Готовый перевод The Idiot Thought I Was a Robot / Дурачок решил, что я робот: Глава 6

Утром Дуань Сяобай проснулся, с растрёпанными, похожими на птичье гнездо волосами, прищурившись, уселся на кухне и принялся пить воду.

С одного взгляда было понятно, что он совершенно не выспался.

Шэнь Лан приготовил соевое молоко, поджарил ломтики хлеба,

поставил всё на стол и, усевшись напротив, принялся за еду.

— Лан-Лан, а молоко есть?

— Нету.

Шэнь Лан знал, что Дуань Сяобай любит запивать хлеб молоком, и обычно говорил, что к соевому молоку подходит только хворост-ютьяо.

Но потакать его капризам он не собирался.

Дуань Сяобай надул губы, отломил крошечный кусочек хлеба и сунул в рот:

— Вчера перебрал, я ведь не натворил каких-нибудь глупостей?

— Больше никогда в жизни столько не выпью. Голова до сих пор раскалывается, и даже молока не нашлось.

Шэнь Лан пропустил его жалобы мимо ушей:

— Твоё «больше никогда» — понятие поистине безграничное. Ешь давай быстрее, доешь — и вали отсюда. Мне скоро в школу, возиться с тобой некогда.

— Да мне не нужно, чтобы ты со мной возился. Иди на свою работу, а я у тебя дома посплю, вечером вместе сходим хаогот поесть.

Дуань Сяобай преисполнился трогательных чувств, сощурился и улыбнулся Шэнь Лану: он всегда знал, что у Шэнь Лана язык острый, а сердце мягкое, что он только притворяется бессердечным, а на самом деле просто переживает за него — вот и возится с ним до сих пор.

Шэнь Лан на самом деле не переживал.

Просто дома сидел один нелегальный товар, да к тому же только что протрезвевший громкоговоритель.

Если эти двое столкнутся лбами, это же будет небесный огонь, палящий сухой хворост — всю оставшуюся жизнь потом от Дуань Сяобая не отделаешься.

Поев, Дуань Сяобай немного согрелся изнутри и сразу приободрился.

Стоило человеку прийти в себя, как в голове тут же всплыли вчерашние провалы в памяти. От этой мысли он аж подскочил на месте:

— Лан-Лан! У тебя в спальне кто-то прячется!

Какой-то мужик!

— Что ты мелешь? Нажрался до галлюцинаций? Наелся? Раз наелся — собирай свои манатки, я тебя домой провожу.

Шэнь Лан отвечал невозмутимо, хотя сердце едва не выпрыгивало из груди.

А Дуань Сяобай, только что бывший вялым и поникшим, от взрывных кадров в памяти протрезвел окончательно и бесповоротно.

В несколько шагов он ввалился в спальню. На кровати — идеальный порядок, аккуратно сложенное пододеяльником одеяло, никакого мужчины.

Нахмурившись, он попытался припомнить: нет, ошибки быть не может, это точно не галлюцинация.

Мужчина был писаным красавцем, воспоминания вышли немного размытыми, но вот те прекрасные, манящие мускулистые груди — они точно существовали в реальности.

На постели никого не оказалось, и он, опустившись на четвереньки, заглянул под кровать.

Затем распахнул шкаф:

— Да ладно? И куда же ты его спрятал? Не зря ты меня сразу по пробуждении выгонял — укрываешь красотку в золотых палатах, нехорошо.

Шэнь Лан не смел слишком активно преграждать Дуань Сяобаю путь — этот проныра был хитёр донельзя, малейшая оплошность — и тот сразу раскусит подвох, поэтому оставалось лишь невозмутимо стоять в проходе и смотреть, как тот тратит силы впустую:

— Прекрати уже. Напился до чертиков, а всё о мужиках думаешь. Все твои ухажёры ждут тебя у твоего собственного изголовья, а у меня в доме никаких искомых персон отродясь не водилось.

— Не может быть, кто-то точно был. И вроде даже симпатичный такой, с огромными грудными мышцами.

Дуань Сяобай продолжил поиски: от начала и до конца, вдоль и поперёк, а под конец сдался и, хлопнув себя по лбу, озаренно протянул:

— Точно! С чего бы кому-то сидеть и ждать, пока я его найду? Наверняка уже сбежал.

Он снова принялся шарить везде в поисках несоответствий, пытаясь отыскать потайные следы пребывания чужака: в туалетных принадлежностях, тапочках, среди волосков на диване и даже заглянул в носочный ящик на обувной тумбе, сверяя, все ли носки одного размера.

В итоге остался с носом.

Может, и впрямь мерещилось?

Усевшись на диван и массируя голову, он закрыл эту тему, после чего вспомнил о вопросе, в котором они с Шэнь Ланом вечно не могли прийти к согласию:

— В прошлый раз ту лавочку ты не посетил и чудом избежал капкана, так что в искупление вины за чуть не подстроенную тебе подлянку я нашёл кое-что покруче. Клянусь, просто отпад!

Стоило Дуань Сяобаю завести эту песню, как он весь воспламенялся: лишить Шэнь Лана девственности он почитал за главнейшую цель своей жизни на данный момент.

На экране телефона красовался всё тот же робот.

Правда, в ассортименте имелась целая линейка иностранной сборки: белая кожа, жёлтые волосы, золотистые глаза, чёрная кожа, белые зубы и такая громадина в зоне цензуры, что норовила выпрыгнуть за пределы экрана.

— Видал? Завезли партию заморских штучек, телосложение — во, мощнее быка, а агрегат — просто жуть. Глянь на эти габариты: тут не бойся, что не хватит, тут как бы самому не поплохело.

— А главное — ток не пропускает, притащишь домой — играй сколько влезет, да там ещё и чудо-функция есть, ну-ка глянь.

Дуань Сяобай поманил его пальцем, а видя, что Шэнь Лан не двигается, сам подсел ближе и развёл руки в стороны — и плоское доселе изображение робота на экране раскинуло ноги в шпагате.

— Глянь, каково? Настоящая гибкая неженка, верти как хочешь, а ещё...

Дуань Сяобай тыкнул пальцем в рекламный слоган: «Час зарядки — двадцать тысяч движений».

— Видал? Стоит только захотеть, и может шпарить трое суток подряд! Трое суток не сходя с постели, ни единой секунды на передышку...

— Всё, хорош, оставь себе на радость, вали давай отсюда, мне некогда тут с тобой языком трепать, дел по горло.

Уши Шэнь Лана слегка покраснели.

Он небрежно опустил выбившиеся пряди волос на лицо, чтобы прикрыться, прикрыл смущение напускным раздражением и практически вытолкал гостя за дверь.

Едва замок щёлкнул.

Алюминиевый ящик, стоявший на балконе спальни, со звуком распахнулся, и наружу выкарабкалась шатающаяся фигура.

Безупречное лицо венчала пара покрасневших до крови глаз.

Цзянь Чао жадно хватал ртом воздух. Его запаковали в коробку и спрятали как какой-то неодушевлённый товар — стерпеть подобное оскорбление было выше его сил, это кровная месть!

И ещё... что несли эти два извращенца?

Верти как хочешь, может шпарить трое суток подряд...

До чего же мерзко.

Как вообще могут существовать люди, которые не считают человека за человека и рассуждают об этом с такой лёгкой отвратительной ухмылкой?

События последних дней перевернули все представления Цзянь Чао о мире.

Издавна торговля подобна полю боя, и пусть на поле брани он всегда действовал с лёгкостью и крушил всех врагов направо и налево, но пасть жертвой грязных извращенцев — это чересчур.

Нет, он не может сидеть сложа руки, ему необходимо бежать.

Страшно даже представить, что с ним станет, когда эти уроды наиграются и пресытятся им.

Ухватившись за стоявший рядом стул, Цзянь Чао изо всех сил потащился к двери.

Дверь по-прежнему не поддавалась изнутри, и он забарабанил по ней изо всех оставшихся сил.

— Тук-тук-тук...

Звук получался слабым, но в пустой квартире-студии всё равно отдавался достаточно отчётливо.

Вот только на площадке было всего две квартиры на этаже, и та, соседняя, пустовала уже много лет.

Цзянь Чао заставил себя успокоиться.

Проглотив гнев, он принялся вновь оглядываться в поисках лазейки наружу.

В комнате не оказалось никаких средств связи, а его ослабленное тело не могло взломать тюремную дверь, и тогда он перевёл взгляд на окно...

Единственным выходом оставалось позвать на помощь внешний мир.

До сих пор он ждал, пока спадет действие препарата, чтобы уйти самостоятельно.

Но стоило поднять тревогу снаружи, как это неминуемо привлечет зевак, и едва он покажется на людях, на его репутации останется несмываемое пятно на всю жизнь.

Как только полиция подключится к расследованию, о том, что его продали, узнает весь мир.

Людской молве не закроешь рот.

Даже если он по-прежнему останется чист и невинен, но после десятидневного пребывания в подобном распутном и грязном притоне — кто поверит в его непорочность?

К тому же при его-то внешности.

Цзянь Чао метался между жаждой свободы и заботой о добром имени, терзаемый внутренними демонами.

Он понимал: стоит этой истории выплыть наружу, она навсегда станет предметом чужих сплетен.

Он не мог вообразить, до каких пределов извращённости дойдут те, кто примется сочинять грязные слухи, и тем более не мог вынести мысль, что главным героем станет он сам.

Записка с призывом о помощи, написанная из последних сил, в самый момент, когда её нужно было выбросить в окно, была с отчаянием засунута обратно между страниц книги на книжной полке.

В последние дни проясняться в голове стало чуточку раньше.

К тому же в последнее время этот извращенец не пичкал его таблетками, так что отрава из организма рано или поздно должна была выйти.

Стоило подождать ещё немного.

Цзянь Чао выпил соевого молока и неожиданно обнаружил, что вкус у него чистый и натуральный.

Ломтики хлеба тоже пришлись по вкусу.

Шэнь Лан снова начал получать назойливые рекламные рассылки от Дуань Сяобая, но они больше не вызывали у него интереса.

Дома вон неопробованный экземпляр лежит, кто же станет делать запахи впрок?

К тому же, его собственный куда симпатичнее любого товара.

После работы Шэнь Лан заехал в торговый центр, накупил целую гору одежды — и верх, и низ, и бельё — и довольный вернулся домой.

— Большое сокровище~

В прихожей раздался знакомый голос извращенца. Цзянь Чао, лежавший на кровати, навострил уши: посторонних голосов не слышно, значит, можно немного расслабиться.

А в следующую секунду его чуть не стошнило от такого обращения.

— Глянь, что папочка тебе купил?

Шэнь Лан с видом преподносящего сокровища человека разложил одежду на изголовье кровати: всякой всячины набралось на четыре-пять комплектов, одних трусов штук пять-шесть.

Какая-нибудь девчонка, играя с куклой Барби, меняет наряды пачками, а уж его крупногабаритному питомцу нарядов требовалось ничуть не меньше.

Свои вещи он отдать не мог — робот был на полголовы выше его самого, но в упаковочном ящике вроде бы лежали какие-то подарки от производителя, только...

Припомнив те подарочные комплекты, Шэнь Лан отложил одежду и направился в гостиную за пакетом.

Сегодня Цзянь Чао чувствовал, что действие препарата, пожалуй, подходит к концу.

Как сейчас, например: он уже мог слегка приоткрыть глаза, и пусть зрение оставалось размытым, но какие-то очертания улавливать удавалось.

В этот момент прямо перед его глазами мужская рука чик-чик — разорвала шуршащую упаковку.

Оттуда извлекли нечто ярко-красное.

Цзянь Чао напрягся, поднатужился, собрал всю оставшуюся волю в кулак и наконец разглядел, что именно держит в руках этот мужчина.

Пара мгновений — и мир перед глазами погрузился во тьму.

Ярко-красная ткань, по краю тонкие верёвочки, а спереди — морда какого-то зверя, слона.

Уши служили продолжением завязок, хобот свисал донельзя длинно, но до конца дошло не сразу — лишь когда мужская рука перевернула вещицу и стало ясно, как именно треугольные лямки переплетаются с хоботом в единую конструкцию стрингов, Цзянь Чао от злости потерял сознание прямо на месте.

Шэнь Лан, извлекая покупку на свет божий, и сам был заинтригован, а перевернув её, мгновенно всё понял.

Уши порозовели, он опустил взгляд на робота.

Некоторое время он нерешительно вертел вещицу в пальцах.

Пусть это было неимоверно, безумно стыдно, но этакая соблазнительная вещичка на теле такого мужчины... пусть смотрелось бы дико, но всё же...

Всё же чертовски забавно.

Так забавно, что руки сами чесались примерить.

Шэнь Лан вытащил остальные подарки: чёрные чулки в сеточку, прозрачные мини-стринги и всякую разнообразную мелочь.

Затем сунул всё обратно в пакет и небрежно швырнул в угол.

— Ну что, моё большое сокровище, папочка переоденет тебя в новенькое.

Шэнь Лан извлёк свежекупленный домашний костюм: белые штаны и мягкий светло-серый верх, чистый, уютный, из его любимой ткани.

Цзянь Чао только-только успел отдышаться, как услышал намерение переодеть его, и у него шерсть на загривке встала дыбом.

Надевать *эту* гадость на него!

Если он только посмеет натянуть на него эту мерзость, как только через пару дней действие отравы пройдёт, он заставит его в таком виде маршировать по центру города на потеху публике!

Нет, погодите, был ещё этот Дуань Сяобай, который вчера посягнул на его честь и не видел в нём человека!

Он заставит их обоих, непременно обоих, нарядиться в это непотребство и стоять на одной ножке в самом людном месте!

Дело привычное — с первого раза не получается, со второго пойдёт как по маслу.

Шэнь Лан живо переодел пленника, с удовлетворением оглядел результаты своих трудов и вытащил телефон.

— Щёлк!

— Щёлк!

Любуясь на снимки, где они красовались в парных костюмах — фасон один в один, отличался лишь цвет, — Шэнь Лан пощёлкал несколько постельных кадров, устроившись прямо рядом с роботом.

Чего уж там, его сыночек вышел на славу фотогеничным.

Даже покрасивее самого папаши.

Навозившись вволю, Шэнь Лан почувствовал усталость и, не мудрствуя лукаво, прилёг набок у самого края постели, подперев голову рукой, принялся рассматривать робота.

Взгляд скользнул с красивого лица через ключицы на вздымающуюся грудь.

Сердцебиение ровное, мощное — точь-в-точь как у живого человека.

Судя по частоте, билось даже энергичнее, чем у настоящих людей, а мягкая ткань, облегавшая идеальный рельеф мышц, сквозь одежду заставляла разыграться самое буйное воображение.

Такая фигура и впрямь вызывала у Шэнь Лана зависть.

Любуясь мерным взмахом груди, он перевёл взгляд на одну конкретную деталь.

От скуки Шэнь Лан протянул свободную руку и принялся теребить сосок.

То сжимал его разок-другой, то водил вокруг круги.

А после к немалому своему изумлению заметил, что механизм дыхания и сердцебиения, похоже, заработал с куда большим энтузиазмом.

http://bllate.org/book/26355/3155162