— Мастер-брат, — закончив говорить, Сюэ Лан с унылым и несчастным видом спросил Пэй Юйцзэ: — Мастер-брат Инь только что казался таким сердитым, неужели он затаит на меня обиду? Я ведь правда не со зла.
— ...Разумеется, нет. — Уголки губ Пэй Юйцзэ едва заметно дрогнули, и он кашлянул, утешая: — У него всегда такой нрав, не принимай это близко к сердцу.
— Ну и ладно, слава богу... — Услышав это, Сюэ Лан с облегчением выдохнул, но вдруг его взгляд сосредоточился. Уставившись на подол одежды ниже пояса Пэй Юйцзэ, он воскликнул: — Уродливец! Я столько времени тебя искал, как ты тут очутился!
Взгляды Мэн Чэня и Пэй Юйцзэ устремились туда одновременно: на подоле мантии Пэй Юйцзэ неизвестно когда примостилась крошечная жаба. Вся фиолетово-чёрная, усеянная крупными и мелкими пупырышками, она обладала на редкость своеобразной внешностью. Почувствовав на себе одновременные взгляды трёх человек, она, похоже, тоже немного нервно разинула рот и издала странный отрыгивающий звук, после чего какая-то мутная жёлтая вязкая жидкость брызнула из её уголка рта прямо на подол мантии Пэй Юйцзэ.
Лицо Пэй Юйцзэ неуловимо позеленело.
— Старший брат, прошу прощения! — Сюэ Лан судорожно втянул воздух и торопливо позвал жабу назад: — Э-э... По правде говоря, ты можешь не поверить, но Уродливец на самом деле очень чистоплотный...
Пэй Юйцзэ выглядел так, будто больше не хотел произносить ни единого слова. Не глядя на Сюэ Лан, он бросил Мэн Чэню «жду тебя в Обители Обитания Снега» и с напряжённым лицом, приподняв подол, стремительно удалился.
В комнате наконец воцарился прежний покой. Сюэ Лан вздохнул, только было собираясь что-то сказать Мэн Чэню, но, переведя взгляд, замер.
Мэн Чэнь улыбался.
Хотя Мэн Чэнь никогда не скупился на улыбки перед ним, Сюэ Лан впервые видел, чтобы тот улыбался так открыто и искренне: уголки губ высоко приподняты, глаза согнулись в полумесяцы, а в них переливается блестящий россыпью мелкий свет.
Мэн Чэнь с трудом сдержал улыбку и, протянув руку, поддержал остолбеневшего Сюэ Лана, направляясь к кровати:
— Ложись-ка обратно. Твоя рана случайно не разошлась снова? Дай-ка я взгляну...
— Постой, — Сюэ Лан пришёл в себя, выражая некоторое беспокойство. — Короче говоря, когда ты вернёшься, если они захотят осмотреть твое ранение, заставят... заставят тебя раздеться или что-то в этом роде, ты, ты...
— Я знаю. — Мэн Чэнь с мягким, теплым взглядом посмотрел на несвязного юношу и легко похлопал его по волосам.
— Я позабочусь о себе. Не переживай.
Мэн Чэнь вернулся в Обитель Обитания Снега, когда Инь Чи и Пэй Юйцзэ уже ждали его во дворе. Судя по одежде, оба явно успели переодеться в новое.
Мэн Чэнь на мгновение не удержался, и уголки его губ снова поползли вверх. Инь Чи, чье лицо изначально было настолько мрачным, что с него готово было капать, при виде Мэн Чэня просиял и тут же бросился к нему:
— Старший брат!
В его голове проносился образ только что сиявшего улыбкой Мэн Чэня, и затаённая тревога, терзавшая сердце последние дни, наконец немного отступила. В последнее время — то ли ему мерещилось, а то ли нет — отношение старшего брата к нему словно сильно похолодело, и он даже почти не улыбался в его присутствии. Теперь же, раз он так улыбнулся, значит, наверное, больше не сердится на него?
— Старший брат, у тебя спина не болит? — Инь Чи взял его за руку и потащил в комнату. — Я принес Пленительную пилюлю сверкающего золота для остановки крови, дай я скорее посмотрю!
— Не нужно. — Мэн Чэнь тихо отказался, высвобождая руку из его объятий. — Всего десять ударов, они не оставили следов, не стоит беспокоиться.
Инь Чи посмотрел на опустевшие руки, и волна тревоги, раздражения и глубокого бессилия снова поднялась из глубин его души.
Старший брат снова отверг его.
Почему же в конце концов? Где именно они допустили ошибку?!
Какое-то безымянное злобное пламя жгло его изнутри, побуждая наплевать на всё, втащить собеседника в комнату и заставить силой подчиниться осмотру ран — но он не мог.
По крайней мере, пока не мог.
— Ладно, твой старший брат сам знает, что к чему, так что излишне переживать не стоит. — Пэй Юйцзэ, повернувшись, обратился к Мэн Чэню: — Впрочем, впредь постарайся больше не совершать таких поступков, как самовольное проникновение в запретные земли. У меня в хранилище полно печатных копий различных свитков, если появится еще какая-то необходимость, можешь прийти ко мне.
Мэн Чэнь глухо промычал в ответ:
— Спасибо, старший брат.
Пэй Юйцзэ улыбнулся и похлопал по плечу выглядевшего крайне недовольным Инь Чи:
— Пойдём. Время уже поздно, дай старшему брату Мэню отдохнуть пораньше.
Перед уходом Пэй Юйцзэ, похоже, что-то вспомнив, обернулся и мягко спросил:
— Не понравился нефритовый кулон, что я тебе подарил? Почему ты его снял?
— Я ещё не успел извиниться перед старшим братом. — Услышав это, Мэн Чэнь опустил взгляд на собственный пояс. — Нефритовый кулон, что ты мне подарил, я по неосторожности потерял.
Выражение лица Пэй Юйцзэ замерло, и он тихо переспросил:
— Потерял?
— Да. Наверное, плохо завязал, и когда обнаружил, его уже не было, а возвращаться на поиски было поздно. — Мэн Чэнь поднял взгляд. — Прости, я растратил твои добрые намерения впустую.
Пэй Юйцзэ молча разглядывал его с полминуты, а затем легко улыбнулся:
— Ничего страшного. Потерял так потерял, в конце концов, это всего лишь кулон.
— К тому же, А-Чэнь здесь вовсе не виноват, — медленно произнес Пэй Юйцзэ. — Если кого и винить, так это меня за то, что сразу не завязал его как следует.
Тело человека, вставшего на путь бессмертия, гораздо сильнее, чем у обычных смертных, да и восстанавливается оно намного быстрее. Спустя два дня Сюэ Лан уже мог передвигаться самостоятельно, а на четвёртый-пятый день его раны покрылись корочкой, и всё было в порядке.
Поэтому начальство поручило ему работенку.
Кровавый Демон-Вампир не смог помешать полноценному проведению семестровых экзаменов, и теперь, когда результаты были объявлены, не справившиеся ученики должны были понести наказание, выполняя самую разную тяжелую работу. Сюэ Лан тогда прямо из-за того, что его поволокли в Зал Судебного Исполнения получать порку, не успел дописать под диктовку Устав Входа в Секту, и потому с честью пополнил ряды этих трудяг.
Назначенной работой была уборка горы Сюэшуй. Гора Сюэшуй находилась за главным пиком и получила своё название благодаря чистым водам и живописным пейзажам; она была прекрасным местом для отдыха и расслабления учеников после повседневных тренировок, а также излюбленным тайным уголком для свиданий, где многие адепты украдкой от старейшин встречались друг с другом.
В этот раз на гору Сюэшуй отправилось больше десятка учеников со всех пиков. Сюэ Лан почти никого из них не знал, но все они явно знали его и время от времени бросали на него взгляды, обмениваясь тихими шепотками.
Сюэ Лану не нужно было прислушиваться особо внимательно, чтобы понять: ничего хорошего о нем не говорят. В конце концов, среди десяти учеников этой секты девять являлись преданными поклонниками Мэн Чэня, он же посмел облить Мэн Чэня грязью да еще и вовлечь того в наказание — разумеется, эти адепты не могли относиться к нему благосклонно.
— Напасть! — гневно раздался мужской голос, полный жгучего недовольства: — Додумались же распределить меня в одну группу с такой подлой тварью, просто невероятное невезение!
Хотя имени никто не называл, говоривший, изрыгая злобу, уставился прямо на Сюэ Лана, словно норовя влепить тому клеймо презренной шлюхи прямо на лицо. Сюэ Лан поднял из кучи травы банановую кожуру, бросил в мешок и, подняв голову, посмотрел в ту сторону. Говорившим оказался молодой ученик — слегка полноватый, с круглым, как колобок, лицом и добродушными чертами. Казалось бы, перед ним стоял человек с самым кротким нравом, но никто не ожидал от него столь резких и беспощадных речей.
Заметив, что Сюэ Лан смотрит на него, тот рассвирепел еще сильнее:
— Чего уставился, я что, сказал что-то не так? Старший брат Мэн из добрых побуждений пригласил тебя подняться на Пик Тяньцзи — какая это великая честь! Ты не то что не благодарен, так еще посмел укусить кормящую руку! Как старший брат Мэн мог приютить такого неблагодарного волка!
Он распалялся всё больше, его лицо побагровело. Сделав шаг вперед, он ринулся к Сюэ Лану, выглядя так, будто намерен лично расправиться с этим неблагодарным негодяем. Другие ученики поспешно бросились удерживать его:
— Младший брат Тун, успокойся! В секте запрещены драки и потасовки, ты тоже хочешь отправиться в Зал Судебного Исполнения под кнуты?!
Несколько человек оттащили того ученика в сторону, в то время как другой адепт подошел к Сюэ Лану, чтобы пояснить:
— Тун Чжун всегда такой. Он признанный главный фанатик старшего брата Мэна в нашей секте, а ты натворил дел, так что его реакция несколько бурная... Ты не принимай близко к сердцу.
Хотя в тот день Сюэ Лан и оклеветал Мэн Чэня, он сам же признал свою ошибку и принял наказание, поэтому некоторые ученики сочли, что хоть у того и мелочная душонка, но по крайней мере он смело отвечает за поступки и обладает стержнем, а потому были готовы завязать с ним знакомство. Сюэ Лан поблагодарил собеседника и, решив не мешать остальным, отправился собирать мусор в противоположном направлении.
К полудню уборка почти завершилась, и Сюэ Лан, решив найти местечко присесть и отдохнуть, неожиданно снова столкнулся с Тун Чжуном.
Тун Чжун его не заметил. Он сидел в одиночестве на теневой стороне валуна и, уткнувшись носом в какую-то книжку, был целиком поглощен чтением с фанатичным выражением лица. Сюэ Лан уже собирался развернуться и уйти, но острое зрение позволило ему невольно бросить взгляд на разворот книги, и он почувствовал, что содержание здесь какое-то ненормальное.
Тун Чжун был полностью поглощен разглядыванием иллюстраций в руках, как вдруг кто-то резко выхватил альбом у него из-под носа. Он остолбенел, а затем, словно у него отобрали самое дорогое и ценное сокровище, с яростным криком подскочил:
— Верни мне!
Сюэ Лан отмахнулся от чужого кулака и впился глазами в картинку — его глаза не солгали, на этом рисунке был изображен никто иной, как Мэн Чэнь!
Мастерство рисовальщика поражало своей изысканностью: этот небожительный образ был передан с невероятной точностью. Очевидно, художник наблюдал за объектом долгое время, раз сумел с точностью до мелочей запечатлеть неуловимую грацию в выражении глаз. Но почему-то от этого у Сюэ Лана по спине пробежал холодок. Он торопливо перелистнул страницы вперед: на каждой из них красовался Мэн Чэнь — то стоящий со сложенными за спиной руками, то выводящий что-то кистью, то погруженный в раздумья с опущенным взглядом, то оборачивающийся с легкой улыбкой... Сотни различных поз, и каждая неповторима. Листая дальше, он вдруг обнаружил на рисунках двоих людей: они сидели в персиковой роще и, улыбаясь, пили вино. Одним из них был Мэн Чэнь, а вторым — собственной персоной Тун Чжун.
Но это было неправильно. В голове Сюэ Лана промелькнула догадка: прежде он никогда не видел человека по имени Тун Чжун и уж тем более не замечал никаких пересечений между ним и Мэн Чэнем. С какой стати им быть столь близкими, как на этих рисунках?
Значит, всё нарисованное здесь было плодом больного воображения этого парня!
— Это моё, верни сейчас же!!
Отрешённый взгляд Тун Чжуна покраснел, он походил на разъяренного льва, который бросился на Сюэ Лана в отчаянной попытке порвать его на куски. Однако, будучи учеником Пика Юйхуа, он не силен был в боевых искусствах, да и уровень культивации имел невысокий, так что ему никак не удавалось подобраться к Сюэ Лану.
Дурное предчувствие в груди Сюэ Лана лишь усилилось. Сдвинув брови, он поспешно перевернул еще одну страницу, и его лицо мгновенно посинело.
На рисунке снова красовался Мэн Чэнь, но на этот раз его верхняя одежда отсутствовала, а длинные черные волосы волнами спадали по спине, окутанные клубами пара. Он... принимал ванну.
Под визгливые вопли Тун Чжуна Сюэ Лан одним талисманом пламени сжег альбом дотла, а затем резко развернулся, вцепился в воротник Тун Чжуна, швырнул того на землю и, занеся правую руку в кулак, изо всех сил врезал ему!
http://bllate.org/book/26374/3156869
Готово:
