Тьфу! Ну и злющая же у него пасть...
Цзян Сяофу не интересовали ни серебряные, ни золотые чиновники. Заметив, что окружающие зашептались и не обращают на него внимания, он в два счёта отступил туда, где толпа была поменьше, и благополучно ускользнул.
По первоначальному замыслу Цзян Сяофу собирался заглянуть в Храм Цзинчжун, пораньше вернуться в Зал Чуньцзин, пообедать, а поскольку сегодня представлений не было, провести весь день в Резиденции Тан и заодно обсудить дела, касающиеся грядущего сборного концерта. Тан Яньвэнь, дорожа своим положением, отправлялся в Зал Чуньцзин только ради приёма гостей и званых обедов, а с глазу на глаз встречался с Цзян Сяофу исключительно в своём поместье. Однако в Храме Цзинчжун Цзян Сяофу задержался слишком надолго, поэтому решил направиться прямиком в Резиденцию Тан.
Прекрасно зная дорогу, Цзян Сяофу миновал лунные ворота, ступил на крытую галерею и прошёл в сад. Всё время пути его сопровождал управляющий Резиденции Тан.
Неизвестно, что с тем приключилось, но управляющий вёл себя на редкость подобострастно и болтливо.
Обедали ли вы, босс Цзян? Сегодня наконец потеплело, прямо жарко... Ай, ступайте тише!
На полуслове Цзян Сяофу внезапно замер на месте.
Обернувшись, он уставился на управляющего с вопросительным выражением лица, но ничего не сказал, отчего тот невольно сглотнул слюну.
Цзян Сяофу снова отвернулся и ускоренным шагом направился к небольшому кабинету.
Кабинет располагался в дальнем углу сада, совсем близко. Он представлял собой тройное строение с выступающими эркерами, возведённое прямо у воды, в окружении цветов и ив. Тан Яньвэнь обычно отдыхал здесь в свободное время и встречался с Цзян Сяофу тоже здесь.
Цзян Сяофу толкнул дверь и вошёл.
В комнате находились два человека, которые, судя по всему, о чём-то беседовали. Не дожидаясь доклада, Цзян Сяофу появился столь внезапно, что оба слегка испугались и тут же повернулись к нему.
С первого же взгляда Цзян Сяофу сразу всех узнал. Одним из них, разумеется, был Тан Яньвэнь, а другим — худой, тощий У Сяошунь.
Они переглянулись. Тан Яньвэнь сохранял невозмутимость, а вот на лице У Сяошуня отразилось смущение вперемешку с неловкостью.
Цзян Сяофу спросил: Ты что здесь делаешь?
У Сяошунь сначала бросил взгляд на Тан Яньвэнь, а убедившись, что тот молчит, виновато улыбнулся Цзян Сяофу: Старший соученик, господин Тан послал человека за тобой в труппу. Узнав, что тебя нет, я пришёл передать тебе словечко...
Не успел он договорить, как Цзян Сяофу оборвал его: Ты — мне — передать?
Тон у него был вполне мягким, вовсе не похоже, что он сердился.
У Сяошунь принялся усердно махать руками: Я просто не умею выражаться, я имел в виду...
Полно, — снова прервал его Цзян Сяофу. — Я уже пришёл, ступай обратно.
У Сяошунь никак не ожидал получить такой отповедь. Рассердись Цзян Сяофу по-настоящему, он бы ещё нашёл, как оправдаться и что ответить, но подобное равнодушие означало лишь одно: Цзян Сяофу в грош его не ставил.
Он на мгновение растерялся и остолбенел от неожиданности.
В этот момент откуда ни возьмись вновь вынырнул управляющий Резиденции Тан и, с непроницаемым лицом протянув руку к У Сяошуню, произнёс: Прошу вас.
У Сяошунь чувствовал себя униженным и донельзя оплёванным. Не в силах вымолвить ни слова, он попятился и уплыл прочь словно блуждающий дух.
Только тогда Цзян Сяофу перевёл взгляд на Тан Яньвэня.
Тан Яньвэнь от начала до конца хранил молчание и даже успел усесться в кресло, чтобы заварить себе чаю. Держа в руках пиалу, он ответил Цзян Сяофу сдержанной улыбкой.
Он улыбнулся, и Цзян Сяофу тоже улыбнулся: Старик, а ты хорош.
Тан Яньвэнь придержил крышечку, смахнул чаинки и невозмутимо произнёс: Я тут ни при чём. А ты знаешь, зачем он приходил?
Цзян Сяофу перехватил у него из рук чайную пиалу и сделал глоток: И зачем же?
Он просил меня оставить за ним номер на концерте, чтобы блеснуть и поднять свою ценность в глазах публики. Тан Яньвэнь протянул руку, забрал пиалу обратно, поставил её на стол и мимоходом крепко сжал запястье Цзян Сяофу. — Жаль только, что при таком старшем соученике, как ты, ему будет непросто затмить тебя и прославиться.
Цзян Сяофу вовсе не испытывал к нему жалости: Раз у него хватило наглости, надо было идти прямо ко мне.
Тан Яньвэнь притягивал его всё ближе, и теперь, стоя прямо перед ним, Цзян Сяофу свободной рукой легко взмахнул и положил ладонь на плечо Тан Яньвэня. Он прекрасно понимал, что У Сяошунь действовал на свой страх и риск и Тан Яньвэнь здесь был ни при чём.
Актёрам театра всегда требуется чья-то поддержка, но стоило кому-то вознести тебя наверх, как ты лишался всякой воли. Словно в пьесе: кульминация позади, а представление всё ещё продолжается, и исхода тут может быть всего два — либо тянуть лямку до жалкого конца, либо зрители расходятся по домам. Тан Яньвэнь сидел в зрительном зале, он был волен приходить и уходить когда вздумается, ему не нужно было ничего прятать или таить.
Помолчав немного, Цзян Сяофу вдруг произнёс: Старик, у тебя появились седые волосы.
Тан Яньвэнь погладил пальцами его запястье, ничего не ответил, а спустя мгновение прижал к себе и похлопал по спине: Чего ты боишься? Мы ведь столько лет вместе.
Цзян Сяофу вздохнул и обнял его в ответ.
Исполняя роли женских персонажей и слишком долго живя чужими судьбами, он поневоле приобрёл привычку настороженно относиться к жизни и не желал принимать жалкий, жалостливый вид вечно цепляющегося за кого-то человека. Конечно, он верил Тан Яньвэню — их доверие было столь молчаливым и глубоким, что в спорах и доказательствах не было никакой нужды. И в то же время перед лицом туманного будущего, перед пропастью их неравного положения эта вера всё равно казалась зыбкой и хрупкой.
Об этом нельзя было сказать напрямую, да и слов таких не нашлось бы.
Все разговоры между ними оставались в рамках старого уклада: о многом не приходилось ни упоминать, ни даже начинать рассуждать.
К вечеру Цзян Сяофу вернулся в Зал Чуньцзин.
Чжоу Мацзы освещал дорогу фонарём с овечьими рогами и без умолку трещал: И чего так поздно? А если бы закрыли городские ворота, что тогда делать?!
Цзян Сяофу поморщился от его болтовни и оставил слова без ответа.
Чжоу Мацзы продолжал: А этот Сяошунь ещё днём заявился к нам во двор и всё это время стоял на коленях перед входом!
Цзян Сяофу зевнул: Бросьте его в сарай для дров.
Сначала Чжоу Мацзы хотел было отговорить его: всё-таки соученик, не ему, слуге, решать за хозяина. Однако, помня о том, как У Сяошунь самовольно забрался в карету Тан Яньвэня, он на ходу уловил настроение начальника и подумал: неужто этот У Сяошунь и вправду посмел перегнуть палку?
При этой мысли он рассвирепел уже за самого Цзян Сяофу, мысленно решив: Да прибить бы его, и дело с концом.
Глава 5
В последующие дни Цзян Сяофу внезапно завертелся в водовороте забот.
У Сяошунь больше не мог участвовать в сборном концерте, поэтому Цзян Сяофу пришлось срочно искать замену и репетировать с нуля. Приглашённые артисты были сплошь мастерами своего дела и людьми гордыми: выступать с членами собственной труппы они ещё куда ни шло, но в таких сборных концертах «на один раз», где участники едва знали друг друга, сыграться было трудно само по себе. Если же между выступающими на одной сцене имелись хоть какие-то скрытые обиды, всё выступление неминуемо шло прахом. К счастью, Цзян Сяофу не церемонился ни с кем, репетиции вёл жёстко, да и авторитет Тан Яньвэня делал своё дело, так что в итоге всё прошло гладко.
http://bllate.org/book/26654/3192448
Готово:
