Готовый перевод I Only Like Your Face / Мне нравится только твоё лицо: Глава 15

Всю ночь ванну с водой в квартире меняли дважды, и когда Мо Мин уже почти засыпал, несколько раз растянувшись на кровати, Хань Шаочжоу снова с воодушевлением тащил его обратно в воду.

Мо Мин понятия не имел, где Хань Шаочжоу нахватался этих фокусов. Раньше в постельных делах Хань Шаочжоу отличался довольно традиционными взглядами и полагался исключительно на грубую силу и выносливость. Но в какой-то момент у этого мужчины проснулось неиссякаемое стремление к разнообразию, словно для него открылся новый мир, полный постыдных трюков, перед которыми Мо Мин был совершенно бессилен.

Мо Мин радовался, что на завтра у него не было запланировано съемок — с его нынешним физическим состоянием он вряд ли смог бы встать с постели целый день.

Его спина словно врола в стенку раскаленной печи — твердую и теплую. Всё тело Мо Мина ныло от слабости, и он не чувствовал ни единого сустава, но подсознательно ощущал, что эта температура просто идеальна — ровно такая, при которой можно расслабиться и погрузиться в сон.

Стоило ему пробыть в покое секунд тридцать, как он, пожалуй, тут же провалился бы в царство Морфея…

— Братец Чжоу хорош, а? — без тени смущения усмехнулся тот, кто был позади, потираясь губами о его затылок. — Тебе хорошо, Сяо Гуай? Дай оценку…

Прожив двадцать семь лет, он сближался близко только с одним Мо Мином, да и весь его сексуальный опыт заключался исключительно в практических занятиях с ним. Хороша его техника или нет — разумеется, решать мог только Мо Мин. Раньше он считал, что ему самому хорошо — и ладно, в конце концов, он тут главный спонсор. Но со временем постепенно понял: доставить удовольствие тому, с кем занимаешься любовью, — вот что по-настоящему доказывает крутизну мужчины.

Он не был столь ветрен, как Чжао Чэн, который в любой момент мог с легкостью поделиться грудой баек из личной жизни, и даже на фоне такого тупицы, как Ян Гуань, выглядел сущим младшим братом.

Впрочем, ему было всё равно, лишь бы Мо Мин считал его крутым.

У Мо Мина совсем не оставалось сил отвечать. Хань Шаочжоу, казалось, зациклился на получении пятизвездочного отзыва и принялся беспокойно тереться о него:

— Ну как ощущения? Недоволен, что ли?

Голова Мо Мина гудела так, будто ее залили свинцом. Больше терпеть он не мог, его губы шевельнулись, и из них вырлся лишь едва уловимый слабый выдох:

— Хорошо, доволен…

Хань Шаочжоу остался доволен, его грудь переполнилась гордостью, и он крепче прижал Мо Мина к себе.

— Как же ты очарователен, когда снимаешься в кино… — тихо пробормотал Хань Шаочжоу, целуя волосы Мо Мина, и хрипло добавил: — Будет время — буду заглядывать к тебе на съемочную площадку. Не бойся, я постараюсь сдерживаться…

Мо Мин уже спал, а Хань Шаочжоу всё продолжал что-то бормотать себе под нос.

— Спи… — прошептал Хань Шаочжоу, целуя его макушку.

Мо Мин проспал беспробудным сном целый день, а когда очнулся, наступил уже следующий вечер.

Хань Шаочжоу подорвался рано утром на совещание в компанию и уехал очень рано, но в обед, тревожась за него, специально вернулся домой и заодно захватил для Мо Мина порцию еды из ресторана. Вот только, заметив, что тот по-прежнему сладко спит на кровати, он не осмелился его будить. Оставив еду на кухне, он оставил Мо Мину сообщение в мессенджере.

Под вечер у него была запланирована благотворительная вечеринка в соседнем городе, так что вернуться ночью он тоже не успевал.

Стоило Мо Мину включить телефон, как помимо сообщения от Хань Шаочжоу на него посыпались пропущенные вызовы — несколько от Сяо Суна и от агента Си Нань. Все они были сделаны меньше чем полчаса назад.

Интуиция подсказывала Мо Мину, что что-то стряслось. Он с трудом приподнялся на кровати и перезвонил Си Нань.

— Простите, сестра Нань, я только включил телефон и только что увидел ваш звонок. — Сонный голос всё еще отдавал сильной гнусавостью. — Что-то случилось?

— Ты что, только проснулся?

— Эм…

— Ладно, неважно, — тут же произнесла Си Нань. — Видео, которое только что слили в сеть, ты видел? Я хочу знать твои конкретные отношения с директором Ханем, чтобы определить дальнейшее направление нашей пиар-кампании.

Мо Мин опешил:

— Ка… какое видео?

— Ты еще не выходил в интернет? Ой, ты же только проснулся, точно. Около получаса назад в сети всплыло видео с тобой и директором Ханем, оно уже вышло в тренды на всех крупных социальных платформах.

С этими словами Си Нань многозначительно усмехнулась:

— Ну и скрытный же ты, Мо Мин. Закрутить роман с таким человеком, как директор Хань, и ни единого слуха не просочилось наружу.

Си Нань отличалась крутым и жестким нравом, но к самому Мо Мину всегда относилась снисходительно и давала ему полную свободу. Руководство «Температуры» предоставило Мо Мину право самостоятельно выбирать проекты, и Си Нань искренне полагала, что он — какой-то мажор, пришедший в шоу-бизнес ради развлечения. Она и подумать не могла, что за спиной Мо Мина стоит сам Хань Шаочжоу.

Были шокированы не только праздные зеваки со всей индустрии развлечений, но и она сама — женщина видавшая виды, испытавшая глубокое изумление, когда увидела этот ролик.

Должно быть, из-за того, что он проспал слишком долго, у Мо Мина слегка кружилась голова. Он опустил голову и принялся массировать виски, и лишь спустя пару мгновений тихо произнес:

— Мы с Х… директором Ханем просто друзья.

Наверное, кто-то тайком сфотографировал Хань Шаочжоу, когда тот заглянул к нему на съемочную площадку прошлой ночью.

Другого объяснения просто не существовало.

— Друзья? Ты уверен?

— Угу, просто друзья, — спокойно ответил Мо Мин. — Сестре Нань не нужно беспокоиться обо мне, я изначально не планировал надолго задерживаться в актерской среде. Подобные сплетни не окажут на меня никакого реального влияния, можете действовать так, как считаете нужным.

В шоу-бизнесе никогда не было недостатка в пикантных новостях о звездах и артистах, и подобные приевшиеся сплетни почти не имели срока годности. Сам же он вовсе не был какой-то суперзвездой первой величины, к тому же современные пользователи сети обладали поразительно короткой памятью — максимум через день-два всё это утонет под лавиной слухов об интрижках других артистов.

— Мо Мин, честно говоря, в этой ситуации даже особо нечего опровергать. Публичный образ Хань Шаочжоу гораздо чище, чем у большинства артистов в нашей сфере. Связать свое имя хоть с какими-то отношениями с ним — это для любого актера сплошная выгода, тебе не стоит избегать этого.

Хотя она и была шокирована известием об отношениях Мо Мина и Хань Шаочжоу, ей было безумно жаль упускать этот невероятный поток свалившегося из ниоткуда хайпа. Попадись такой шанс любому послушному и амбициозному новичку под ее началом, ей не пришлось бы даже искусно выстраивать пиар: достаточно было просто воспользоваться моментом для масштабной раскрутки самого артиста. С ее хваткой и умом можно было бы тут же поднять человека на гребне волны. Но всё это происходило с Мо Мином, так что целый арсенал ее готовых маркетинговых стратегий просто не на чем было применять.

— Сестра Нань, у нас с Хань Шаочжоу вовсе не те отношения, о которых вы думаете.

Си Нань рассмеялась:

— Мо Мин, пожалуй, тебе стоит посмотреть то видео в интернете, а потом, если появятся какие-то мысли, сразу дай мне знать.

В сердце Мо Мина внезапно закралось нехорошее предчувствие.

— Да, кстати, Мо Мин, у меня есть слова, которые я обязана тебе сказать. Вместо того чтобы тонуть в иллюзиях о подобной призрачной любви, лучше воспринимай это как трамплин и кратчайший путь к вершине. Многие добиваются успеха не потому, что за их спиной стоит золотая гора, а потому, что они умеют ловить момент. К тому же, какого веса ты заслужил в сердце Хань Шаочжоу — ты и сам прекрасно понимаешь…

Вэнь Ци и Мо Мин по очереди были артистами под началом Си Нань, и она знала их как облупленная. Во всех этих закулисных интригах она разбиралась с первого взгляда.

— …Я понял, сестра Нань, спасибо за напоминание.

Положив трубку, Мо Мин быстро полез в сеть, чтобы найти упомянутое Си Нань видео.

На самом деле даже не пришлось ничего искать — в этот момент его имя красовалось на самом видном месте в трендах поисковых систем.

Увидев ролик, который уже набрал сотни тысяч репостов, Мо Мин почувствовал, что голова закружилась еще сильнее.

Он-то думал, что под видео с ним и Хань Шаочжоу Си Нань подразумевает лишь их появление вдвоем в одном кадре, но никак не ожидал, что содержание записи — это запись с камер видеонаблюдения, запечатлевшая, как они целуются с Хань Шаочжоу в гримерке прошлой ночью.

Мо Мин мгновенно ощутил себя полнейшим дураком. Только сейчас он вспомнил, что в той гримерке установлена камера видеонаблюдения. Пару дней назад кто-то из артистов потерял там браслет стоимостью более двадцати тысяч, а поскольку в массовке крупнобюджетных драм всегда много людей и через гримерку то и дело кто-то шнырял, там и повесили круглосуточную камеру.

Объектив был направлен прямо на туалетный столик, а временные примерочные у стены попадали в мертвую зону, иначе камеры зафиксировали бы, как они с Хань Шаочжоу друг за другом заходят в одну кабинку.

От увиденного у Мо Мина от стыда пальцы на ногах поджались. Хотя в момент поцелуя затылок Хань Шаочжоу был обращен к камере и лицо Мо Мина оказалось полностью закрыто, его руки, обвивающие шею Хань Шаочжоу, и их страстные, откровенные движения выглядели слишком очевидно… и жарко.

Разрешение видео было высоким, и когда они оба выходили из гримерки, их лица четко и без утайки попали прямо в объектив камеры.

Тут уже не отвертишься…

А он ведь только что с абсолютно честным видом заявлял Си Нань, что они с Хань Шаочжоу просто друзья. Наверное, она подумала, что он держит ее за дуру.

Комментарии взорвались, но каких-то крайних проявлений хейта или восторга не было — в основном люди выражали крайнее удивление. Было очевидно, что степень известности Хань Шаочжоу в разы выше.

Короче говоря, именно Хань Шаочжоу вытащил его, Мо Мина, в тренды.

[А-а-а-а, моя юность закончена! Мой братец Хань влюбился в другого!!]

[Братец Хань хоть и отошел от дел три года назад, всё еще может взломать тренды одним только романом! Вот это — настоящий, блин, топ!]

[Ууу, наш дорогой директор Хань наконец-то не одинок. Та неразделенная любовь многолетней давности до слез растрогала меня, фанатку-мамочку.]

[О боже, да это же мой новый краш Мо Мин! Обожаю его, гляньте его кадры из той драмы в ** [символы цензуры], просто неземная красота! {картинка}]

[Они целовались так долго, смотреть даже как-то совестно, о боже, у меня аж слюнки потекли.]

Мо Мин бегло просмотрел несколько комментариев под видео, швырнул телефон на подушку, оперся лбом о тяжелые от дурноты руки и прижался к изголовью… Хань Шаочжоу — человек не из шоу-бизнеса, да и он сам не какая-то там суперзвезда, так что ажиотаж вокруг этих сплетен должен быстро утихнуть.

Наверное.

Вспомнив про Сяо Суна, Мо Мин снова взял телефон и перезвонил ему.

— Мо-гэ, вы наконец-то ответили на мой звонок! — Сяо Сун едва не плакал. — Вы видели сообщение, которое я вам присылал вчера вечером? А еще… вы видели видео в интернете?

— Всё видел, — Мо Мин потер переносицу.

— Тогда вы… — неуверенно, сбитым от волнения голосом протянул Сяо Сун. — …как к этому относитесь?

— Пусть будет как есть. Сестра Нань разберется, не обращай внимания.

Пустить всё на самотек было лучшим решением. Как бы ни бушевали сетевые баталии, на его реальную жизнь это никак не повлияет.

Разве что станет немного досадно, когда вспомнит об этом, а после ухода из индустрии и возвращения в театральную труппу своего учителя, видимо, придется выслушать немало подколок от старых друзей.

— Я не это имел в виду, — произнес Сяо Сун. — Мое вчерашнее сообщение… Мо-гэ, вы же понимаете, директор Хань он вас того…

— Это моя личная жизнь, — прервал его Мо Мин. — Сяо Сун, просто делай свою работу.

Мо Мин редко говорил столь серьезным тоном, и Сяо Сун тут же умолк, не смея продолжать расспросы. Тихонько выдохнув, он сказал:

— …Хорошо.

— Да, кстати, есть еще кое-что, — тут же добавил Сяо Сун. — Компания выделила для Мо-гэ фургон на колесах и личного водителя.

— Фу… фургон?

— Угу, я уже ходил смотреть, его только сегодня во второй половине дня доставили, а завтра уже можно будет гнать на съемочную площадку.

Конечно же, он прекрасно знал, от кого этот подарок. Вероятно, по сравнению с той тесной гримеркой тот мужчина куда сильнее хотел спрятать его в доме на колесах.

— Ладно, я понял, — сказал Мо Мин. — Пользуйся им как положено.

— Ну… тогда ладно, Мо-гэ, до завтра.

Сяо Сун чувствовал, что тон Мо Мина уже не столь миролюбив, как раньше, поэтому все слова, застрявшие в горле, пришлось проглотить. С одной стороны, он переживал, что Мо Мин пострадает в этих отношениях с Хань Шаочжоу, но с другой — интуиция подсказывала, что тот вовсе не так хрупок. Проработав с Мо Мином целый год, он подсознательно понимал: при всей своей мягкости и доброжелательности Мо Мин был на редкость трезвым и здравомыслящим человеком.

— Угу.

Положив трубку, Мо Мин откинул одеяло, встал с постели и, придерживая поясницу, медленно поплелся умываться.

Разогрев на кухне еду, которую Хань Шаочжоу привез в обед, Мо Мин сел за стол и, поглощая ее, принялся проверять телефон на предмет новых сообщений.

Это было послание от Сяо Цина.

【Сяо Цин】: Какие у вас с директором Ханем нежные чувства [таинственная улыбка]

【Мо Мин】: Братец Цин пришел посмотреть на мои шутовские выходки? [обиженное лицо]

【Сяо Цин】: С чего бы это шутовские выходки, разве это не прекрасно?

【Мо Мин】: [плачущее лицо]

【Сяо Цин】: Ладно тебе, на самом деле я знаю, почему ты ему нравишься [поглаживание по голове]

【Мо Мин】: [обиженное лицо]

【Сяо Цин】: Не бойся, братец Цин о тебе позаботится [хитрая улыбка]

Глядя на это сообщение, Мо Мин едва заметно улыбнулся краешком рта.

【Мо Мин】: [веселое лицо]

…

В роскошном, залитом огнями зале с переливами хрусталя и звоном бокалов царило оживление.

Хань Шаочжоу мило беседовал с каким-то коммерсантом, как вдруг к нему подошел помощник и тихонько шепнул что-то на ухо.

— Прошу прощения, я на минуту отлучусь. — Хань Шаочжоу слегка приподнял бокал и повернулся, чтобы уйти.

Оказавшись в тишине коридора за пределами главного зала, Хань Шаочжоу достал телефон.

Громкое имя, висевшее в топах, принадлежало Мо Мину, но стоило зайти внутрь, как поисковая выдача пестрила новостями о самом Хань Шаочжоу. Помимо сорокасекундного видео с камер видеонаблюдения, остальное пространство занимали старые репортажи, неустанно перемывавшие кости его героической погоне за тем же человеком три года назад.

Впрочем, никакой негативной реакции не было — напротив, интернет-пользователи отзывались о Хань Шаочжоу весьма благосклонно.

Тогда, ухаживая за Вэнь Ци, он позволял СМИ вовсю трепать свое имя, его позиция была проста: объект ухаживаний и сам — звезда первой величины, так что мужчина, идущий за топ-звездой, просто обязан обладать определенным самосознанием… Но теперь, глядя на всю эту чушь, он чувствовал лишь скуку. Особенно с учетом того, что Хань Шаочжоу твердо решил следовать заветам старика и вести тихую, размеренную жизнь, его жутко раздражало, что эта свора журналистов вытаскивает его личную жизнь на посмешище толпе. Раньше ему было лень со всем этим бороться, и в итоге эти акулы пера, жадные лишь до кликов, действительно возомнили его каким-то скоморохом на потеху публике.

Если в будущем Мо Мин станет топ-звездой, он с удовольствием побудет мужчиной, стоящим за спиной этой звезды, оставив все софиты лишь своему прекрасному мальчику.

— Подать в суд, — убрав телефон, Хань Шаочжоу поднял взгляд. — Выберите парочку самых прытких изданок, никаких извинений и досудебных урегулирований.

— Слушаюсь, директор Хань, — тут же отозвался помощник.

После исков о защите чести и достоинства, которые собирался выдвинуть его босс, эти пара медиакомпаний, пожалуй, могли сразу объявлять о банкротстве.

— Больше не хочу видеть подобное в трендах.

— Есть.

Когда помощник удалился, Хань Шаочжоу уже было собрался вернуться в зал, как вдруг вспомнил, что прошлым вечером, кажется, обещал отправить Мо Мину красный конверт с деньгами.

Интересно, оправилась ли кроха после вчерашнего?

Хань Шаочжоу снова извлек телефон и, ловко открыв диалог с Мо Мином, перевел крупную сумму. Ограничений на отправку денег у него не существовало, так что пара манипуляций — и красный конверт на умопомрачительные пять миллионов двести тысяч улетел адресату.

Хань Шаочжоу от природы был напрочь лишен романтической жилки. Желая сделать кому-то приятное, он действовал исключительно из побуждений переполнявшего его пыла, не умея заворачивать чувства в изящную обертку красивых жестов. Даже в те годы, когда он ухаживал за Вэнь Ци, его способы проявления симпатии отличались столь топорной прямотой, что граничили с пошлостью. Гао Чэнь мог с гитарой в руках петь для Вэнь Ци песни собственного сочинения, а Хань Шаочжоу умел лишь вываливать баснословные суммы, скупая целые кинотеатры ради поддержки фильмов Вэнь Ци — в одиночку обеспечивая сборы в сотни миллионов. В итоге он не только не растрогал Вэнь Ци, но еще и снискал репутацию хама, оскорбляющего искусство.

Как-то раз Вэнь Ци с полуулыбкой бросил ему:

— Братец Чжоу, разве ты не замечал, что наши духовные запросы лежат на совершенно разных уровнях?..

Хотя это прозвучало шутливо, фраза надолго выбила Хань Шаочжоу из колеи. Он корил себя за прежнее упрямство и за то, что не прислушался к советам старейшины и не пожелал воспитать в себе аристократический лоск и тонкий вкус к искусству. Теперь, как ни старайся, он оставался всего лишь дельцом, умеющим делать деньги. Он разбирался в акциях и инвестициях, но в искусстве не смыслил ничего…

Прошла секунда, десять, тридцать…

Дзинь-дон!

[Сяо Гуай уже получил ваш красный конверт]

Хань Шаочжоу тихонько усмехнулся и продолжил таращиться в экран в ожидании ответа.

Десять секунд, тридцать, пятьдесят…

Однако глаза уже начали уставать от разглядывания экрана, а ответного сигнала так и не последовало.

Пусть он и сам толком не знал, какого именно ответа ждет от Мо Мина, но пара дежурных слов помогла бы Хань Шаочжоу почувствовать себя чуточку лучше. Так молча забрать деньги — это… как-то лишено тепла.

Но если напоминать напрямую, это выглядело бы так, будто Хань Шаочжоу ставит себя выше других из-за подачки и требует земного поклона в благодарность.

Поразмыслив, Хань Шаочжоу отправил еще один красный конверт на ту же сумму.

Спустя три секунды…

【Мо Мин】: [спасибо, босс·jpg]

Теперь Хань Шаочжоу наконец успокоился. Глядя на анимированный стикер с плачущим от раздачи денег котиком, уголки его губ сами собой поползли вверх.

【Хань Шаочжоу】: Завтра вечером продолжаем банную оргию [солнцезащитные очки, крутая морда]

【Мо Мин】: [котик молит о пощаде·jpg]

Твою мать.

Внизу живота у Хань Шаочжоу внезапно всё сжалось. Он подозревал, что Мо Мин специально швыряет эти стикеры — то ли кокетливые, то ли нет, то ли соблазняющие, то ли нет… Нет, не подозревал, он был в этом уверен.

Как раз когда Хань Шаочжоу собрался чиркнуть пару фривольных строк, кто-то легонько хлопнул его по плечу.

— Старик Хань, ты чего тут завис?

Стоило ему погрузиться в переписку, как от неожиданного окрика телефон едва не вывалился из рук. Инстинктивно заблокировав экран, он обернулся и с мрачным выражением лица уставился на расплывшегося в улыбке Чжао Чэна.

Чжао Чэн облачился в бордовый бархатный костюм, а волосы зафиксировал гелем — сегодня он выглядел куда солиднее, чем в свои обычные разгильдяйские дни.

— Нельзя ли чуточку тише? — буркнул Хань Шаочжоу.

— Я вообще-то вполне нормально поздоровался, гляди-ка, недоволен он, — прищурился Чжао Чэн, превратив свои персиковые глаза в хитрые щелочки. — С кем это ты тут переписываешься так увлеченно?

Хань Шаочжоу сунул телефон в карман и холодно бросил:

— По рабочим вопросам компании.

Чжао Чэн явно не поверил, но развивать тему не стал. Он закинул руку на плечо Хань Шаочжоу, увлекая его за собой в менее людный конец коридора, и заговорщически усмехнулся:

— Я видел то видео в сети. Ну ты и дикий, старик Хань, притащился прямо на съемочную площадку к малышу Мо Мину и затискал его.

— В каком месте ты разглядел насильственные действия? — крайнее недовольство исказило лицо Хань Шаочжоу. На том видео Мо Мин обнимал его за шею куда как крепко.

— Ладно-ладно, не насильственные, — Чжао Чэн отпустил его плечо и рассмеялся. — И что теперь делать собираешься? Вся сеть в курсе.

— В курсе и в курсе, не впервой мне становиться жертвой этих журналюг, пара дней — и тема закроется.

— Я к тому, что теперь весь интернет… включая и Вэнь Ци, который вот-вот вернется в Чуаньхай.

Хань Шаочжоу исподлобья глянул на Чжао Чэна:

— К чему ты клонишь?

— Ты ведь сам говорил, что держишь маленького Мо Мина для развлечения и жениться на нем не собираешься.

— Ну, говорил, — подтвердил Хань Шаочжоу. — И что с того?

— Малыш Мо Мин все это время был заменой Вэнь Ци, я же не ошибаюсь?

Брови Хань Шаочжоу сошлись на переносице еще круче.

Этого он и впрямь не мог отрицать. Самый первый раз с Мо Мином он провел, мысленно воображая на его месте Вэнь Ци, а позже даже заставлял Мо Мина одеваться на свидания так, чтобы тот на восемьдесят процентов походил на Вэнь Ци.

Тогда в его сердце долгое время таилась обида на Вэнь Ци. Неразделенная любовь оставляла после себя не только горечь и боль, но также затаенную горечь и досаду. Порой, натыкаясь в сети на счастливые фоточки Вэнь Ци со свадьбы с Гао Чэнем, он вспыхивал изнутри глухим гневом и, занимаясь с любовью с Мо Мином, зажимал тому рот рукой, чтобы тот не издавал ни звука — лишь бы полностью подменить образ Мо Мина образом Вэнь Ци, а затем бурно выплеснуть собственные обиды и душевные травмы.

Мо Мин тогда вел себя донельзя послушно: что велел, то и делал, поразительно покорно.

Но теперь, вспоминая об этом, Хань Шаочжоу и сам находил свое поведение того периода сумасшедшим: зацикленным, взвинченным, искренне верящим, что после неудачи в любви весь мир объявил ему войну. Пожалуй, только Мо Мин и умел возвращать его в состояние покоя.

— Да, — со сложным выражением лица ответил Хань Шаочжоу.

— Выходит, человеком, которого ты любил, всегда был Вэнь Ци… Старик Хань, ты говорил, что даже после развода Вэнь Ци у тебя может не остаться шанса, но ведь ты даже не пытался, откуда тебе знать? — продолжал Чжао Чэн. — То, что вы сейчас вместе с малышом Мо Мином, так широко расконсервировано прессой — вот это как раз и может лишить тебя всех шансов. Сам же знаешь, в душе Вэнь Ци горделив, пусть он и разведен, планку свою снижать не станет…

Логика Чжао Чэна была предельно проста: раз Хань Шаочжоу по-прежнему любит Вэнь Ци, он должен немедленно отпустить Мо Мина. Но сейчас Хань Шаочжоу, видимо, и вправду заимел какую-то страусиную позицию в вопросах чувств — последствия удара от той давней неразделённой любви.

Услышав последнюю фразу, Хань Шаочжоу разгладил нахмуренный лоб и равнодушно бросил:

— Значит, шансов у меня точно нет.

— …Я тебя реально не понимаю, старик Хань! Настоящая любовь вот-вот вернется, а ты цепляешься за замену и отпускать не хочешь. Так дело пойдет — и Вэнь Ци не вернешь, и Мо Мина превратишь в посмешище. Скажи на милость, в чем провинился малыш Мо Мин? Он отдал тебе всё сердце, а ты целых три года использовал его как живую замену другому.

На Хань Шаочжоу накатила внезапная волна раздражения.

И с чего его дернуло обсуждать подобные темы с этим псевдоэкспертом по сердечным делам? Этот сопляк, меняющий девчонок как перчатки, смыслит в любви ровно ноль.

У него давно не осталось сил ковыряться в тонкостях эмоций. Раз уж в бизнесе он привык к скручиванию узлов и самоанализу, то в личной жизни предпочитал действовать на основе чистой интуиции. Ему было комфортно с Мо Мином — значит, он продолжит его опекать. С какой стати бросать человека просто потому, что так надо? Ну обидел — так расстанутся, потом сполна компенсирует, не обеднеет же Хань Шаочжоу.

Что же до Вэнь Ци…

— И какого хрена я перед тобой распинаюсь? — оборвал Чжао Чэна Хань Шаочжоу и зашагал обратно в зал.

У него ведь было такое прекрасное настроение, а этот тупица Чжао Чэн взял и всё к чертям испортил в одно мгновение!

Чжао Чэн поспешил следом за ним:

— Старик Хань, ты не злись, я же как лучше хочу — и для тебя, и для Вэнь Ци, и для малыша Мо Мина!

— Не нужно. Мо Мин и сам прекрасно знает, что о нем есть кому позаботиться.

http://bllate.org/book/26373/3156763