Зомби отличались исключительной чувствительностью к крови, поэтому женщины в период ежемесячных кровотечений первыми оказывались выброшены на произвол судьбы.
Из-за сильного гендерного дисбаланса, лишившись возможности давать потомство, человечество покатилось по наклонной к самому краю гибели.
И это было далеко не единственной проблемой.
Когда горстки выживших людей собирались вместе, чтобы отпраздновать уход апокалипсиса и провозгласить наступление новой эры, они еще не подозревали, что катастрофа никуда не исчезла.
Даже после исчезновения зомби оставленные ими проблемы носили колоссальный масштаб. Земля и источники воды были отравлены; у людей не осталось ни чистой воды, ни пригодной для земледелия почвы. Жажда и голод терзали их одновременно, вынуждая отправляться в горные леса на поиски чистой воды и плодородных земель, но именно тогда они осознали, что сама природа отвернулась от них.
Везде, где росли растения, люди больше не смели ступать. Эти незаметно мутировавшие растения постоянно источали слабые испарения: они были совершенно безвредны для любых других живых существ, но на людей действовали угнетающе, делая их слабыми, а ослабленные люди в следующее же мгновение становились добычей диких зверей.
Растения и животные встали по одну сторону баррикад, и у человечества больше не осталось шансов на победу. Сначала пали старики, слабые и больные, а следом за ними рухнули и крепкие мужчины — один за другим, и весь вид неумолимо шагнул навстречу гибели.
Спастись удалось лишь тем людям, которые стали игрушками для зверолюдов. Их хозяева умели принимать звериный облик и без малейших препятствий углублялись в непроходимые дебри за добычей и питьевой водой.
Однако таких счастливцев — или несчастливцев, тут уж не разберешь — насчитывалось всего несколько тысяч, и они едва справлялись с собственными бедами, будучи не в силах спасти остальных.
В конце концов раса, некогда бывшая владычицей мира, навсегда растворилась в пыли истории, и лишь жалкие несколько тысяч людей помнили о былом величии.
Но даже эти воспоминания о былом в последующие столетия были начисто стерты неумолимым бегом времени.
Глава 5. Жизнь в Густом Лесу
В нынешнем мире людей как таковых уже не осталось, однако мы по привычке называем людьми тех представителей зверолюдов, которые не способны принимать человеческий облик. Их организм устроен точно так же, как у изначальных людей, и они тоже не могут приближаться к растениям.
Эрис широко распахнул глаза и с недоверием переспросил:
— Получается, в местах, где они живут, вообще нет растений?
Мир без растений? Каким бы он был? Он даже представить себе этого не мог.
Да, мы уже триста лет не видели людей, возможно, они и вовсе вымерли, — произнес Альфред. Он вовсе не любил людей, скорее даже ненавидел их: в те далекие времена у него уже зарождалось смутное сознание, а та самая жила, которую люди вломились в Густой Лес разрабатывать, находилась прямо под его корнями.
Никому не понравится существо, которое когда-то чуть не убило тебя.
— Дедушка Альфред, а что это за газ такой, от которого люди слабеют? Откуда он берется? И почему все растения стали такими? — выпалил эрис три вопроса подряд. Он всегда жаждал постигать тайны растительного мира.
Мы называем этот газ защитным слоем. И хотя сейчас для растений выделять его путем фотосинтеза стало чистым инстинктом, поначалу так умели далеко не все сородичи. Лишь те из них, что росли в местах обитания людей, впитали питательные вещества из тел тех зомби, которым размозжили головы, лишив возможности двигаться, и только благодаря этому смогли выработать слабый защитный слой. И хотя выделяемый им газ пагубен для людей, для нас он служит величайшим источником силы. Он распространяется по воздуху, и все сородичи, впитав его, начали долгий процесс мутации, превратившись в то, чем мы являемся сейчас. К сожалению, те сородичи, что росли за пределами Густого Леса, были вырваны зверолюдами с корнем именно по этой причине. Судя по вестям, принесенным древними деревьями с окраин, весь мир за пределами леса превратился в сплошную пустыню, и кроме Вечного Девичьего Леса не осталось ни единого места, где мы могли бы расти.
— Сплошная пустыня?! Неужели на всем белом свете остался лишь этот единственный лес? — эрис не мог в это поверить.
Именно так. За эти столетия остальные материки исчезли в пучине океана из-за того, что тающие ледники Антарктиды вызвали резкий подъем уровня всех морей. Спастись удалось лишь материку под нашими ногами, поскольку он расположен достаточно высоко над уровнем моря, — в голосе Альфреда звучала легкая печаль. На тех затопленных материках тоже росли их сородичи. И хотя перед лицом катастрофы они заблаговременно попросили птиц унести их семена в безопасные места, чтобы потомство могло продолжить жить, сами они были обречены.
Потомки тех сородичей теперь мирно обитают в Вечном Девичьем Лесе. Поскольку они еще совсем малы, они пока не умеют осознанно выражать свои мысли. Если ты хочешь с ними познакомиться, придется подождать немало лет — пожалуй, еще лет пятьсот? Талиен, например, научился говорить, когда ему было около восьмисот лет.
Вообще-то семьсот девяносто восемь! Альфред, почему ты вечно путаешь! — в разговор неожиданно вмешался Талиен, явно оставшийся крайне недоволен ответом Альфреда.
Какая разница, всего пара лет, не стоит мелочиться.
Даже один день — это разница, я ведь самое молодое древнее дерево в Густом Лесе!
Талиен всегда гордился тем, что научился говорить раньше остальных древних деревьев.
— Дедушка Альфред, дедушка Талиен, почему сейчас разговариваете только вы двое, а остальные древние деревья молчат? — выслушав долгий рассказ и заметив, что те, похоже, собираются поссориться, эрис поспешил задать новый вопрос.
Нас мало, и мы растем в самых разных уголках Вечного Девичьего Леса на огромном расстоянии друг от друга. Передавать мысли на такие большие расстояния очень утомительно, и без крайней необходимости мы не общаемся вот так. Просто раньше мы были слишком удивлены: еще ни разу представители других рас не могли с нами общаться.
— Я тоже впервые встретил большое дерево, с которым можно общаться вживую, — ответил эрис.
Я ощущаю от тебя густой растительный аромат, но он немного другой. Как бы лучше выразиться... ты похож на ходячее растение.
Эрис горделиво задрал кверху маленький подбородок:
— Отец-Бог говорил, что эрис — любимцы природы, мы неповторимы.
Отец-Бог? Это твой отец?
— Нет, у эрис не бывает родителей, Отец-Бог — это божество, которое нас создало.
Хм, сказки венского леса, — Талиен отнесся к этому скептически. Клан Древних Деревьев почитал саму природу, но в существование богов они не верили.
Эрис недовольно надул губы:
— Вовсе не сказки! Я сам видел его раньше.
http://bllate.org/book/26681/3195846
Готово:
