Хотя вернуться в Царство Мертвых удалось, как и планировалось, Ань Мо не смог сразу увидеться со старшим братом.
Ранее, чтобы помочь ему потянуть время, Ле Фэн и остальные оформили ему больничный и объявили во внешнем мире, что его отправили на лечение на остров Цюн. Появляться на людях сейчас было некстати.
Брат всё еще был занят сверхурочной работой. Передав весть, Ле Фэн вернулся и сообщил, что освободится тот лишь через четверть часа, так что Ань Мо пришлось устроиться в дворике за главным зданием и ждать.
Здесь царила всё та же неизменная тишина. Кровавая луна заливала всё багрянцем, отбрасывая блеклые лучи, похожие на зыбучие пески, которые окутывали легкие облака.
На дальнем краю небосклона вырисовывались мрачные силуэты горных вершин, а вдоль Реки Ванчуань выстроились ряды залитых ярким светом металлических офисных зданий. Простор и холодное запустение были единственными красками этого места — словно забытый Тременем Мирами уголок, одиноко затерянный в подземном городе во щупальцах тьмы.
Ань Мо прислонился к стволу шатанского дерева. Без надоедливого щебетания Минъя вокруг казалось пусто и одиноко.
В этот самый миг — незаметно для глаза — на багровой коре позади него ожила тень того же цвета и стала медленно выползать с верхушки дерева, оставаясь практически невидимой для обычного взора. Пара зловещих красноватых глаз уставилась прямо на Ань Мо, и тень дюйм за дюймом подбиралась к своей добыче.
Чутье подсказало Ань Мо неминуемую опасность. Он резко обернулся и нос к носу столкнулся со Злой Нечистью, которая как раз приподняла половину туловища, готовясь к прыжку.
Заметив, что ее обнаружили, тварь молниеносно бросилась вперед, широко разинув зловонную пасть, чтобы пожрать его.
Ань Мо отскочил в сторону, ошеломленный столь внезапным появлением нечисти.
Осмелиться заявиться в такое место — эта тварь что, жить надоела?
Он уже поднял руку, намереваясь сотворить оружие, но тут же вспомнил, что сейчас представляет собой лишь блуждающую душу и лишен макрокапли магической силы.
Тварь явно ни во что его не ставила, но вместе с тем чего-то опасалась — она не смела поднимать слишком много шума и лишь хитро перекрывала все пути к отступлению, желая проглотить его бесшумно.
Это был главный штаб божеств Царства Мертвых. Попытайся кто-нибудь запросто сожрать здесь чужую душу, то при первом же обнаружении смерть была бы жуткой. Зачем же она пряталась здесь?
Сделав несколько уверток, Ань Мо постепенно понял, что дело нечисто: противник обладал огромной силой, а его зловещая и причудливая аура не была похожа на заурядную. Обороняться становилось всё труднее, а когда тварь раздулась в размерах и полностью окружила его со всех графств, уворачиваться стало некуда.
В критический момент Ань Мо завопил:
— Минъя!
Минъя, которого Ле Фэн в этот момент впечатал лицом в стол прямо в штаб-квартире, вздрогнул и, мгновенно взмахнув крыльями, стрелой вылетел во двор.
— Эй, пташка, ты куда?
— Хозяин в опасности!
— Что?!
Ле Фэн и Ланти сломя голову бросились вниз. К тому моменту Минъя уже вцепился в клубящуюся нечисть. Получив удар, тварь дико закрутилась, и со всех сторон в Минъю полетели бесчисленные пасти, усеянные острыми зубами. Птица распустила черные перья, превратив их в рой острых стрел, которые со всего маху вонзились в тело монстра. Тварь пронзительно завизжала от боли.
Минъя вонзил свой острый клюв глубоко в ее плоть, и зловещее создание с отчаянным воплем обратилось в черную дымку, которая тут же рассеялась. Ле Фэн бросился в погоню за остатками тумана, а Ланти поспешно подбежал и помог Ань Мо подняться.
— Как ты? Не ранен?
— Нет.
— В последнее время здесь часто объявляется нечисть, но я никак не ожидал, что она посмеет сунуться прямо к нам под нос. Дело небывалое!
— Братцу стоит быть осторожнее. Кажется, это не обычная Злая Нечисть.
Ланти не спал несколько ночей подряд, и его лицо выглядело ужасно. Сейчас на нем проступило редкое выражение усталости:
— Я буду бдителен. Наверху уже вовсю идет тщательное расследование. Только вот ума не приложу, как эти твари просочились в Царство Мертвых. Все защитные барьеры на входах проверены вдоль и поперек, но брешь всё равно откуда-то взялась.
Ань Мо погрузился в задумчивость:
— Если со входами всё в порядке, может, эти твари попали сюда вовсе не снаружи? Быть может, они изначально зарождались в самом Царстве Мертвых?
Ланти замер, мгновенно протрезвев:
— Ты хочешь сказать...
— Вполне возможно. Эта тварь только что была донельзя скверной — точь-в-точь как те, что обитают в том месте.
Оба посмотрели в сторону далеких горных хребтов, и их брови сошлись на переносице. Если проблема действительно крылась там, масштаб беды окажется колоссальным!
Вернувшись ни с чем, Ле Фэн выглядел жутко раздосадованным.
— Проклятая тварь, какая же она неуловимая! Шастает здесь как у себя дома. Я почти схватил ее, а она вмиг испарилась. Бесит!
Его слова лишь подтвердили худшие опасения обоих. Тревога в сердцах лишь усилилась, и Ланти уже было не до сантиментов с другом — он поспешно отвел гостя обратно, после чего прихватил Ле Фэна и отправился на совещание в штаб.
………….
У больничной палаты в отделении городской больницы сердца всех присутствующих сжались от страха — люди в напряжении ждали результатов осмотра.
Врач выглядел крайне озабоченным:
— Подобные случаи — огромная редкость. Мы столько дней применяли лекарства, по идее пациент давно должен был сбить температуру и пойти на поправку. Но жар не спадает, а сам он вдобавок потерял сознание. Если так пойдет и дальше, я не могу ручаться, придет ли он вообще в себя.
— Что?! — Чэнь Ма расплакалась навзрыд. Терзания и чувство вины за эти дни сводили ее с ума. Могла ли она подумать, что ее сиюминутный порыв едва не погубит собственного ребенка!
— Ох, это я... это я во всем виновата, я никудышная мать... у-у-у...
Чэн Си был раздражен до предела. Он мерил шагами палату взад-вперед возле больничной койки:
— Ничего с ним не случится! Хватит нести чушь!
Да как он смеет умереть? Игра ведь еще даже не началась! Он столько времени с трудом сдерживал желание придушить этого сорванца собственными руками, с таким трудом дотянул до сегодняшнего дня, заранее продумав мириады способов мести.
И вот теперь, когда он еще не испробовал ни единого, тот берет и помирает?!
Чэнь Мо лежал на больничной койке без единой кровинки на лице, погруженный в глубокое беспамятство. Из-за сильного жара его щеки неестественно покраснели, а тыльная сторона маленькой ручки распухла от долгих капельниц. Весь его вид не излучал ни малейшего признака жизни.
Неужели он и впрямь переборщил? Чэн Си уставился на Чэнь Мо, которому едва исполнилось десять лет. Вспоминая безразличное выражение лица мальчишки всякий раз, когда тот в прошлом терпел издевательства, Чэн Си впервые задумался: неужели его метод мести с самого начала был неверен?
Доктор предложил:
— Сначала переведите его в реанимацию для наблюдения. Его состояние крайне опасно, если жар не спадет, боюсь, он и правда...
Сердце Чэн Си рухнуло в пропасть. Если Чэнь Мо действительно загнется по его собственной милости, тогда чего стоила вся эта жизнь? Разве сможет он смириться с тем, что всё закончится так легко?!
……..
Вернувшись, Ань Мо обнаружил, что его перевели в другую палату — в реанимационное отделение.
Разве это была всего лишь заурядная пневмония? С чего вдруг состояние стало критическим? Неужели из-за того, что его душа отсутствовала слишком долго, больное тело куклы не выдержало и рухнуло?
Ань Мо стремительно вернулся в свою оболочку, и стоило его душе вновь наполниться силой, как на второй же день спал жар. Сознание вернулось к нему, после чего его вновь перевели в обычную палату.
Тело куклы было слишком слабым, и Ань Мо больше не решался своевольничать с выходом наружу, послушно и безвылазно пролежав на больничной койке несколько дней.
После пережитого в реанимации ужаса родные тряслись над ним как над хрустальным. Радость от возвращения потерянного ребенка позволила Чэнь Мо сполна насладиться семейным теплом и материнской ласкою.
То, что домочадцы окружили его еще более безумной заботой, было понятно, но странным было то, что и Чэн Си переменился.
Этот паренок внезапно воспылал к нему добротой: он каждый день навещал его в больнице, притащил свою самую любимую игровую приставку и даже великомощно сунул в руки то, на что раньше не позволял даже взглянуть, чтобы тот развлекался и коротал время в палате.
Поначалу Чэнь Мо думал, что тот замышляет очередную пакость, но шли дни, а Чэн Си, приходя, неизменно смирно усаживался рядом, чистил ему фрукты и помогал наверстать пропущенные за это время школьные уроки. Время от времени он даже садился рядом и учил его играть в видеоигры, не замышляя ни единой дурной мысли — мальчик словно переродился.
Что же произошло за те дни, пока он отсутствовал? Почему его отношение так круто изменилось?
Проведя несколько дней начеку, Чэнь Мо убедился, что Чэн Си словно и впрямь встал на путь истинный — он больше ни разу над ним не поизмывался.
Накануне выписки матери хлопотали в палате, собирая вещи перед завтрашним отъездом домой. Чэн Си снова пришел после школы, прихватив для Чэнь Мо его любимое лакомство, что продавали прямо у школьных ворот.
Чэнь Мо сидел на кровати с приставкой в руках. Чэн Си примостился вплотную к нему, то и дело подсказывая ходы и подкармливая его лакомствами. Игра поглотила всё внимание Чэнь Мо, и он совершенно не замечал, насколько близкими выглядели их движения.
Матери переговаривались между собой за уборкой и, глядя на то, как ладят мальчишки, не могли не предаться мечтам:
— Поначалу я думала, у тебя родится девочка. Иначе быть им парочкой с пеленок: за одной партой в школе сидели бы, а в старости стали бы сватьями — красота же!
— Жаль, родились два сорванца, — с сожалением вздохнула мама Чэня.
— Да какой же твой Чэн Си сорванец? Такой послушный, я от него в восторге. Будто сама дочку родила бы, чтобы отдать за него — такой бы зять вышел!
— Рожай давай, обязательно роди! В сватах мы с тобой непременно ходим!
Мать Чэня отмахнулась:
— С этим-то хлопот полон рот, не выдержу растить еще одного.
— Тогда отдай мне нашего Момо в зятья! Я вовсе не против зятя-парня, ха-ха-ха.
— Что за глупости говоришь, не заставляй мальчишек слушать, засмеют...
Чэн Си скосил взгляд на Чэнь Мо. Поглощенный игрой, тот совершенно не слышал шепотка матерей. Его длинные ресницы слегка подрагивали, взмахивая при каждом моргании век.
По правде говоря, такую прекрасную внешность было просто грешно использовать лишь для того, чтобы причинять боль. Такие красивые глаза в слезах наверняка выглядели бы потрясающе. Это отчаянное, надрывное рыдание должно быть поистине прекрасно...
http://bllate.org/book/26359/3155498
Готово:
