Цзэн Чжоу, затаив дыхание и боясь издасть хоть звука, смотрел на эту невероятную сцену. Веревки, связывавшие его руки, У Сюань уже разорвал щелчком пальцев. Цзэн Чжоу сидел на земле, онемевший и не в силах подняться, снизу вверх глядя на возвышавшегося перед ним подобного божеству Практикующего, а также на тускло поблескивающую золотую маленькую рыбку, что покоилась на ладони этого мастера.
— Расслабь духовное чувство и прими её.
У Сюань протянул руку, сначала влив собственное духовное чувство и ци в Золотую Маленькую Рыбку, а затем с помощью духовного чутья направил её прямо в центр межбровья Цзэн Чжоу — в его врата предков.
Только теперь Цзэн Чжоу понял, что эта маленькая рыбка и есть то самое «табу», которое ему предстоит принять. Не успел он поддаться страху и передумать, как Золотая Маленькая Рыбка мгновенно канула в его межбровье. Цзэн Чжоу почувствовал, будто его сознание вмиг расширилось и стало невероятно светлым, а в самой глубине его пробужденного «духовного чувства» замерла и плавала туда-сюда та самая то ли призрачная, то ли вещественная продолговатая рыбка, сиявшая мириадами золотых лучей при абсолютно прозрачном теле.
— Я передаю тебе «Метод созерцания», — произнес У Сюань. — Будешь медитировать и постигать Путь через образ золотой рыбки — это возвысит твоё духовное чувство, закалит Божественную Душу, укрепит тело и увеличит уровень культивации.
С этими словами У Сюань с помощью чистейшего духовного чутья впечатал в только что пробужденное духовное чувство Цзэн Чжоу часть метода созерцания, почерпнутого им из законов свитка во время недавнего изучения Чистого Озера и Золотой Маленькой Рыбки. Свиток Пейзажной Области Туши и Воды не оставлял нынешнему владельцу никаких наследий техник, однако сами законы Грота Туши и Живописи изначально содержали в себе функцию «наставления последователей», так что «Метод созерцания Небесного Дракона» оказался на редкость совершенным.
«Метод созерцания Небесного Дракона» состоял из восьми глав, каждая из которых соответствовала определенной ступени культивации.
То, что У Сюань передал Цзэн Чжоу сейчас, было лишь первой главой «Метода созерцания Небесного Дракона» — этого было вполне достаточно, чтобы Цзэн Чжоу довел уровень «Сбора Духовной Энергии» до совершенства.
Цзэн Чжоу замер, с трудом переваривая эту метку духовного чувства. Спустя мгновение он наконец кое-как осознал и понял, что именно только что получил! Опомнившись, он не испытал ни капли сопротивления — лишь безумную, безграничную радость! Его тело задрожало, ему едва ли не хотелось расхохотаться в голос!
Пережив сегодня смертельные испытания, он давно уже понял собственную ничтожность. Он полагал, что этот могущественный мастер в конце концов наложит на него запрет, после чего станет помыкать им, бить кнутом и гонять в хвост и в гриву, заставляя горбатиться на него до конца дней. Его гордость уже была содрана обворожительной женщиной до кровавого мяса, он лишь молил о том, чтобы сохранить независимость мыслей и не превратиться в ходячий труп — он был готов смириться с чем угодно! Но теперь, в мгновение ока, перед ним открылась столь широкая дорога!
Хотя он понимал, что отныне его жизнь и смерть будут зависеть от единой мысли этого мастера, разве у Цзэн Чжоу и раньше не было здравого смысла? Перед другими он мог быть жестоким и свирепым, заставлять простых людей трепетать перед собой словно перед тиграми, мнить себя элитой в захудалом городе Лучэн — но разве не точно так же его за бесценок тискала женщина, обладающая лишь толикой культивации? А этот могущественный мастер перед ним возвышался над той обворожительной женщиной круче, чем вершина Эвереста!
Да кем он вообще был рядом с таким мастером?
Он не станет жалким рабом, обреченным на каторгу, а вместо этого получил от мастера столь невероятную технику! Стоит ему проявить преданность, не замышлять измены и показать свою ценность, как перед ним откроется безграничное будущее.
Да с какой стати ему вообще замышлять измену?
На примере обворожительной женщины он воочию убедился в прелестях практики, но также понял, как труден этот Путь и как редки хорошие техники. Теперь же он даром заполучил столь глубокую технику и безвозмездно ухватился за такое могучее бедро, чьи волоски на ногах были толще талии той женщины! Это было не просто спасение из безвыходного положения и не чье-то подчинение — это был поворот судьбы к лучшему да еще и небывалая удача! Даже если бы его голову до смерти залягал осёл, он бы ни за что не помыслил о предательстве!
Чем это отличалось от ситуации, когда ученик берет в наставники могущественного мастера, а тот говорит ему: «Не смей предавать секту, иначе я очищу отбросы»?
Конечно, были и принципиальные отличия. Но раз уж все зашло так далеко, мог ли он рассчитывать на лучший исход?
Человек обязан трезво смотреть на реальность, а затем извлекать пользу из сложившихся обстоятельств!
Иными словами, сейчас он и впрямь получил из ниоткуда мощнейшую опору и невыразимо чудесную технику культивации, не так ли?
Трезво оценив ситуацию, Цзэн Чжоу в мгновение ока дошел до самой сути: это же истинная встреча с судьбой! Отныне, сколь ни велик был бы этот мир, в нем найдется место и для него, Цзэн Чжоу! Он тяжело задыхался, в его глазах вспыхнул хищный волчий блеск, но он тут же взял себя в руки, превозмог боль и опустился на колени, изобразив «фанатичную» преданность:
— Уч... — он уже было хотел сказать «учитель», но вовремя сообразил и сменил обращение, хрипло вымолвив: — Хозяин, я, Цзэн Чжоу, клянусь...
— Ни к чему клятвы. — В глазах У Сюаня словно полыхало сине-фиолетовое пламя. Он прервал Цзэн Чжоу и, не став тратить время даже на лишние угрозы, отдал приказ: — С тем имуществом клана Цзэн, что уже пущено с молотка, покончено. Но тайные активы ты обязан вернуть себе. Даю тебе месяц на возвышение, чтобы взять под контроль скрытые силы клана Цзэн и замести оставленные тобой следы. Ровно через месяц явись в Среднюю школу Цяньшу и жди указаний У Сюаня.
Цзэн Чжоу на мгновение остолбенел. У Сюань? Он знал, что в Средней школе Цяньшу учился лишь один У Сюань — старший сын Ши Чжэня, про которого он в свое время собрал досье от и до. Неужели появление этого могущественного мастера было связано с покушением на У Сюаня? Цзэн Чжоу тут же возблагодарил небеса за то, что ранее не посмел поднять руку на У Сюаня, иначе... Бросив косой взгляд на кучку песка на полу, он мысленно содрогнулся. Без малейших колебаний он отрапортовал:
— Слушаюсь.
Протянув правую руку, У Сюань извлек из Свитка Пейзажной Области Туши и Воды «Талисман Сгущения Юаня». Этот талисман был того же ранга, что и «Огненный Талисман Камня», но чуть выше классом — его активация обладала свойством восполнять юаньци и духовную силу, залечивать раны, снимать усталость и давать отдых. «Талисман Сгущения Юаня» завис над сине-фиолетовым пламенем, и У Сюань, исторгнув духовную силу сквозь плоть, разорвал талисман. Тотчас же на Цзэн Чжоу пролилось облачко молочно-белого сияния.
Цзэн Чжоу почувствовал себя так, будто испил живительной росы: хотя его раны не затягивались со скоростью, от которой лезли бы на глаза глаза, кровотечение остановилось, боль утихла, и наметились признаки образования рубцов. В то же время духовная сила, заключенная в «Талисмане Сгущения Юаня», растворилась в его теле, и он вмиг ощутил, как каждая клеточка наполняется невероятно мощной и зрелой силой. Он уже давно воспринимал У Сюаня как Божественного Человека, а потому сейчас, не испытывая ничего, кроме благоговейного трепета, поспешно опустился на колени и с преданным видом выразил свою благодарность.
Сохраняя невозмутимость, У Сюань с помощью духовного чувства запечатлел в сознании Цзэн Чжоу способ получения богатств, выданный Женщиной в Халате, и произнес:
— Извлеки их и сбереги как положено, а в будущем передай в руки У Сюаня. Он поймет, кто ему их принес, но тебе не обязательно упоминать при нем обо мне.
Догадки Цзэн Чжоу закрутились с новой силой: неужели тот парень стал его учеником, но даже не знает, кто его наставник? Удача у этого пацана оказалась даже круче моей! Тоже получил в дар технику, но он — молодой господин, а я — всего лишь охранник. Старый пес Ши Чжэнь чертовски мастак строгать сыновей!
Подумав так про себя, Цзэн Чжоу снаружи не выдал ни единой эмоции, лишь изобразив предельную почтительность и покорность, ответил:
— Слушаюсь.
У Сюань развернулся и зашагал прочь, одновременно направив духовной силой свой холодный голос прямо в уши Цзэн Чжоу:
— Старший сын Ши Чжэня давно мертв, в нынешнем У Сюане течет моя кровь. Это тайна, и я говорю тебе о ней лишь для того, чтобы ты сам нашел предлог оказаться рядом с У Сюанем и помог ему добиться желаемого. Я скрываюсь в миру, мне не подобает часто появляться на людях. Когда твой уровень на стадии «Сбора Духовной Энергии» достигнет совершенства, я сам передам тебе следующую главу метода созерцания.
Цзэн Чжоу снова изумился: так это тот парень взял его в ученики, но сам даже не подозревает о своем кровном родстве с ним! Ну и везучий же этот глупый мальчишка. Напустив на себя вид человека, которого озарило догадкой, он торжественно и с примесью фанатизма произнес:
— Слушаюсь, Хозяин! Подчиненный приложит все силы, чтобы помогать молодому господину!
Он проявил чудеса гибкости, доведя умение приспосабливаться до абсолюта, и оба слова — «Хозяин» и «молодой господин» — прозвучали с его губ на редкость естественно и искренне.
В этот момент разум Цзэн Чжоу был предельно холоден. С одной стороны, он грезил о собственном будущем, с другой — злорадно и холодно насмехался над Ши Чжэнем, думая про себя: «Как бы ты, Ши Чжэнь, ни тосковал по старшему сыну и ни заботился о нем тайком, тебе и в голову не придет, что твоего первенца давно подменили по методу подмены котенка на... тьфу, подмены принца на котенка! Он больше вовсе не твой щенок, Ши Чжэнь!»
Только он об этом подумал, как перед глазами у него мелькнуло, и прямо на полу из ниоткуда возникли две лучистые нефритовые полоски бумаги.
Напоследок из-за двери донесся голос У Сюаня:
— Это тебе для самообороны. В критический момент активируй духовным чувством. Каждая бумажка способна выдержать одно пулевое ранение. Эти два талисмана действуют только в течение полугода, после чего превратятся в обычную макулатуру. К тому же практикуй самостоятельно, действуй осторожно и не смей разглашать информацию о моем существовании.
Активировать простым движением духовного чувства? Цзэн Чжоу пришел в неописуемый восторг — это же талисманы подмены смерти! Через полгода обязательно нужно будет выпросить еще парочку! Нет, пожалуй, в этом и вовсе не будет необходимости: он ведь теперь Практикующий, через полгода он и сам сможет развить грозную силу...
Цзэн Чжоу тут же опустился на колени и принялся усердно бить поклоны, громко и торжественно выкрикивая:
— Слушаюсь! Благодарю Хозяина за милость!
Простояв на коленях в почтительной позе несколько мгновений и убедившись, что могущественный мастер действительно удалился, он наконец поднял голову. Окинув взглядом пустой коридор, он стер с лица фальшивую почтительность вместе с фанатизмом, а затем бережно зажал в руке «талисманы подмены смерти». После этого он резко обернулся и со звериным оскалом уставился на продолжавшую стоять неподалеку в оцепенении Цзэн Нянья.
Пристально попялившись на Цзэн Нянья пару секунд, он медленно поднялся на ноги, расплылся в неторопливой улыбке и проговорил окровавленными глазами:
— Колесо фортуны делает оборот, Цзэн Нянья... — Его голос всё еще звучал противно и хрипло от недавнего надрывного крика.
***
Покинув подвал, У Сюань щелчком пальцев захлопнул за собой массивную дверь, содрогнувшуюся от всплеска духовной силы. Сделав небольшой крюк, он тут же развеял «Дзахарат Золотых Доспехов Блуждающего Огня». Собственной духовной силы ему сейчас отчаянно не хватало, и до этого он держался исключительно на волевом усилии духовного чутка; поддерживать «Золотые Доспехи Блуждающего Огня» столь долго было слишком тяжело даже для него. Обернувшись, он на расстоянии рассеял «Мираж Призрачной Дымки», который ранее установил снаружи у входа в подвал. Что же до людей, оставшихся караулить в доме над подвалом, то их он вырубил точечным ударом духовной силы по точкам сознания еще тогда, и они до сих пор не приходили в себя.
Теперь в преданности Цзэн Чжоу не стоило сомневаться или опасаться подвоха. Раз уж Цзэн Чжоу распахнул духовное чувство и позволил Золотой Маленькой Рыбке обосноваться в самой его глубине, то зазвать духа легко, да выдворить трудно! Под защитой этой рыбки даже если в подсознании Цзэн Чжоу и затаится капля неповиновения, она немедленно растворится и испарится под лучами золотого света рыбки, гарантируя, что Цзэн Чжоу никогда не помыслит ни о чем дурном по отношению к нему и не проболтается о его существовании.
В дальнейшем Золотая Маленькая Рыбка исподволь будет взращивать в Цзэн Чжоу всё большую преданность, постепенно превращая его из «низшего адепта» в «благочестивого верующего», который станет поклоняться ему и снабжать сильнейшей силой волеизъявления благочестивого ранга. К тому моменту Цзэн Чжоу будет жить и умирать ради него естественным и добровольным образом, сохраняя при этом всю свою природную хитрость, расчетливость и трезвость ума.
В этом и заключалась вся деспотичная прелесть и чудесная глубина «Метода созерцания Небесного Дракона»!
Более того, кроме самого У Сюаня и Цзэн Чжоу, ту Золотую Маленькую Рыбку, что была активирована силой духа У Сюаня и вплавлена в самую глубь духовного чувства Цзэн Чжоу, не смог бы обнаружить ни один посторонний человек. Даже если какой-нибудь могущественный мастер схватит Цзэн Чжоу и попытается силой просканировать его память, у него не останется ни шанса что-либо отыскать. Разве что уровень культивации противника превысит пределы законов Свитка Пейзажной Области Туши и Воды. Но кто же может знать, сколь высоки пределы законов этого свитка?
У Сюань молча поднял руку, складывая пальцы в печать. Наложив на себя «Божественное Заклинание Быстроты Сбора Духовной Энергии» и скрыв фигуру, он бросился обратно к арендованному им дворику. И пока он беззвучно мчался вперед на предельной скорости, в его голове неожиданно мелькнула мысль: а можно ли считать то, что он только что устроил, игрой на публику?
Наверное, да.
Сдвинув брови, он продолжил размышлять: жаль только, что играл он самого себя — себя прежнего, из прошлой жизни. Иного он бы и не сумел. В прошлой жизни вплоть до самой смерти он никогда не шел против собственной природы ради дешевой лести кому бы то ни было, и уж точно не умел гнуться и приспосабливаться столь мастерски, как Цзэн Чжоу. Если бы он умел притворяться кем-то другим, разве стал бы он тогда повсюду натыкаться на преграды в поисков духовных травок, терпеть угрозы, терять свободу и жить так тяжко... Разве он был виноват?
Густые брови У Сюаня нахмурились, но тут же расслабились. Глядя перед собой и мчась вперед с грацией леопарда, он боковым зрением замечал лишь то, как по сторонам мелькают и уносятся прочь городские пейзажи.
Глава 14. Три точки силы волеизъявления
Поскольку временно продолжать практику и совершать прорывы было нельзя, закалка духовных корней, плоти, сухожилий, костей и физического тела, развитие музыкального и смежного с ним культурного багажа, избиение Сюй Шэнъяна, учеба и знакомство с новыми одноклассниками — вот эти четыре дела и составили основной распорядок жизни У Сюаня на ближайшее время.
Время понемногу сглаживало углы его будней, и У Сюань находил во всем этом некое тихое утешение.
7 августа, начало осени, воскресенье. В прошлые два уик-энда У Сюань возвращался в «дом» в деревне, но на этой неделе решил остаться в городе.
Утром Сюй Шэнъян, явившийся на традиционную порцию тумаков, растирал ноющие, но приятно горящие плечи и тяжело дышал:
— У Сюань, мой брат говорит, что сейчас отдыхает на восточном побережье вместе с парой сослуживцев, и хочет забрать меня к себе на пару дней на «тренировку». Как думаешь, ехать мне или нет? Отец уже дал добро и сказал, что оформит мне отгул. Братец вроде бы только что закончил выполнять какое-то задание, и у него еще есть дела в городе Хаоци, я особо не расспрашивал.
У Сюань равнодушно бросил короткое «угу», продолжая листать толстый томик по музыкальному анализу.
Сюй Шэнъян, по сути, просто поставил его в известность — это походило на непринужденную болтовню или скорее на вошедшую в привычку за последний месяц «сдачу отчета». Заметив его реакцию, парень усмехнулся:
— Ладно, читай свою книгу, а я пойду собираться и переоденусь. Вернусь — привезу тебе связку новых гильз.
Даже не подняв головы, У Сюань бросил:
— Идет.
Посидев еще немного, Сюй Шэнъян твердой походкой направился к выходу. Уходя, он прямо посреди двора неожиданно взмыл на два метра вверх, с лихим пируэтом крутанулся в воздухе, сделав пару оборотов, и грациозно приземлился. Повернувшись к окну, за которым сидел У Сюань, он весело подбросил брови:
— Ну и потрепал же ты меня, У Сюань, я скоро стану железным человеком.
Подняв взгляд и окинув его оценивающим взором, У Сюань обронил:
— Хочешь продолжить, пока не превратишься в человека из адамантия?
Сюй Шэнъян расхохотался:
— Еще бы! Само собой! — Его раскатистый басистый смех звучал мощно и широко, далеко разлетаясь по округе. Смеясь, он отворил калитку, уселся на велосипед и махнул рукой: — Бывай!
С этими словами он налёг на педали, выехал со двора, на ходу протянул руку, затворил калитку и покатил прочь.
У Сюань отвел взгляд, слегка нахмурив брови. Именно на круизном лайнере в восточных водах его жизненные силы иссякли до дна, и он, не желая умирать на руках ни у кого из членов семьи Ши Чжэня, бросился в открытое море. Вот только когда он погрузился в пучину на пороге смерти, его сознание померкло, а очнувшись вновь, он обнаружил, что переродился в тот самый день, когда его духовное чувство только-только пробудилось. Последние дни выдались настолько безмятежными и комфортными, что он почти позабыл те жуткие воспоминания из прошлой жизни...
Впрочем, восточные морские просторы необъятны, не стоит притягивать за уши всякую ерунду.
К тому же, даже если забудет — невелика беда, всё равно там было не так уж много воспоминаний, стоивших того, чтобы к ним возвращаться. Отогнав лишние мысли, У Сюань сделал глоток воды из чашки, встал, запер калитку и входную дверь, задернул шторы и только после этого в слепой зоне комнаты шагнул в Свиток Пейзажной Области Туши и Воды.
Внутри Грота Туши и Живописи.
Подойдя к берегу Чистого Озера и глядя на те самые три «точки» силы волеизъявления в глади воды, У Сюань тронул губы легкой улыбкой.
В центре Чистого Озера эти три «точки» силы волеизъявления делились на две крупные и одну поменьше. Две те, что покрупнее, были размером едва ли с тончайшее песчаное зернышко, а самая маленькая и вовсе казалась тоньше пылинки. Безупречно белые и кристально чистые, они словно бы состояли из сгущенного лунного света и тихонько покачивались в самой серединке Чистого Озера.
Две точки побольше были доставлены сюда Цзэн Чжоу и сконденсировались над озером из ниоткуда.
http://bllate.org/book/26391/3158767
Готово:
