Затем, напевая себе под нос, он отправился заваривать лапшу.
Хуа Ци отвел взгляд от неба, с брезгливостью покосился на миску со шпинатом и подумал: «За кого этот смертный принимает этого владыку?»
Хуа Ци с малых лет рос в Горах Куньлунь, о его повседневном быте всегда заботилась Лань Фу. Из-за своего холодного и отрешенного нрава он не отличался особой разборчивостью в еде, но это лишь потому, что Лань Фу ухаживала за ним с исключительной тщательностью.
Хуа Ци привык жить в лучах всеобщего обожания, никто не смел ему перечить, и до сих пор еще не было ничего, способного заставить его сердце встревожиться или даже разгневаться.
До нынешнего момента.
Хуа Ци снова почувствовал усталость, запрыгнул в покачивающееся плетенное кресло и прикрыл глаза для короткого отдыха.
Он понятия не имел, когда именно восстановится его духовная сила. Святой Правитель лениво прищурился, впервые в жизни ощутив горечь падения тигра в равнинные низины.
Ми Сяосяо закончил с лапшой, быстро уплел ее всю, после чего побежал мыться. Вернувшись с влажным полотенцем на плечах, он увидел, что в покачивающемся плетенном кресле пушистый длинный хвост маленького барашка свернулся в колечко — похоже, тот уже крепко спал.
Миска со шпинатом осталась нетронутой: ни единого листочка не убавилось. Ми Сяосяо почесал в затылке: неужели барашки не любят зелень из холодильника?
Он бросил взгляд за окно: в палисаднике все пестрело молодой зеленью, сочно и прямо устремившейся вверх после дождевого орошения. Он твердо решил проявить себя заботливым родителем и завтра рано утром спуститься вниз, чтобы нарвать свежих листочков.
Проснувшись, Хуа Ци обнаружил, что Ми Сяосяо уже ушел.
Он спрыгнул с кресла и в несколько шагов приблизился к закрытой двери. За целые сутки во рту ничего не побывало, и силы действительно оставили его. Пришлось последовать примеру Ми Сяосяо из воспоминаний: поднатужившись, он с трудом подпрыгнул, задел засов, и дверь отворилась.
За дверью царила тишина, двери всех спален были наглухо заперты. Обойдя все кругом, он не нашел никакой еды.
Смирившись с неизбежным, Хуа Ци вернулся назад и слегка качнул лапой створку, закрывая за собой дверь.
А затем он увидел, что в той самой миске, где вчера лежал ярко-зеленый шпинат, теперь горкой лежит свежая, покрытая росой нежная трава. Миску поставили позади плетеного кресла, а рядом примостилась пиала с чистой водой.
Брови Хуа Ци слегка дрогнули, а шерстка на теле встала дыбом.
Ми Сяосяо, весь в мыслях о предстоящей работе, с самого утра ожидал у входа в похоронное бюро. Как только пробило восемь, люди стали один за другим протискиваться внутрь, и он последовал за общим потоком.
Окинув всё вокруг взглядом, он заметил, что похоронное бюро оказалось не таким большим, как он воображал: хоть воробей и мал, но при нем было всё положенное.
Консультационный кабинет по ритуальным услугам, центр приема заказов и даже траурный зал — всё было оформлено исключительно торжественно. А с правой стороны обособленно стоял низкий серый домик, на котором красовалась табличка из четырех иероглифов: «Кремационный цех». То самое легендарное место, что зовут крематорием.
Крематорий выделялся на фоне остальных зданий своей обособленностью: хотя они и стояли на одной земле, от одного вида этого места веяло холодом, словно от разверстой пасти свирепого зверя, в которую стоило лишь ступить — и пути назад уже не будет.
— Эй, парень, тебе нужна какая-то консультация по услугам?
Кто-то хлопнул его по плечу. Ми Сяосяо вздрогнул и замахал руками:
— Нет-нет, никаких услуг, я пришел… на собеседование поваром.
— О, пришел довольно рано. На звонок вчера отвечал я.
Мужчина лет сорок на вид, одетый в темно-синий рабочий комбинезон, с суровым выражением лица произнес:
— Можешь звать меня директор Цай.
— Директор Цай! — Ми Сяосяо кивнул, но не успел он раскрыть рот, как снаружи кто-то заранее окликнул их.
Следом во двор медленно въехал белый минивэн. Ловко и аккуратно затормозив, из него вынесли тело, накрытое белой тканью. Двое сотрудников, занимавшихся перевозкой, сохраняли совершенно невозмутимый вид, словно давно привыкли к подобному.
Цай Хань чуть приподнял подбородок и бросил показавшемуся водителю:
— Сначала отвезите в траурный зал.
После чего снова перевел взгляд на Ми Сяосяо — правда, на сей раз в его глазах читалась самая настоящая оценка.
Ми Сяосяо носил кепку козырьком назад, был одет в бейсбольную куртку и излучал свежесть, напоминая озорного подростка, случайно забредшего не туда.
Цай Хань слегка покачал головой, выказывая легкое разочарование:
— Парень, боюсь, эта работа тебе вряд ли подойдет.
Ми Сяосяо на секунду выпал из реальности, потому что ему упорно казалось, будто кто-то наблюдает за ним из минивэна. Услышав слова директора, он обернулся к Цай Ханю и, отвечая невпопад, спросил:
— Можно сперва узнать: кого именно должен кормить тот повар, которого вы нанимаете?
— Вон там.
Цай Хань кивнул в сторону кремационного цеха. Ми Сяосяо посмотрел туда, тут же жадно глотнул воздуха, чуть не вытаращил глаза от ужаса и простучал зубами:
— И… и им тоже нужна еда?..
Хотя Ми Сяосяо и рос в таком месте, как поселок Юэбань, где почитали духов и божеств, с детства его травили, так что никакой особой мистической закалки он не получил, а потому бояться для него было вполне естественно.
Если бы он так сильно не рвался готовить и не нуждался в срочной работе, он бы сюда ни за что не сунулся.
Заметив смертельную бледность на юном лице, Цай Хань помолчал немного, сообразив, в чем дело, и с усмешкой пояснил:
— Готовить нужно для мастеров, что дежурят в ночную смену на перевозке и кремации.
Похоронное бюро в Городе Юаньмин отличалось от большинства других заведений: в прочих местах двери закрывали с наступлением сумерек, но здесь, в Юаньмине, спрос был выше, поэтому приходилось вести круглосуточный прием и кремацию.
Дневные сотрудники питались в столовой, а вот ночной смене приходилось несладко. К тому же здесь царил густой избыток сил инь, и стоило пробыть внутри чуть дольше обычного, как аппетит разыгрывался с новой силой — именно поэтому Цай Хань и задумал найти повара на ночь.
Но, поразмыслив о том, сколь юн Ми Сяосяо — не говоря уже о его кулинарных талантах, просто просидеть здесь в одиночестве целую ночь оказалось бы испытанием не по силам для любого паренька.
Немного подумав и решив заставить парня отступиться самому, Цай Хань добавил:
— Требования к кандидатам у нас и вправду мягкие, никаких особых справок не нужно, лишь бы перед началом работы прошел медосмотр и подтвердил хорошее здоровье, но… ты все-таки вряд ли подойдешь.
— Почему? — спросил Ми Сяосяо.
— Так и быть, скажу тебе: до твоего прихода здесь уже побывало двое поваров, и оба в конце концов сбежали от страха, — с досадой вздохнул Цай Хань. — На самом деле они просто сами себя пугали. Посмотри на тех мастеров, что отвечают за перевозку и кремацию — они трудятся здесь уже много лет, и ничего с ними не случается.
Найти людей было тяжело, так что в разговоре Цай Хань поневоле выплеснул немного накопившейся горечи.
— А со мной ничего не случится, — тут же выпалил Ми Сяосяо, мысленно рассудив, что в ночную смену он будет не один, к тому же платят здесь куда больше, чем его комиссионные с продажи алкоголя.
Цай Хань опешил и на мгновение засомневался. Встретившись взглядом с твердой решимостью в глазах Ми Сяосяо, он даже хотел сказать что-то еще в отговорах.
В конце концов, перед ним стоял чистый, ухоженный ребенок, и работать в таком месте ему было откровенно не к лицу.
— Зве… зловещая звезда! — раздался внезапный крик, привлекший внимание обоих.
Водитель, сидевший в минивэне, выскочил наружу, быстрыми шагами приблизился и громко предупредил Цай Ханя:
— Директор Цай, вам нельзя его брать!
http://bllate.org/book/26479/3168802
Готово:
