Цзюнь Бусяо тут же вставил свои пять копеек:
— Наставник имеет в виду, что у главы пика Юэ несколько сотен учеников, и они делят одно яйцо на всех.
— Истинный непутевый ученик, полностью оправдывающий свое имя, — Бай Усы жалостливо посмотрел на Юэ Цяньцю и заявил: — Но те сто двадцать тысяч лямов серебра я все равно не верну.
Этот паронистый и слаженный дуэт наставника и ученика вмиг разжег в Юэ Цяньцю ярость:
— Разве вы достойны называться славной сектой?!
— Мы же с тобой из одной школы, хи-хи, — Бай Усы даже высунул язык, пытаясь выглядеть мило.
Мужику уже несколько сотен лет, а он корчит такие рожи — совсем стыд потерял?!
Поняв, что долг не вернуть, Юэ Цяньцю лишь ткнул пальцем в нос Бай Усы и отчитал его на все корки:
— Иметь в Секте Сюаньмэнь такого кадра, как ты, — поистине великое несчастье для ордена!
Бай Усы совершенно искренне ответил Юэ Цяньцю:
— Каждое твое ругательство стоит двенадцать тысяч лямов серебра, я в любом случае в накладе не останусь.
Подонок! Настоящий подонок!
Юэ Цяньцю поднялся на Пик Юэцюн, попусту потратил шестьдесят лямов серебра и при этом не получил абсолютно ничего.
На душе у него скребли кошки, и стоило ему приоткрыть рот, чтобы выругаться, как в небе смутно блеснуло несколько лучей:
Включен подростковый режим. Использование ненормативной лексики запрещено.
Бессильный что-либо сделать, Юэ Цяньцю обернулся, бросил на Бай Усы свирепый взгляд и вернулся на Пик Цинъянь.
Бай Усы проводил взглядом спину Юэ Цяньцю, и на его лице застыло задумчивое выражение:
— Юэ Цяньцю родился с дефектной душой. Шестьсот лет назад одна его душа была разбита, осталась лишь одна духовная частица, но он все равно из последних сил поддерживал Пик Цинъянь целых шесть столетий. По идее, его душа и тело должны были рассеяться давным-давно, почему же сегодня, испытав его, я все еще чувствую биение его духовных жил?
Закончив говорить, Бай Усы снова перевел взгляд на Цзюнь Бусяо, ожидая его реакции.
— Хорошо, — Цзюнь Бусяо, разумеется, отреагировал без особого удивления. — Завтра же я продам новость о том, что Юэ Цяньцю — обладатель разрушенной души.
— Ого, да у тебя нет совести! Неужели ты осмелишься продать такую грандиозную тайну? Сможет ли после этого малыш Цяньцю выжить? — с нарастающим предвкушением в глазах протянул Бай Усы. — А как поделим деньги от продажи информации? — улыбнувшись, продолжил он. — Цзюнь Бусяо, я ведь к тебе со всей душой, давай хотя бы пятьдесят на пятьдесят~
Цзюнь Бусяо холодно фыркнул, отвернулся и бросил:
— Со всей душой? Тогда сегодня вечером накормишь меня жареным мясом.
— Ладно, официально заявляю: я — самый лицемерный человек на свете, — тут же сдал назад Бай Усы, лишь бы сэкономить на жареном мясе.
Искренность и лицемерие — всего два разных иероглифа, а результаты различаются как небо и земля.
Юэ Цяньцю, вернувшись на Пик Цинъянь, принес с собой прекрасную новость — сегодня вечером будет мясо!
Услышав это, ученики, у которых слюнки текли при виде проползающих мимо муравьев, сперва даже не поверили своим ушам. Однако вскоре прибывшие из Трактира Цзюцзю подношения — целых пятьдесят ароматных жареных цыплят — заставили адептов прослезиться от нахлынувших чувств.
Вкус жареной курицы, вкус мяса — это не мягкая безвкусная масса тофу, не горьковатая зелень и не вонючая редька. Это мясо! Настоящее мясо! Мясо, политое маслом и натертое чесноком, с поджаристой, хрустящей золотистой корочкой!
Видя, как стоящие перед ним ученики набросились на еду голодными волками, Юэ Цяньцю внезапно почувствовал жгучую боль в сердце:
— Последние два года я ни во что не вмешивался, и нашу столовую на Пике Цинъянь у нас отобрали! С сегодняшнего дня мы сами будем выбирать повара, сами покупать продукты, а если захотите чего-то вкусного или необычного — говорите наставнику. Наставник даже свою личную сокровищницу откроет, но добудет вам всё!
Если уж его собственные ученики с Пика Цинъянь докатились до такой жизни, то насколько же голодают малыши с Пика Юэцюн? Все эти их заявления о вегетарианстве и продвижении растительной пищи — сплошное вранье! На самом деле за этим стоял чистый расчет: они просто хотели урезать его три тысячи лямов, выделенные на закупку еды для Пика Цинъянь.
Впрочем, Юэ Цяньцю вряд ли мог вообразить, что ученики Пика Юэцюн живут куда лучше их.
В конце концов, при таком наставнике, подающем личный пример, все до единого питомцы Пика Юэцюн были талантами. Стоило им спуститься с горы, как они под вывеской мелких сект начинали промышлять мошенничеством под видом изгнания демонов и искоренения нечисти. Заработанных денег им с лихвой хватило бы, чтобы съедать по десять жареных кур в день.
Конечно, это были дела будущего. Видя, как у адептов покраснели глаза, Юэ Цяньцю достал из пазухи еще пять лямов серебра и велел хозяину Трактира Цзюцзю доставить наверх еще пятьдесят цыплят.
Честно говоря, куриное мясо в древности по вкусу уступало современной свежатине и казалось немного суховатым, но ученики уже несколько лет не чувствовали запаха мяса, поэтому они сгрызли даже те листья лопуха, в которые были завернуты цыплята.
Стоявшая в стороне Цинь Сяоцуй тоже не удержалась от вздоха:
— До чего же тяжелые условия! Если бы в моей старшей школе директор перестал давать нам мясо, мы бы разнесли его кабинет в щепки. Все-таки древние люди обладают поразительным терпением — терпят уже не один десяток лет.
— Ты, главный виновник всего этого безобразия, еще смеешь открывать рот?! — Юэ Цяньцю резко повернулся к Цинь Сяоцуй. — Разве не ты всё это придумала? Ты же здесь вроде как бог!
Цинь Сяоцуй покачала головой:
— Я не прописывала всё до такой степени детализации. Нахмурившись, она добавила: — Кажется, тут пошло отклонение от моего первоначального сюжета. В моих настройках не было столь мелких деталей, тебе нужно было всего лишь выращивать полынь — это же так просто.
— Нет, это ни черта не просто, — возразил Юэ Цяньцю. — Не думаю, что тут всё так легко. Что там дальше по сюжету? Моя Система ушла в спячку и заявила, что пока я не завершу план по педагогической психологии, никаких спойлеров мне не видать. Но раз уж ты, первоначальный автор, здесь, то зачем мне сдавать второй диплом по педагогике? Спрошу-ка я прямо у тебя.
— Нельзя говорить, — ответила Цинь Сяоцуй. — Всё, что будет дальше, нарушает подростковый режим. Братец, неужели ты хочешь, чтобы меня молнией поразило?
....
http://bllate.org/book/26566/3180993
Готово:
