Он по-прежнему выглядел таким хрупким, что стоило ему пробежать полчаса, как он начинал тяжело дышать, отмахиваясь руками и уговаривая Цзин Цунчжэ оставить его в покое, а сам тем временем хитрил и тайком сбегал домой.
У него всё еще оставался характер маленького ребенка, он всё еще был подвержен порывам, всё еще обожал йогурты и фрукты — многие прежние привычки никуда не делись.
А теперь этот человек заявляет ему, что не только умеет играть на гитаре, но и имеет собственную группу.
Познания Цзин Цунчжэ в теории музыки были весьма глубокими, вот только сам он не питал к ней особого интереса, да и не было нужды ронять свое достоинство ради выступлений перед кем-либо. Постепенно эти навыки превратились в бесполезные воспоминания, радость и боль от которых подернулись серым налетом, став чем-то совершенно неважным.
Цюй Шэн действительно хорошо играл на гитаре, но вот его музыкальный вкус Цзин Цунчжэ разделить не мог. Способ избавиться от этих звуков был прост: достаточно было встать и закрыть дверь, ведущую на балкон, как в кабинете воцарялась полная тишина, позволяя сосредоточиться на работе.
Но Цзин Цунчжэ ничего не сделал.
Как и ожидал Цюй Шэн, Цзин Цунчжэ не смог понять подобного поведения.
Цюй Шэн сказал, что занимается группой и выступает в барах и небольших концертных залах.
Цзин Цунчжэ ответил: — Это и есть причина, по которой ты трижды опоздал за месяц?
Цюй Шэн долго соображал, прежде чем понял, что Цзин Цунчжэ припоминает ему старые грехи.
Опоздания случились в первый же месяц его работы.
Цзин Цунчжэ обычно был настолько занят, что его почти невозможно было застать, поэтому Цюй Шэн не понимал, как тот умудряется следить за ним, простым техническим специалистом, с такой тщательностью.
— Это были всего лишь пробки в утренний час пик... ладно, это я слишком поздно встал, но теперь-то я прихожу рано, — Цюй Шэн был крайне недоволен, но не решался сказать правду.
В начале работы он был полон обиды: стоило ему обрести долгожданную свободу, как Цзин Цунчжэ вспомнил о его существовании и снова прибрал к рукам.
В семье Цзин он был совершенно лишним, и если бы его назвали обузой, это было бы недалеко от истины, однако разорвать эти связи было невозможно.
Стоило тому поманить пальцем, как Цюй Шэн был вынужден покорно следовать за ним.
Даже при том, что работа была достойной и высокооплачиваемой, а задачи — совсем не обременительными, это было не той жизнью, о которой мечтал Цюй Шэн.
Дело было не в отсутствии способностей — он просто… он просто не хотел такой жизни, а Цзин Цунчжэ своими действиями выставлял его никчемным человеком.
Именно это вызывало недовольство Цюй Шэна и было корнем его раздражения.
А последующие слова Цзин Цунчжэ окончательно вывели его из себя. Цзин Цунчжэ сказал: — Сейчас ты совершенно не способен соблюдать баланс между работой и своими увлечениями.
— Ха, — издал Цюй Шэн странный звук. Он тяжело поставил чашку кофе на стол, и горячие капли брызнули ему на пальцы. Он сделал вид, что ничего не почувствовал, и не обратил внимания на коричневое пятно, нелепо выделявшееся на белой поверхности стола.
Цзин Цунчжэ вытянул бумажную салфетку, его рука протянулась через стол, и их пальцы соприкоснулись.
Цюй Шэн отдернул руку, чувствуя, как обожженное место начинает саднить: — Кажется, человеку, чья жизнь целиком заполнена работой, не стоит читать мне нотации?
Было восемь утра, самое время для яркого солнца, и дымчато-голубые волосы Цюй Шэна особенно выделялись в его лучах, подчеркивая белизну кожи и сияние глаз.
Цзин Цунчжэ уже закончил завтрак, поднялся и посмотрел на него сверху вниз с тяжелым, давящим взглядом.
Цюй Шэн невольно вцепился в край стула и отвел глаза, услышав ответ: — Ты прав, я сейчас стараюсь это исправить. А что насчет тебя? Секретарь Чжан сказал, что в последнее время ты отвлекаешься на рынке.
— Опять он всё знает? Разве он не твой секретарь? Почему он целыми днями следит за мной? — Цюй Шэн больше не мог сдерживаться.
— Это сказал ваш руководитель группы, он лишь передал мне информацию.
Цюй Шэну было нечего ответить.
Цзин Цунчжэ оставался невозмутимым, он был невозмутим от начала и до конца. Потерявшим самообладание и незрелым выглядел только Цюй Шэн.
Они были людьми из разных миров.
Уже после ухода Цзин Цунчжэ Цюй Шэн с досадой подумал: к черту это влечение! Это была лишь глупая детская влюбленность, когда всё кажется прекрасным — даже обычную собаку приметной внешности я находил милой, что уж говорить о ком-то с такой наружностью, как у Цзин Цунчжэ.
В конце концов, всё оказалось напрасно!
Чтобы показать свое несогласие, Цюй Шэн, как обычно, вернулся поздно. На этот раз намеренно: выступление уже закончилось, он сходил с Толстяком за едой навынос, вернулся обратно и остался смотреть концерт из зала.
Шу Цзыюань увидела его, лицо ее мгновенно изменилось, она пробралась сквозь толпу и спросила: — Почему ты еще не ушел?
Цюй Шэн недоуменно посмотрел на нее: — А почему я должен был уйти?
На сцене выступала другая группа, и Шу Цзыюань оттащила Цюй Шэна в сторону: — Разве у тебя нет комендантского часа? Брат Цзин разрешил тебе так поздно не возвращаться?
Цюй Шэна передернуло от такого обращения, он пригладил волосы и сказал: — Кто он такой? С какой стати я должен…
На сцене снова сменились музыканты, зазвучали гитара и барабаны. Услышав знакомую мелодию, Цюй Шэн инстинктивно повернул голову, но Шу Цзыюань обеими руками развернула его обратно.
Как только запел вокалист, Цюй Шэн моргнул и сказал: — От кого ты меня защищаешь? У нас с Чжао Хэном давно ничего нет.
Шу Цзыюань не отпускала его, пытаясь даже закрыть ему уши.
Голос Чжао Хэна был очень узнаваемым, отлично подходил для металла, и как андеграундная группа они уже стали довольно известными.
Они познакомились в Цинхун, причем не только с Чжао Хэном, но и с самой Шу Цзыюань.
— К тому же в следующем месяце в Цинхун у нас одно выступление на двоих, — Цюй Шэн опустил глаза и, глядя на Шу Цзыюань, произнес со слишком равнодушным видом: — Так или иначе, нам придется встретиться. Не переживай, я обещаю, что даже не посмотрю в сторону этого придурка.
Руки Шу Цзыюань постепенно опустились, она перевела дыхание и уже шутливым тоном добавила: — Знаю, знаю, что ты к нему совершенно остыл. Не понимаю, что я вообще в нем нашла тогда.
Цюй Шэн серьезно задумался и ответил: — Наверное, лицо.
Шу Цзыюань махнула рукой: — Не думаю, не сравнить с твоим братом Цзином.
— Ну, это вообще несравнимые вещи, — заметил Цюй Шэн. — Лицо Цзин Цунчжэ — это нечто запредельное.
http://bllate.org/book/26774/3210697
Готово:
