Бай Цзыянь от его слов совершенно растерялся.
Не обращая внимания на боль в животе, похожую на режущие удары ножом, он лишь смотрел на Е Хуана и отчаянно оправдывался:
— Не мели чушь! Учитель никогда не любил тебя!
Е Хуан горько усмехнулся и покачал головой.
Он хотел сказать что-то еще, но кровь заполнила горло, и в конце концов вымолвить хоть слово стало невозможно.
Е Хуан хотел рассказать Бай Цзыяню, что в том вине не было яда. Там находился лишь Гу Разделенной Судьбы — по одной штуке на кубок.
Если оба испытывали взаимную любовь, то умирали вместе. Если же имела место лишь безответная страсть, то сторона, не вложившая своих чувств, могла спокойно жить дальше.
Он встретил смерть лицом к лицу, решившись сыграть в эту азартную игру, и никогда не думал, что сможет выиграть.
Е Хуан был так взволнован, что почти безумствовал.
Прижав к себе Бай Цзыяня, он воочию наблюдал, как тот испустил дыхание в его объятиях, а затем уголки его губ изогнулись в улыбке и он тихо прошептал прямо на ухо Бай Цзыяню:
— Учитель, мы скоро увидимся.
…
— Учитель, Учитель!
В ушах раздался знакомый зов, и Бай Цзыянь резко распахнул глаза.
Воспоминания все еще цеплялись за боль перед смертью, но, оглядевшись вокруг, он с удивлением понял, что вернулся в главный зал секта, где некогда занимал пост главы секты.
Только что его окликнул старший ученик под его началом, Чэнь Минфэй.
Заметив, что Бай Цзыянь пришел в себя, Чэнь Минфэй тихо напомнил:
— Учитель, церемония принятия в ученики еще не закончилась. Не спите, а то Великий старейшина снова начнет ворчать, если увидит.
Церемония принятия в ученики?
Разве он давным-давно не перестал брать учеников? Какое это имеет к нему отношение?
И еще — Великий старейшина? Разве тот старик не скончался давным-давно?
Неужели…
Бай Цзыянь перевел взгляд вперед, пробежавшись глазами по лицам десятка с лишним юношей, стоявших в главном зале. Заметив одного из них в заднем ряду, он внезапно просиял и решительно поднялся на ноги.
Указав на него пальцем, Бай Цзыянь сжав зубы прорычал:
— Вон тот, последний! Я хочу взять тебя в ученики! Живо иди сюда и кланяйся в ноги! Слышал меня?
В мире бессмертных существовало немало странных магических артефактов, и раз уж Бай Цзыянь потратил на культивацию несколько тысяч лет, его уже трудно было удивить какими-то невероятными вещами.
Обратить время вспять было вполне возможно.
Пусть он и не понимал причин, раз уж ему выпал шанс начать все заново, он должен был как следует им воспользоваться.
Как поступать с непослушными, своенравными учениками?
До того как увидеть Е Хуана, Бай Цзыянь думал, что ему придется поломать над этим голову.
Но в тот самый миг, когда он увидел Е Хуана, ответ нашелся сам собой —
Он оставит этого волчонка рядом с собой.
Воспитает его заново, как следует. Главное — правильно подойти к делу, и тогда тот больше не свернет на темный, извращенный путь.
После этого окрика Бай Цзыяня в прежде шумном главном зале мгновенно воцарилась тишина.
Стоявший рядом седобородый Великий старейшина предостерег:
— Глава секты, одаренных новичков в этом поколении действительно немало, но вот тот самый последний…
— Я знаю, у него сломан Духовный Корень, — Бай Цзыянь чуть вздернул подбородок. — И что с того? Мне нравится его взгляд, так что выбор пал на него.
Бай Цзыянь был главой секты, и в таком деле, как выбор учеников, даже если по возрасту и опыту он уступал некоторым старейшинам, право первого выбора и решающее слово в этот момент оставались за ним.
Если он не собирался прислушиваться к мнению старейшин, то и возразить ему никто не смел.
Великий старейшина помедлил, но все же переспросил:
— А что насчет остальных детей…
— Только он один, а остальных выбирайте сами, кто кому по нраву.
Сказав это, Бай Цзыянь больше не захотел задерживаться на этом взглядом и прямо сел на свое место.
На самом деле этот выбор ничем не отличался от того, что был в прошлом, — остался только Е Хуан, и никто больше.
Коль скоро он был главой секты, Бай Цзыянь честно досмотрел до конца весь последующий процесс, когда старейшины выбирали себе учеников, хотя сам в этом больше не участвовал.
Когда все ученики были распределены, Бай Цзыянь поднялся с места и жестом показал, что все могут быть свободны и отправляться в путь вместе со своими новыми воспитанниками.
Будучи старшим учеником под началом главы секты, Чэнь Минфэй вполне закономерно вознамерился проводить Е Хуана до его жилья.
Однако, прежде чем тот успел двинуться с места, Бай Цзыянь постучал сложенным веером по плечу Чэнь Минфэя и напомнил:
— Минфэй, ступай к себе. Дальнейшим я займусь сам, не утруждайся.
Чэнь Минфэй обернулся на Бай Цзыяня сплошь с вопросительным выражением на лице:
— Но учитель, я ведь еще не отвел нового младшего брата в его покои?
— Не нужно никуда его вести, — бесстрастно произнес Бай Цзыянь. — Он будет жить со мной.
Как бы сильно ни изумился Чэнь Минфэй, Бай Цзыянь, не оглядываясь, увел Е Хуана с собой.
В те времена секта еще не была столь велика, так что идти до места пришлось недолго. Жилище Бай Цзыяня представляло собой уединенный маленький дворик, во дворе которого росло персиковое дерево, как раз буйно распустившееся в этот сезон цветения.
Е Хуан завороженно уставился на это персиковое дерево.
Почувствовав его взгляд, Бай Цзыянь обернулся и с улыбкой спросил:
— Что, нравятся персиковые цветы?
Е Хуан опустил глаза и спустя мгновение легко кивнул.
Цветы не цветы — в его глазах между ними не было особой разницы. Если уж говорить о симпатии, то лишь потому, что в той, прошлой жизни перед перерождением он видел немало снов, связанных с этим деревом.
Тогда Бай Цзыянь очень любил медитировать под ним.
И Е Хуан думал: если воспользоваться моментом, пока тот занят медитацией, и прижать его к этому самому стволу, хорошенько обласкать — какая же это была бы прекрасная картина?
От одних этих мыслей у него во рту сейчас пересохло.
К счастью, Бай Цзыянь ничего не заметил: лишь бросил беглый взгляд и отвел глаза. Он произнес:
— Раз тебе нравятся эти цветы, впредь будешь культивировать вместе со мной под этим деревом. Место здесь отменное, оно мне тоже по душе.
Взгляд Е Хуана слегка потемнел, и он отозвался:
— Хорошо.
Учитель и впрямь абсолютно ничего не понимает.
Пусть его поступки теперь и отличаются от прошлой жизни, на этот раз он ведет себя так подчеркнуто соблазнительно, словно делает это нарочно, — как тут стерпеть?
И будто назло, осмотрев двор, Бай Цзыянь сразу же повел его в дом. Указав на единственную кровать, Бай Цзыянь сказал:
— По ночам будешь спать здесь.
Е Хуан больше не мог сдерживаться.
На его прежде спокойном лице проступили трещины, и он хрипло переспросил:
— А где же тогда будете спать вы, Учитель?
http://bllate.org/book/26496/3170939
Готово:
