Мозг Фу Хуэйчжоу начал работать, а воспоминания принялись отмечаться на ментальной работе. Во вчерашних разрозненных обрывках один за другим всплывали образы: кажется, его стошнило, а ещё он плакал.
Кошмар, он ещё никогда в жизни так позорился.
Но почему он в отеле? Даже если Лян Чун не знал, куда его отвезти... стоп, а где Лян Чун?
— Да, Цяо Чжо, — отозвался Цяо Чжо. Почему после пробуждения они снова стали такими чужими, обращаясь друг к другу по имени и фамилии? Он забрал у Фу Хуэйчжоу пустой стакан: — Ещё будешь?
— Нет-нет, спасибо.
— Слушай... почему я в отеле?
Возможно, этот вопрос звучал неловко, но в его памяти действительно зияла брешь. Он смутно помнил предысторию вчерашнего вечера и пока мог вспомнить лишь то, сколько хлопот доставил Цяо Чжо после прибытия в гостиницу.
Он посмотрел на Цяо Чжо в ожидании ответа, однако Цяо Чжо упёрся языком в щеку, словно не зная, с чего начать.
— Прости, мой отец и помощник Лян хотели тебя напоить, а потом... кхм, мой отец любит мужчин.
— Я увидел историю переписки моего отца в WeChat, поэтому пришёл помешать ему.
Завтрак
— Я увидел историю переписки моего отца в WeChat, поэтому пришёл помешать ему.
То, что директор Цяо предпочитает мужчин, не было секретом, и Фу Хуэйчжоу тоже об этом знал.
Он и сам порой недоумевал, почему директор Цяо явился к нему расспрашивать о туризме, ведь тот должен иметь доступ к гораздо более профессиональным кадрам.
Но во время застолья он совершенно не думал о том варианте, о котором говорил Цяо Чжо.
Поскольку они с Лян Чюном всё ещё состояли в браке, а Лян Чун обедал вместе с ними, подобную вероятность, казалось, можно было полностью исключить.
Кто бы мог подумать, что Лян Чун — соучастник.
Он некоторое время молчал, чувствуя, как последние крохи былого чувства к Лян Чюну развеиваются от этого поступка.
Он посмотрел на Цяо Чжо:
— Спасибо тебе. Скажи... где мой телефон?
Цяо Чжо протянул руку и достал с прикроватной тумбочки смартфон, однако, получив его, Фу Хуэйчжоу обратил куда больше внимания на лежащую там же рубашку.
Опустив взгляд, он только сейчас заметил, что одет вовсе не в свою одежду — эта толстовка, похоже, принадлежала Цяо Чжо, который был в ней на вчерашнем ужине.
— Ты вчера испачкал одежду рвотой и отказался надевать её обратно, пока она грязная. — Цяо Чжо развернул завязанный узлом край вещи, показывая ему.
— ...А, вот оно как. Извини за столько хлопот, правда спасибо.
Фу Хуэйчжоу примерно припомнил ход своих вчерашних мыслей и поклялся, что больше никогда не наденет белые рубашки.
Вчера во время ужина он перевёл телефон в беззвучный режим и с тех пор так и не включал. Открыв WeChat, он увидел, что Лян Чун прислал ему больше тридцати сообщений.
Прокрутив переписку вверх-вниз, он обнаружил двадцатисекундные голосовые, слушать которые не было никакого желания. Выбрав самое короткое, он нажал на воспроизведение — безумный голос Лян Чуна заполнил всю спальню.
— Ты, чёрт побери, понимаешь, насколько важна для меня эта должность?! Ты всё запорол, ты хоть понимаешь это?!
Фу Хуэйчжоу самокритично усмехнулся: он не испытывал ни гнева, ни каких-либо иных эмоций. Большим пальцем он нажал на запись:
— Съезжай из моей квартиры, пожалуйста.
— Прости, Цяо Чжо, заставил тебя посмотреть на меня с удивлением. Спасибо, что позаботился обо мне прошлой ночью. Давай добавим друг друга в WeChat, когда я постираю твою одежду, то смогу вернуть её.
— Хорошо. — Одежду можно было и не возвращать, но вот WeChat добавить стоило.
Он наблюдал, как Фу Хуэйчжоу пролистывает страницы на экране. Этот человек вернулся к тому состоянию, в котором они встретились впервые: его речь и выражение лица были безупречны, если не считать нескольких торчащих макушечных волосков.
Аккаунт Фу Хуэйчжоу, как и он сам, выглядел сдержанно: на аватарке красовалась тёплая игра света и тени, а никнейм состоял просто из трёх иероглифов его имени.
Запрос на добавление в друзья от Цяо Чжо был успешно принят. На аватарке последнего красовалась чёрно-белая дворняжка, а никнейм гласил: Папа Джоу.
Пожалуй, современное общение было устроено так, что после добавления в контакты обязательно нужно спросить собеседника, почему у него такой ник. Для никнейма Фу Хуэйчжоу этот вопрос не имел смысла, но вот для Цяо Чжо — вполне.
— Мою собаку зовут Джоу.
— Это бордер-колли?
— Нет, дворняжка.
Поскольку на аватарке была сфотографирована лишь голова Джоу, симметричные чёрные пятна заставляли людей думать, что это породистый пёс, хотя на самом деле он был всего лишь обычной дворовой собакой.
Желудок Фу Хуэйчжоу неблагодарно издал серию урчащих звуков, и в самый подходящий момент раздался дверной звонок — приехал обед. Цяо Чжо сходил к двери, забрал заказ и стал ждать, пока Фу Хуэйчжоу умоется, чтобы поесть вместе.
Фу Хуэйчжоу носил обручальное кольцо уже много лет и не снимал его даже во время умывания, но сегодня оно вдруг показалось ему лишним и неприятно натёрло кожу при умывании лица.
Когда они поженились, у Лян Чуна почти не было денег, и обручальное кольцо представляло собой самое дешёвое серебряное украшение, однако на внутренней стороне были выгравированы их имена, что придавало этому кусочку металла бесценный смысл.
Но теперь оно превратилось в обычный дешёвый кусок металла.
Фу Хуэйчжоу снял кольцо, решительно бросил его в унитаз и нажал на кнопку слива. Грязная рубашка тоже отправилась в мусорное ведро.
Он пригладил волосы водой и улыбнулся своему отражению в зеркале. Ему искренне хотелось придать себе сил, но тёмные круги под глазами делали улыбку слишком натянутой.
Про себя он подумал: неужели это и есть та самая усталость, от которой дурнеешь? Ничего страшного, после развода начнётся новая жизнь.
Вчерашняя несдержанность заставляла его немного смущаться при виде Цяо Чжо, поэтому за едой он стал вести себя ещё более изысканно и, боясь, что Цяо Чжо заведёт разговор о прошлой ночи, уткнулся в телефон как в щит.
Сообщения в рабочем чате сыпались одно за другим. В группе внутренней связи всплыло уведомление [Вас упомянули] — начальник спрашивал, почему его нет на рабочем месте и почему он не отпросился заранее.
Он вздохнул и принёс руководителю извинения за то, что отсутствовал по личным делам.
— Что случилось?
— ...А? — Фу Хуэйчжоу не ожидал, что Цяо Чжо заговорит с ним, растерялся на секунду и лишь потом ответил: — Забыл отпроситься, задержался на работе.
— Работаешь даже в воскресенье?
— Разве ты сам не изучаешь туризм? У тех, кто крутится в сфере туризма, вообще не бывает суббот и воскресений.
Праздничные дни — пик туристического сезона, поэтому при отсутствии особых обстоятельств в субботу и воскресенье обязательно нужно быть на посту. Ненавидимые офисными рабами понедельник и вторник были единственными днями, которые они могли выбрать для отдыха.
http://bllate.org/book/26610/3186689
Готово:
