Он поднял лист, но тот оказался пустым.
Перевернул его, а там — собака. Несложно было заметить, что это гордая собака.
Однако взгляд юноши скользнул ниже, в правый нижний угол рисунка, где были выведены две строки. Почерк был красивым, в точности таким, каким мог писать человек с подобной внешностью.
Пошел дождь, и юноша остановился под навесом кофейни.
Он тихо прочел эти строки:
— Я тоже долго скитался вдали.
За десять лет сполна воздал за великую милость,
И в жизни, и в смерти — учитель и друг.
***
А Шэн понимала, чем для Янь Суя был Сяо Бао.
День, когда Сяо Бао покинул этот мир, стал моментом, когда оборвалась последняя связь Янь Суя с землей его родины.
Но сейчас она не могла бросить работу, чтобы утешить его, и уж тем более не могла схватить его за руку и вытащить отсюда со словами: Давай вернемся и пройдем весь путь, которым ты пришел.
— Забудь, — Янь Суй выровнял дыхание, достал чистый блокнот для набросков и ручку, развернул его и положил на колени.
Когда он снова поднял взгляд, Янь Суй уже выглядел как обычно, словно маска, приросшая к его лицу, на мгновение чуть сползла, а теперь вернулась на место.
В Сиэтле шел дождь. Тот набросок, должно быть, уже лежал в луже на тротуаре, по нему топтались прохожие, его давили колесами велосипеды. Если в итоге он превратится в груду обрывков, то, быть может, две строки на рисунке обретут свой истинный смысл.
Янь Суй глубоко вздохнул, выдохнул и принялся старательно оценивать цветовые решения для одежды.
***
— В китайском Синьцзяне состоялось ралли «Такла-Макан» на автомобилях и мотоциклах…
Прохожий, проходивший мимо, слушал новости по телефону.
Это были старые новости, трехмесячной давности.
— Победителем этого года стал гонщик из Китая Цзин Жань и его штурман Чжун Су.
— Двадцатитрехлетний гонщик Цзин Жань стал не только абсолютным чемпионом ралли «Такла-Макан», но и победителем на этапе Куньлунь — Небесная дорога.
В этот момент никто не знал, что герой новостей стоит под навесом прибрежной кофейни, держит в руках листок бумаги и смотрит в сторону моря, в самую глубь небосвода.
Цзин Жань наконец осознал, что немного замерз. Он снова опустил голову, встретился взглядом с золотистым ретривером на наброске, а затем, повернувшись, толкнул дверь кофейни и вошел внутрь.
— Э-э, скажите, пожалуйста… — Цзин Жань задумался, достал телефон, открыл приложение-переводчик, набрал строку, перевел её и показал официанту.
— Здесь есть бюро находок?
Официант издал удивленный возглас и указал на стеллаж за спиной Цзин Жаня. На полке стояла белая плетеная корзина с наклейкой LOST.
Цзин Жань поблагодарил его и подошел, собираясь положить рисунок в корзину.
Однако, как только край бумаги коснулся корзины, Цзин Жань отдернул руку.
На ощупь бумага казалась довольно старой, а в корзине уже лежали телефоны, ключи, кошельки. Если он положит рисунок туда, то люди, которые придут следом и будут бросать телефоны и ключи… этот хрупкий лист вряд ли выдержит.
Цзин Жань еще раз взглянул на собаку, вернулся к кассе и купил кофе.
Много молока, много сахара, теплый кофе.
И стал ждать.
Хотя он не знал, вернется ли тот маленький художник, в любом случае… других дел у Цзин Жаня не было.
Цзин Жань решил, что парень, должно быть, еще студент. Выглядел он молодо, и хотя очков на нем не было, от него веяло серьезной книжной ученостью.
Он решил посидеть здесь час. В конце концов, даже если других дел нет, Цзин Жаню все равно не хотелось тратить свое время впустую.
Час спустя каждый, кто толкал дверь кофейни, оказывался не тем художником.
Потому что в месте подготовки показа мод голосование и обсуждение затянулись на час.
Янь Суй внимательно изложил свои мысли дизайнерам бренда Mage: цвет — это крайне субъективная вещь.
В этом мире наука не способна объяснить литературу, а литература — эстетику. У каждого человека, глядя на любой цвет, возникает собственное внутреннее ощущение палитры.
Добросовестный Янь Суй позволил сотрудникам компании Mage сфотографировать то, что он записал в блокноте, и, поскольку у А Шэн были другие дела, он вежливо попрощался и ушел.
К тому моменту, как он покинул ту прибрежную кофейню, прошло уже два часа.
Перед лицом того, что нельзя изменить, Янь Суй умел смиряться.
Так же, как со своей матерью-актрисой, которая добровольно стала любовницей богача, — он не мог этого изменить.
Мать вышла замуж, забрав его с собой в богатый дом, — он и это не мог изменить.
Дело было сделано. Плавать он не умел, а если лодка пойдет ко дну, он утонет.
Ему оставалось только сидеть в лодчонке и плыть по течению.
Янь Суй решил оставить тот рисунок в прошлом — меньше всего ему сейчас были нужны навязчивые мысли. Прежде всего, он купил зонтик в магазинчике у подножия здания Mage. Он привык к погоде в Сиэтле, но даже спустя два года не мог привыкнуть к тому, что все ходят под дождем без зонтов.
Повсюду было сыро. Стеклянные стены магазина, покрытые потеками воды, система вентиляции, дующая холодным воздухом — от этого его свитер, уже промокший под дождем, стал казаться еще холоднее.
Купив прозрачный зонт и перекусив в пиццерии напротив, он, сам того не осознавая, снова направился в сторону прибрежной кофейни.
Уже стемнело.
Он правда не хотел туда идти.
Шел третий час.
Цзин Жань наконец увидел эту фигуру.
Маленький художник, держа прозрачный зонтик, теперь был в шарфе. Он подошел к месту, где сидел днем, и начал внимательно осматривать пол, подсвечивая фонариком телефона, отодвигая стулья. Ветер и дождь проникали под зонт, и вскоре он промок насквозь.
Цзин Жань открыл дверь кофейни изнутри:
— Ты что-то ищешь?
http://bllate.org/book/26793/3215746
Готово:
