Хэ Цинхуай сидел чинно и прямо, положив руки на колени, и бросил взгляд на стоявшую рядом женщину. Та смотрела на него с абсолютно серьезным выражением лица, а заметив, что он на нее смотрит, даже слегка улыбнулась.
– Мне раздеваться прямо сейчас? – Хэ Цинхуай сглотнул, и его прежде открытая улыбка вмиг стала смущенной. – Разве присутствие дамы здесь уместно?
Гу Чэньтин странно на него покосился, поправил пальцами в оправе очки на переносице и ничего не ответил.
– Здравствуйте, господин Хэ, я секретарша генерального директора Гу. Все рабочие вопросы можно передавать через меня, так что в этом нет ничего предосудительного. Вы можете говорить все, что пожелаете, – пояснила секретарша Тань, решив, что он просто нервничает.
– Ну хорошо, – Хэ Цинхуай посмотрел на Гу Чэньтина своими темными, как смоль, глазами, затем с видом мученика крепко зажмурился и —
ухватившись за воротник толстовки, единым движением стянул ее через голову, обнажив крепкие, рельефные мускулы. Его пресс четко разделялся на кубики, однако из-за неравномерного загара после военной подготовки кожа на шее казалась значительно темнее, чем на остальных частях тела.
На лбу у Гу Чэньтина задергалась жилка, а улыбка на лице секретарши Тань окаменела.
– Ты что творишь?! – сурово рявкнул Гу Чэньтин.
Хэ Цинхуай с невинным видом покрутил в руках одежду:
– А? Разве, вызывая меня к себе наедине, вы не собирались склонить меня к сожительству?
Гу Чэньтин, который всего-навсего хотел дать ему подписать контракт: […]
Хэ Цинхуай давно уже перерос тот возраст, когда люди легко смущаются. Он мгновенно натянул толстовку обратно, вернув себе беззаботную улыбку, и его лицо вновь засияло открытым, лучезарным выражением.
– Простите, кажется, я не так вас понял, – произнес он.
Гу Чэньтин нахмурился и задумчиво застучал пальцами, лежащими на коленях. Хэ Цинхуай не подал ни малейшего повода усомниться в себе, но Гу Чэньтин все равно испытывал к нему подозрения.
Это чувство возникало без всяких на то причин — ему просто казалось, что парень что-то скрывает и не хочет, чтобы это раскрылось, или же в его жестах и манерах сквозило что-то неуловимо знакомое.
В глубине души у него уже закралось некое предположение, но он решил не срывать маски, наблюдая за тем, как тот продолжает разыгрывать незнакомцев.
Гу Чэньтин бросил взгляд на стоявшую рядом секретаршу Тань.
Секретарша Тань взяла лежавший на столе контракт и протянула его Хэ Цинхуаю. Ее мягкий, но четкий и размеренный голос зазвучал в тишине:
– Господин Хэ, это наш стандартный контракт с артистом, можете ознакомиться. Учитывая ваше прекрасное выступление на прослушивании, компания приняла решение зачислить вас в штат в приоритетном порядке. Если у вас возникнут какие-либо вопросы или пожелания, смело озвучивайте их.
Хэ Цинхуай бегло пролистал документ: базовая ставка оказалась невысокой, но и требования к нему, как к учащемуся, предъявлялись минимальные.
Дочитав, он широко улыбнулся, так что на щеках проступили ямочки:
– У меня нет никаких вопросов, просто на данный момент учеба для меня на первом месте.
– Разумеется, ваш главный статус — студент, и мы будем планировать график работы так, чтобы это не шло в ущерб вашим занятиям, – заверила секретарша Тань.
После этого Хэ Цинхуай одним махом подписал контракт.
Все это время Гу Чэньтин хранил молчание — говорила исключительно секретарша Тань. Он же, словно объектив наблюдательной камеры, не сводил с Хэ Цинхуая глаз, однако его присутствие ощущалось более чем отчетливо.
– Директор Гу, у вас остались еще вопросы? – секретарша Тань забрала подписанный договор и вопросительно посмотрела на Гу Чэньтина, мысленно гадая об истинной природе их отношений.
Директор Гу бросил остальных кандидатов и велел ей непременно удержать Хэ Цинхуая — это поневоле заставляло ее строить догадки.
Изначально председатель Гу подарил эту компанию сыну как игрушку, чтобы тот тешил себя забавами, и Гу Чэньтин никогда прежде не относился к делу серьезно. Он редко появлялся в офисе, пока внезапно не превратился в трудоголика, благодаря чему компания наконец встала на нормальные рельсы.
Лишь в последнее время сотрудники начали по-настоящему узнавать своего босса.
Опираясь на свой десятилетний стаж чтения романов, секретарша Тань была готова ручаться: между этими двумя определенно что-то есть.
Стоило Хэ Цинхуаю появиться, как директор Гу тут же впился в него взглядом, а когда тот обернулся, демонстративно отвел глаза — типичная попытка замести следы и спрятать шило в мешке.
– Больше вопросов нет, – негромко бросил Гу Чэньтин и поднялся. При росте метр восемьдесят он казался рядом с секретаршей Тань внушительным и высоким.
Однако рядом с Хэ Цинхуаем он выглядел несколько утонченно. Рост Хэ Цинхуая составлял сто девяносто один сантиметр, и во время учебы в поселковой школе он неизменно занимал пост физрука в классе, а каждый день после уроков гонял мяч на полуразрушенной баскетбольной площадке.
Там у них был лишь один серый, запыленный мяч, который кто-то выбросил, а они подобрали, заклеили дома сами и продолжили им играть.
Фигура у него была ладная и стройная, но лишенная давящей тяжести, а лицо излучало солнечное, открытое настроение. Он напоминал послушного льва, который спрятал острые зубы и когти, явив миру свою кроткую сторону.
– Господин Гу… – заметив, что тот собирается уходить, Хэ Цинхуай машинально окликнул его.
Гу Чэньтин замер на полпути и слегка повернул голову. Сшитый по фигуре деловой костюм идеально подчеркивал его пропорции: и талию, и плечи, и ноги. Из-за разворота была видна лишь половина его лица; линзы очков отсвечивали холодным блеском, изогнутые ресницы бросали тень, а во взгляде читалось равнодушие.
– М? – вопросительно отозвался он, и его голос прозвучал низко и чувственно.
Словно только сейчас сообразив, что сам же его и остановил, Хэ Цинхуай неловко усмехнулся, яростно взъерошил волосы и с легким смущением задал довольно глупый вопрос:
– А я… я ведь смогу еще когда-нибудь увидеть директора Гу?
Гу Чэньтин перевел взгляд, бросил на него мимолетный взор, уголки его губ изогнулись в лишенной тепла усмешке, и он ответил с изрядной долей властной уверенности:
– Посмотрим по моему настроению.
Хэ Цинхуай мысленно присвистнул.
На лице же его отразилось легкое, досадливое раскаяние.
Выйдя за дверь, он сразу стер с лица простодушное выражение и тихо выдохнул. По правде говоря, изображать невинность и застенчивость оказалось поистине утомительно, а главное — за это даже не платили.
Эх.
Хэ Цинхуай молча вздохнул, теребя синий шнурок на толстовке, и тоже направился к выходу из офиса. Когда он наконец покинул здание компании, палящие лучи полуденного солнца по-прежнему безжалостно жгли землю, не выказывая ни малейшего намерения проявить хоть капельку милосердия.
http://bllate.org/book/26565/3180787
Готово:
