Левые голоса, призывающие к равноправию, на фоне неуклонно скатывающейся вниз экономики тонули, угасали и становились едва слышными.
В какой именно момент и по какой причине — в документальном фильме об этом не говорилось — несколько решительных представителей Хомо сапиенс нашли часть сообразительных Зверолюдов, и стороны сразу же сошлись, решив объединить усилия. Два отряда продолжали расти и укрепляться в подполье, каждый использовал свои сильные стороны и действовал в тесном сотрудничестве. Именно тогда они обнаружили, что некоторые экстракты из тел Зверолюдов способны усиливать физические данные Хомо сапиенс.
Эта борьба длилась долго. Столкнувшись с огромным неравенством в численности населения, ресурсах и технологиях, отстаивание даже самых элементарных прав человека превратилось в тернистый путь. Благодаря усилиям нескольких поколений союз Зверолюдов и Хомо сапиенс наконец добился видимых невооруженным глазом успехов, и среди предков Яжэнь (Элегантные люди) (потомков обычных людей) также зазвучало немало призывов к мирному сосуществованию и поиску точек соприкосновения при сохранении различий.
Двое предков Хомо сапиенс и Зверолюдов, что объединились первыми, были провозглашены Пророками, а на Центральной площади воздвигли статую, где они пожимают друг друга руки. Казалось, что более светлое будущее уже совсем близко. Перед статуей сновали бесчисленные спешащие Яжэнь с самыми разными выражениями лиц: одни испытывали отвращение, другие — презрение, третьи — апатию.
Всего одно поколение спустя объединенный лагерь Зверолюдов и Хомо сапиенс стремительно превзошел по силе Яжэнь, и их положение поменялось местами. Однако внутри объединенного лагеря уже давно накопилось огромное количество мелких сил и группировок, а верхушка фракции начала истощать друг друга в борьбе за власть, из-за чего противоречия становились все острее. Внешним проявлением этих противоречий служили расовые различия, но их истинной сутью было лишь неравномерное разделение добычи.
А о том, что было дальше, Хельгер знал и без документального фильма. Накануне рассвета, сулившего победу большинству Зверолюдов, Хомо сапиенс переметнулись на другую сторону и в мгновение ока пустили своих товарищей по революции на лекарства.
Хронология этого исторического фильма оказалась очень длинной, он делился на множество серий. Сначала Хельгер смотрел его с неподдельным интересом, но постепенно его брови нахмурились, а прежде расслабленное настроение улетучилось. Впервые за много дней он почувствовал, как кровь в его голове стынет.
В дни, когда он был сыт, напоен и окружен заботой, он с опозданием осознал, что незаметно для самого себя оказался приручен и жил в чересчур уютной и комфортной обстановке.
Осколок стекла выскочил из трещины, но Хельгер не стал вставать, чтобы заменить его, а вместо этого молча остался сидеть на месте.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Неро снял шлем, поднял глаза, огляделся по сторонам и спросил:
— Больше не смотришь?
— Мм, — ответил Хельгер. — Больше не смотрю.
— Не сможешь. — произнес Хельгер.
— Мм, во что еще хочешь поиграть? Я составлю тебе компанию.
Неро размял плечи. Сегодня он непрерывно работал десять часов и уже выполнил задания на неделю вперед. Хотя все это были дела, к которым он давно привык, высокая интенсивность умственного труда все равно до предела измотала его, и даже тело отзывалось тупой ноющей болью.
Во что еще хочешь поиграть? Хельгер мысленно пожевал эти слова и выдавил из себя насмешливую улыбку:
— Ни в во что.
— Ладно, тогда иди сюда, — сказал Неро.
Хельгер лениво подошел к нему, гадая, какая именно игра в наблюдение за человеческой анатомией ждет его сегодня. Неро же просто подпер подбородок рукой и посмотрел на застывший в самом конце кадр на экране позади Хельгера: стая птиц с шумом проносилась по небу, и летевшие на юг перелетные птицы выстроились косой линией на фоне лазурного неба.
— Ты умеешь петь? — внезапно с абсолютно непонятной целью спросил Неро.
Хельгер на мгновение растерялся:
— Чего?
— Петь, ты умеешь?
Хельгер опешил:
— Ты хочешь, чтобы я тебе спел?
Неро принял его встречный вопрос за сомнение. Его тонкие брови сошлись на переносице, выражая легкое недоумение — это было самое яркое и эмоциональное выражение лица за все время. Он не понимал, какая именно часть его только что сказанной фразы прозвучала недостаточно понятно. Неужели между Хомо сапиенс и Зверолюдами, помимо культуры и расы, существовали еще и какие-то языковые различия?
— Я слышал одну песню, давай я спою ее тебе, — произнес Неро.
Хельгер не знал, какую очередную глупость тот затеял, поэтому молча сжал губы.
Неро перевел взгляд и нерешительно заговорил:
— Луна сияет над вершиной горы, солнце скатывается к краю кровати, Кастор плывет по водной глади, а длинные волосы… длинные волосы тонут у берега.
Он пел с запинками, а в его голосе звучали свойственные ему низкие и бархатные нотки.
— Душу возлюбленного срезает серп, семена радости сеют лишь на родине. Плод жизни сгнивает в почве… Дальше я не очень помню.
Но лицо Хельгера резко изменилось:
— Где ты это слышал?
— Разве это не песня из твоих родных мест? — спросил Неро.
Красные глаза Хельгера померкли. Поразмыслив мгновение, он спросил:
— Это тоже из тех архивных записей, что ты смотрел?
Это и вправду была песня из его родной деревни. В детстве мать тихонько напевала ее у их с братом кроватей в качестве колыбельной на ночь. И лишь когда он немного подрос, то с запозданием осознал, сколько в этой мирной и теплой песне было странного и нелогичного: почему солнце и луна меняются местами, процесс жизни и смерти идет вспять, и кто это плывет в воде?
Холодные пальцы Неро коснулись его лица. Хельгер вздрогнул и быстро пришел в себя.
— Когда ты грустишь, ты очень красив, — произнес Неро.
Хельгер содрогся. Сколько бы ни проходило времени, он никак не мог привыкнуть к тому, что мужчина описывает его подобным образом.
— Ни хрена я не грущу, просто заперли до тошноты, — сказал Хельгер.
Неро понимающе кивнул:
— Ты не такой, как я, ты всегда был снаружи.
Он встал, усадил Хельгера на стул, а сам прислонился к краю письменного стола. Такая поза позволяла Неро без труда смотреть на него сверху вниз.
Этот паренек и без того от природы обладал холодным и суровым выражением лица, а когда он слегка опускал ресницы и искоса поглядывал на людей, то выглядел еще более раздражающе.
Хельгер отвел глаза, не желая смотреть на него, но все равно чувствовал, как чужой взгляд очень внимательно задерживается на каждом дюйме его лица — скользкий, балансирующий где-то на грани между чувственностью и двусмысленностью взгляд исследователя. Хельгер не удержался, нахмурился и уставился на него в ответ, но заметил лишь легкую улыбку в уголке рта Неро.
Хельгер: «…»
Он наверняка снова собирался сказать какую-нибудь чушь вроде ты прекрасен или очень красив.
Однако Неро опустил голову, завел руку за спину, выдвинул ящик стола и вытащил оттуда небольшой серебристо-алюминиевый ящичек. Стоило крышке коробки открыться, как взгляд Хельгера мгновенно стал суровым: внутри обнаружился аккуратный рядок хирургических инструментов.
http://bllate.org/book/26715/3199754
Готово:
