Бай Юньцзянь считал, что рисовые колобки в школе очень вкусные.
Местные колобки делали сытными и плотными: тётушки-поварихи так боялись, что ученики останутся голодными, что каждый свёрток по толщине превосходил бейсбольную биту. Есть такой колобок было непросто, приходилось прилагать усилия. Сам Бай Юньцзянь больше любил колобки из чёрного риса, которые делала мама: каждое зернышко в них было отдельным, но при этом они крепко держались друг за друга, образуя маленькие, круглые, безупречно гладкие шарики, посыпанные ароматными кусочками нори. Одну такую штучку можно было проглотить за раз.
Хотя школьная еда ему не нравилась, он не подавал виду. Пока продукты не были испорчены, он мог спокойно съесть что угодно, не обращая внимания на вкус. Он не был привередлив в еде — возможно, это было врождённым, а может, следствием того, что в детстве он часто недоедал. Самое главное — получить энергию, остальное не так важно.
Вернувшись из коридора, Сюй Буцзюань заговорил о Хуан Хэюане.
Он рассказал, что какой-то мужчина средних лет спустил того вниз на своей спине. Этот человек, похоже, был секретарём его отца, мастером на все руки: он принёс в их комнату закуски и напитки для каждого. Сюй Буцзюань ему даже позавидовал.
Ещё он добавил, что Хуан Хэюань, сидя на спине у этого мужчины, продолжал жевать рисовый колобок. Когда зернышко риса упало секретарю на плечо, Хуан Хэюань щелчком пальца сбил его, и оно угодило прямо к губам Янь Хуэя. Увидев это, Хуан Хэюань, словно всадник на коне, скомандовал секретарю бежать быстрее, и тот, не особо вникая в суть, действительно припустил что есть мочи, даже покружился на месте, как будто забавлял маленького ребёнка.
Сюй Буцзюань рассказывал так живо, что Бай Юньцзянь словно наяву видел всю сцену целиком. Вкус колобка во рту сразу стал странным.
— Лицо брата Хуэя было просто неописуемым, — Сюй Буцзюань указал на колобок в руке Бай Юньцзяня. — О, кстати, это же такой же колобок, как у тебя. Вы с ним и правда как-то связаны, едите одно и то же.
Бай Юньцзянь промолчал.
Гу Хайюй на верхней койке рассмеялся:
— Так это он же его и купил!
— А-а… — Сюй Буцзюань уставился на Бай Юньцзяня. — И когда это вы успели… — он хотел сказать связаться, но сдержался и подобрал более нейтральное выражение. — Стали такими близкими?
Бай Юньцзянь покачал головой и ничего не ответил.
Сюй Буцзюань перестал расспрашивать. Если Бай Юньцзянь не хотел о чём-то говорить, вытянуть из него слова было невозможно. Характер у того был слишком замкнутый, не стоило лезть не в своё дело.
Доев колобок, Бай Юньцзянь лёг на кровать поспать. Когда его голова коснулась подушки, затылок слегка закололо. Он не воспользовался солнцезащитным кремом, и кожа, кажется, обгорела. Если бы не Хуан Хэюань, подбивший инструктора проводить тренировку в тени деревьев, болело бы ещё сильнее.
Он закрыл глаза. В голове замелькали звуки и образы: гулкие шаги строем, выкрики команд, рёв Хуан Хэюаня…
Как обычно, Бай Юньцзянь спал днём ровно двадцать минут. Его внутренние часы работали точнее будильника, и он проснулся ровно в срок. Соседи по комнате только что уснули, в помещении стоял тихий храп.
Стараясь не шуметь, Бай Юньцзянь молча взял с края кровати сборник рассказов и, лёжа на боку, начал читать. Он читал всё подряд, но к выбору времени для определённых книг относился строго. Журналы с историями — идеальное чтиво для кровати: они размером с ладонь, руки не устают их держать, вечером помогают уснуть, а днём — взбодриться.
Через десять с лишним минут прозвенел сигнал к подъёму. Соседи с мучительными стонами перевернулись, как зомби, и начали вяло складывать одеяла.
— Когда уже закончится этот кошмар? — Сюй Буцзюань потёр ноги. — Когда стоишь под палящим солнцем, кажется, что слышишь, как жир на теле начинает шкварчать.
— Считай это похудением. Я вчера взвешивался, скинул пять фунтов, — сказал Пань Да, маленький пухлый парень.
Гу Хайюй, даже не пытаясь сложить одеяло, достал курильницу для благовоний, установил на столе импровизированный алтарь, в одну руку взял деревянный меч размером с ладонь, в другую — маленький золотой колокольчик и начал что-то шептать, словно призывая дождь.
— Ты же вроде буддист? — спросил Сюй Буцзюань.
— В даосских практиках я тоже немного смыслю. Прямо на холме напротив стоит даосский храм, — ответил Гу Хайюй.
— У тебя нет искренности, — Пань Да цокнул языком, вытащил из ящика стола постер Сяо Цзинтена, повесил его на стену и с благоговением поклонился. — Просить дождя у бога — гораздо надёжнее.
Бай Юньцзянь промолчал. Он не верил в призраков и божеств, взглянул на гигрометр и заранее предчувствовал, что ритуал по вызову дождя провалится.
На дневной тренировке Хуан Хэюаня, как и ожидалось, не было, и рядом с Бай Юньцзянем встал Сюй Буцзюань. Военная подготовка без Хуан Хэюаня снова стала спокойной. Весь день тянулся, как неспешный ручей: бесконечные шаги строем и выкрики команд.
Вернётся ли он на тренировки? Бай Юньцзянь решил, что вряд ли. Ему даже казалось, что Хуан Хэюань больше вообще не придёт в школу.
***
— Дядя, сходи, пожалуйста, оформи документы на моё отчисление.
В ресторане Хуан Хэюань жевал стейк и жалобно смотрел на Секретаря Суня.
— Ты же проучился всего три дня, — усмехнулся секретарь. — Мой сын, когда пошёл в детский сад, и то не устраивал таких истерик.
— Разве это одно и то же?
Хуан Хэюань надул губы. Он помнил, как сам в детском саду каждое утро рыдал в три ручья, когда его оставляли там, а если родители задерживались вечером — тайком вытирал слёзы. Но мама всегда приходила первой, и когда он бросался ей в объятия, то чувствовал себя самым счастливым ребёнком на свете. А вот Хуан Чжэньхуа вечно опаздывал, его всегда опережали другие дедушки и бабушки, правда, он умел извиняться и задабривал сына сладостями.
Теперь он в старшей школе. Мама больше никогда не придёт его забрать, а Хуан Чжэньхуа сейчас в Индии, и даже если захочет, не сможет прилететь. Глаза Хуан Хэюаня защипало, он опустил голову и начал резать стейк. По сравнению с детским садом, в свои 16 лет он всё же повзрослел — по крайней мере, научился сдерживать слёзы.
— Ладно, можно и не отчисляться. Переведусь в другую школу. Туда, где условия получше, — Хуан Хэюань пошёл на попятную. — Чтобы не нужно было жить в общежитии, чтобы в столовой было вкусно, и не надо было рано вставать и зубрить уроки.
— …А где есть такие школы, где не надо учиться?
— В телевизоре, — подумал Хуан Хэюань. — Там тоже не учатся, только влюбляются.
Секретарь рассмеялся:
— Если сможешь найти себе девушку, твой отец так обрадуется, что, может, сам разрешит тебе уйти. Эх, ты ведь даже друзей не завёл.
— Никого не могу найти, — фыркнул Хуан Хэюань. — Достало всё.
— Если хочешь уйти, заведи сначала друзей, — секретарь налил ему стакан кокосового молока. — У Второй средней школы средний уровень, но с твоими данными ты действительно мог бы поступить в место получше. Должен же ты понимать, почему отец перевёл тебя именно сюда?
Хуан Хэюань, конечно, понимал.
И Хуан Чжэньхуа, и его мама были выпускниками Второй средней школы. Когда они были молоды и влюблены, в школе было всего два учебных корпуса, жизнь была невыносимо трудной, и только друг для друга они были самой сладкой наградой. Отец надеялся, что сын тоже оставит в этих стенах приятные воспоминания, и если получится завести школьный роман — будет просто замечательно.
— Я не замена для него, чтобы повторять его жизнь, — Хуан Хэюань потёр глаза. — И мне лень заводить романы. Ни одна из этих девчонок меня не достойна.
Секретарь улыбнулся, выслушивая очередные жалобы на общую душевую в общежитии.
— Через три дня сделаем тебе перегородки, через пятнадцать дней будет горячая вода. Сяо Юань, потерпи ещё немного, хорошо?
Хуан Хэюань промолчал. После порции таких уговоров его гнев поутих, и он снова смирился.
***
В душевой на пятом этаже первого корпуса первыми установили перегородки и противоскользящие коврики. На перегородках красовались изображения маленьких жёлтых уточек, а коврики были разноцветными, что выглядело донельзя по-детски.
В народе поползли слухи, что эти перегородки появились после того, как Хуан Хэюань упал. Что же с ним такое случилось, раз школа раскошелилась на такой ремонт? Мышление учеников было очень типичным: только когда случается что-то страшное, происходят перемены.
Три дня военной подготовки все только и обсуждали, как именно упал Хуан Хэюань. Версии менялись от просто ушибленной пятой точки до тяжёлого сотрясения мозга, а к последнему дню дело дошло до того, что Хуан Хэюань скончался в реанимации.
Каково же было удивление всех, когда за день до финального выступления он появился на плацу в камуфляжной форме.
— Ты жив?! — взволнованно окружили его одноклассники. — Как ты?
— Что значит «как»? — Хуан Хэюань недоуменно нахмурился.
— Ну, травма твоя. Ты столько дней не приходил, мы думали, с тобой что-то случилось, — сказал Юй Фэй.
Хуан Хэюань был тронут. Он не ожидал, что эти странные типы из класса будут о нём беспокоиться, ведь он даже имён-то большинства не запомнил. Он поджал губы и сделал вид, что ему всё равно:
— Да что со мной могло случиться.
Хуан Хэюань втиснулся между Сюй Буцзюанем и Бай Юньцзянем. Сюй Буцзюань, весь пропитанный потом, обнял его:
— Хорошо, что ты не умер. Как здорово!
Хуан Хэюань: «?????»
По крупицам собирая информацию, он узнал, какие небылицы про него ходили. Он был искренне рад, что вернулся, иначе через пару лет стал бы одной из городских легенд Второй средней школы.
Последняя половина дня тренировок прошла легко: они сидели на бетоне, распевали песни и играли в старую добрую игру с передачей цветка под барабанную дробь — тот, у кого оказывалась камуфляжная кепка, должен был показать какой-нибудь талант. Кто-то рассказывал анекдот, кто-то пел. Сюй Буцзюань, не имея талантов, вышел и прохрюкал, как свинья.
За всю военную подготовку это был момент, который Хуан Хэюань полюбил больше всего: он впервые за долгое время рассмеялся в голос.
Бай Юньцзянь остался равнодушен, лишь странно посмотрев на Хуан Хэюаня. Тот сидел, подперев подбородок коленями, и смотрел на всё очень внимательно. Закатное солнце золотило его лицо, и черты казались гораздо мягче. Бай Юньцзянь лишь мельком взглянул на него и отвернулся.
— Последний круг, — скомандовал инструктор. — Передавайте быстрее.
Несколько девушек о чём-то перешептались, и та, что отвечала за музыку, взглянула на Хуан Хэюаня и игриво подмигнула ему.
Хуан Хэюань почувствовал недоброе. Когда кепка оказалась у него в руках, девушка, словно затылком видела, нажала на паузу. Музыка стихла. Хуан Хэюань кинул кепку на колени Бай Юньцзяню.
Тот тихо сказал:
— Твоя очередь.
— Я кинул, когда музыка уже остановилась, — возразил Хуан Хэюань. — Эй, я хочу посмотреть на твоё выступление.
Бай Юньцзянь ответил так тихо, что слышал только Хуан Хэюань:
— Заплатишь за выход?
Хуан Хэюань: «…»
Инструктор рассмеялся:
— Восьмой и девятый номера, не тяните время. По одному номеру от каждого!
Толпа зашумела:
— Корка от дыни, кожура от арбуза, восьмой и девятый, не будьте трусами! Пусть читают стихи! Хуан Хэюань, садись на Бай Юньцзяня! Давайте хором! Танцуйте!
От шума у Хуан Хэюаня разболелась голова. Он уже собирался вспылить, но Бай Юньцзянь поправил кепку и внезапно встал. После того как он поднялся, в рядах раздался шквал аплодисментов и криков:
— У-у-у!
— Старший Бай! Болеем за Старшего Бая!
— Принц ловли тараканов, давай!
Хуан Хэюань: «…» О чём вы вообще говорите?!
На эти выкрики Бай Юньцзянь не отреагировал: поправил очки и, чтобы поскорее разделаться с этим, сделал сальто. Вбок. На самом деле получилось довольно красиво, но всё закончилось за одну секунду.
Хуан Хэюань: «…»
— Отлично! Ещё раз! — захлопал инструктор.
— Ещё! Пролети хоть десять тысяч ли! — Гу Хайюй принялся активно размахивать руками.
Вечерний ветерок обдувал плац, листья камфорных деревьев тихо шелестели. Бай Юньцзянь легко сделал ещё одно сальто, на мгновение обнажив полоску живота, затем твёрдо встал на ноги и одёрнул форму. Хуан Хэюань подумал: если бы он сделал стойку на руках, живот обнажился бы полностью. Если бы девчонки из класса увидели его пресс, они бы точно завизжали.
Бай Юньцзянь сделал два сальто, поднял кепку, надел её и молча вернулся в строй. Хуан Хэюань, не дожидаясь, пока другие начнут улюлюкать, тут же вскочил. Бай Юньцзянь поправил очки и посмотрел на юношу, ставшего центром внимания.
Хуан Хэюань одолжил у инструктора телефон, нажал несколько кнопок, и раздалась динамичная музыка. Сюй Буцзюань придвинулся к Бай Юньцзяню и прошептал:
— Офигеть, чую, сейчас будет мощно!
Последние лучи солнца падали к ногам Хуан Хэюаня. Он слегка опустил голову, снял кепку и заставил её быстро вращаться на кончике пальца.
— Стук-стук, — он надел кепку и поднял глаза. Его образ мгновенно преобразился.
— Меня зовут Хуан Хэюань, я перевёлся, я точка невозврата. Вы смотрите на меня как на дурака, а я считаю вас идиотами. Вы говорите: Хуан Хэюань на Бай Юньцзяне, я отвечаю: вы несёте чушь и пустозвоните!
— Завуч хочет, чтобы всё шло по маслу, но только и умеет, что извергать грязь. Он говорит: у отца только деньги, а я не просто богатый сынок, я здесь, чтобы устроить хаос. О, чёрт возьми. Инструктор каждое утро пьёт куриную кровь, муштрует нас до полусмерти, раз, два, три, четыре — света белого не видно. Два, два, три, четыре — ни на что не годимся.
— К чёрту всё!
Хуан Хэюань показал средний палец в небо, резко опустил голову и бессильно уронил руки. Как разряженный робот или марионетка с обрезанными нитями.
— Я не марионетка системы образования, я не буду переписывать школьные правила. Янь Хуэй, вставай на колени, вы все будете в моём окружении. Осторожнее, дерьмо.
Музыка замедлилась, стала прерывистой. В такт ритму Хуан Хэюань медленно поднял лицо:
— Я иду. Река никогда не умрёт.
Брейк-данс. Кадык Бай Юньцзяня дёрнулся. Ни света, ни костюмов, даже музыка — импровизация с телефона. Ему было трудно понять, где Хуан Хэюань нашёл смелость устроить фристайл в такой обстановке. Но на самом деле у того были все основания: он взорвал толпу.
На него смотрели не только из 21-го класса. С тех пор как Хуан Хэюань начал диссить завуча, обернулись по меньшей мере пять или шесть классов. Сотни взглядов были прикованы к нему.
Какой же он яркий. Как бурлящая, неукротимая река, которая сметает и поглощает всё на своём пути. Он — полная противоположность самому Бай Юньцзяню. Тот не сводил глаз с Хуан Хэюаня, глубоко вдохнул, пытаясь унять сердцебиение.
Сюй Буцзюань потёр руки:
— Вау, как может быть одновременно так неловко и так круто? У меня мурашки по коже.
По сравнению с фристайлом, смысл которого понимали не все, брейк-данс Хуан Хэюаня был невероятно плавным. Двадцать минут растяжки перед сном не прошли даром — суставы были гибкими до неприличия.
— Офигеть, мощно! Он посмел диссить брата Хуэя! Есть порох в пороховницах!
— Ха-ха, брата Хуэя здесь нет, а он ещё и инструктора задиссил.
— Он реально умеет танцевать! А-а, даже если он ворует мусорные баки, он мой кумир!
— Хуан Хэюань, расскажи о своей мечте!
— Крутой, крутой, самый крутой! — Гу Хайюй бешено размахивал руками и даже кинул в сторону Хуан Хэюаня монеты, предназначенные для гадания. — Ещё давай!
Хуан Хэюань, который вошёл во вкус, был выдернут из экстаза криком Гу Хайюя про «крутого». Он сорвал кепку и кинул в него:
— Отвали!
Хуан Хэюань прославился одним выступлением. Впрочем, он был известен и раньше, но всё больше благодаря комичным ситуациям: то баки мусорные ворует, то сражается с завучем, то его отец-мафиози похищает директора, то он падает в душе и с тяжёлыми последствиями добивается ремонта школьной бани…
На вечерней самоподготовке после окончания подготовки он вернулся в класс и обнаружил, что его стол завален письмами и всякой всячиной — закусками, мазями от ушибов. Хотя Хуан Хэюань был красив, он почти всё время сидел дома, и любовное письмо получил впервые. Из любопытства он прочитал их все, даже немного смутился.
Но после прочтения внутри не осталось никаких чувств, никакого желания отвечать. Он подумал: вот если бы ему написали Сяо Ин, Кикё, Маи-сэмпай, Асуна, Рем, Мику Хатсуне или Джолин Куджо… вот тогда он точно бы ответил!
Заняться было нечем, и Янь Хуэй вызвал Хуан Хэюаня в кабинет.
— Садись, — сказал Янь Хуэй.
Хуан Хэюань подумал, что тот, должно быть, слышал, как он диссил его на плацу, и мгновенно ощетинился:
— Не сяду. Говори, что надо.
Янь Хуэй вежливо улыбнулся:
— Как ты спал последнее время? Есть какие-то проблемы?
Хуан Хэюань не ожидал такого вопроса, поджал губы:
— Проблемы повсюду.
— Тогда давай обсудим их по порядку, — Янь Хуэй указал на стул. — Я специально выделил тебе час.
Хуан Хэюань хотел сказать про храп соседей, невкусную еду, вонючий туалет… но Янь Хуэй всё равно не смог бы ничего решить, и в итоге всё свелось бы к тому, что он посоветовал бы ему адаптироваться.
— Забей, ты всё равно не поможешь, — фыркнул Хуан Хэюань. — Ещё что-то есть?
Янь Хуэй достал из ящика стола стопку бланков:
— По традиции, после военной подготовки — проверочное тестирование. Это варианты прошлых двух лет, посмотри их. Если напишешь слишком плохо, твой отец снова придёт ко мне.
Хуан Хэюань бросил взгляд на бумаги и поморщился:
— Даже если я смогу написать хорошо, я не буду. Если я покажу отличные результаты, вы точно не захотите, чтобы я ушёл из школы.
— Значит… — у Янь Хуэя разболелась голова. — Ты хочешь притвориться двоечником?
— Да.
— Реальность — это не роман, — с полуулыбкой сказал Янь Хуэй. — В экспериментальном классе быть отстающим очень непросто.
— Это моё дело.
— Что ж, ладно, — повеселел Янь Хуэй. — Хуан, и как же ты собираешься заставить других встать на колени и окружить тебя после такого?
Значит, кто-то всё-таки пересказал ему текст дисса! И Янь Хуэй использует его же слова, чтобы заткнуть ему рот! Хуан Хэюань подпрыгнул на месте, забыв про литературный язык:
— Не твоё дело!
Выкрикнув это, он вылетел из кабинета. Янь Хуэй беспомощно рассмеялся. Он и не рассчитывал, что Хуан Хэюань принесёт ему славу, лишь бы вёл себя в школе спокойно. С другой стороны, этот молодой господин не умел скрывать свой пыл, и рано или поздно всё равно покажет свой настоящий уровень. Ничего страшного, второй год обучения только начался.
***
Как и обещал Янь Хуэй, сразу после подготовки началось тестирование. Во Вторую среднюю школу распределяли по результатам экзаменов за прошлый семестр. У Хуан Хэюаня результатов не было, поэтому его посадили в самый последний кабинет.
Экзамен начинался в полдевятого, первым был китайский язык. Хуан Хэюань сел на место и, скучая, начал раскачиваться на стуле. В последнем кабинете сидели самые настоящие двоечники. Некоторые из них были здесь частыми гостями и болтали друг с другом, другие от скуки ёрзали на стуле, как обезьяны, третьи до последней секунды судорожно листали учебник, что-то бормоча под нос.
Хуан Хэюань не относился ни к тем, ни к другим. Он упёрся ногами в перекладину парты, откинулся назад, оторвав передние ножки стула от пола, и тихонько напевал песню Джея Чоу.
— Ты же тот самый принц брейк-данса из 21-го класса? — обернулся парень спереди. — Ты же из экспериментального класса, как тебя угораздило попасть в этот кабинет?
Хуан Хэюань уловил в его словах насмешку и бросил короткий взгляд:
— Не твоё дело?
Хуан Хэюань уже успел прославиться своим крутым нравом, поэтому парень пробормотал что-то невнятное и отвернулся. Хуан Хэюань планировал сдать чистый лист, поэтому даже ручку не взял, только бутылку холодного молока.
Экзамен начался, варианты передали с передних парт. Хуан Хэюань полистал листы, прочитал текст для анализа и, наклонив голову, уставился в окно. Огромные тёмные тучи скопились в небе, как вата. Мимо пролетели птицы, словно кляксы туши, упавшие на серую бумагу.
Раздался грохот, и хлынул ливень, скрывая мир в тумане. Погода напоминала тайфун. Хуан Хэюань хотел сдать работу пораньше, но зонта у него не было, пришлось сидеть и ждать, пока дождь стихнет. По логике двоечников из аниме, ему следовало бы положить голову на стол и уснуть.
Но он не мог. Удивительно, как остальные умудрялись спать — стол же такой жёсткий, да и слюни могут потечь. Может, всё-таки написать хоть что-то, чтобы убить время?
Хуан Хэюань ткнул парня спереди в спину:
— Эй, дай ручку.
Наблюдатель уже давно приметил Хуан Хэюаня. Тот с момента получения бланков не взял в руки инструмент, только смотрел в окно и пил молоко, неизвестно что замышляя. Как только тот подал признаки жизни, учитель тут же встал:
— Не разговаривать!
Хуан Хэюань поджал губы и спросил напрямую:
— У вас есть ручка? Дайте одну.
— Ты что, без ручки пришёл?
— Да. Я вообще хотел сдать чистый лист, — заявил Хуан Хэюань с невозмутимым видом.
В кабинете раздались смешки. Наблюдатель на мгновение онемел, подумав, что это вполне в духе последнего кабинета, кинул свою чёрную ручку на стол Хуан Хэюаня и строго сказал:
— На экзамене проси ручку у учителя, пиши давай, времени почти не осталось.
— Понял, — Хуан Хэюань сделал глоток молока. — Да ничего, просто напишу что-нибудь.
Наблюдатель сперва проследил, как Хуан Хэюань написал своё имя и класс. И поморщился. Почерк Хуан Хэюаня выглядел так, будто иероглифы сначала избили, а потом кое-как склеили скотчем.
Одним словом — ужасно. Наблюдатель посмотрел и отвернулся: такой симпатичный парень, а пишет, как курица лапой. Бедный Янь Хуэй, с таким учеником не повезёт кому угодно.
Написав имя, Хуан Хэюань снова потерял интерес. Он не любил писать. После того как бросил начальную школу, писал редко. На клавиатуре он печатал молниеносно, но стоило взять ручку — превращался в неграмотного.
Закончив с китайским, он отдохнул пятнадцать минут и начался экзамен по математике. Китайский язык для Хуан Хэюаня был слишком сложен, а математика — слишком проста. Он выбрал несколько задач, подумал над ними, а потом, снова заскучав, начал рисовать на черновике женских персонажей.
После двух экзаменов дождь не утих. У кого не было зонтов, бежали под ливень. Хотя зонт бы всё равно не помог: ветер был такой сильный, что промокнуть можно было за секунду. Хуан Хэюань предпочёл бы остаться голодным, чем промокнуть, поэтому, засунув руки в карманы, вернулся в 21-й класс.
Там человек шесть одноклассников уже обсуждали ответы. Хуан Хэюань принял пафосную позу и небрежно бросил:
— Корень из шести.
— Что? — обернулись одноклассники.
Хуан Хэюань:
— Я говорю, в последней задаче ответ — корень из шести.
Ученики посмотрели на него так, будто он нёс бред:
— С чего бы? Откуда ты знаешь?
Хуан Хэюань совсем не выглядел тем, кто мог бы решить правильный ответ.
Хуан Хэюань: «…» Что это за взгляды?! Бесит! Ладно, раз я больше не играю в двоечника, в следующий раз напишу на полный балл и вы все у меня отупеете от шока!
Когда Хуан Хэюань злился, он не любил ни с кем общаться. Его взгляд проскользнул мимо их голов, и он увидел Бай Юньцзяня.
Бай Юньцзянь сидел на месте у самого окна и о чём-то сосредоточенно читал, опустив голову. Завеса дождя с треском и грохотом падала рядом с ним, и из-за водяной дымки весь его силуэт казался туманным и нереальным.
Хуан Хэюань бесцеремонно рухнул на стул, перерыл припасённые ранее сладости, которые ему подарила какая-то девчонка, вытащил пачку печенья и, глядя в коридор, прислушивался к шуму в классе.
Одноклассники, сверявленные ответы, на один вопрос с вариантами выбора умудрились выдать четыре совершенно разных ответа. Не сумев переспорить друг друга, они решили сперва сходить поесть.
Гу Хайюй подсел к Бай Юньцзяню:
— Старший, пошли. Я проголодался.
Бай Юньцзянь бросил взгляд в окно:
— Давай ещё подождём, ветер очень сильный.
— Ничего страшного, в худшем случае вернемся в общежитие да примем душ, — отмахнулся Гу Хайюй. — Кто к еде не стремится, у того в голове опилки.
— … — вздохнув от безысходности, Бай Юньцзянь достал из сумки самую обычную клетчатую зонту.
Гу Хайюй закинул на плечо длинноствольный чёрный зонт, который держал в руке, и с непонятной гордостью произвел:
— Видишь? Вот сколько дней я старался, вымаливая у небес дождь.
Хуан Хэюань молча подумал: и какой в этом толк, военная подготовка уже закончилась.
— Длинный! — Гу Хайюй сначала направился к задней двери, но вдруг свернул к передней. — Идём есть вместе?
Хуан Хэюань с досадой скрипнул зубами:
— Не пойду, и хватит называть меня Длинным!
Гу Хайюй повис у него на шее:
— Зонта не взял, да? Мы с Бай Юньцзянем тебя доведем.
— Не нужно!
Гу Хайюй не стал слушать, намертво вцепился в шею Хуан Хэюаня и потащил его вниз по лестнице.
Бай Юньцзянь отстал на шаг, следуя за ними следом.
Внизу холодные струи дождя забили в лицо. Гу Хайюй раскрыл чёрный зонт и с улыбкой спросил Хуан Хэюаня:
— Ну что, пойдёшь под моим или под зонтом Старшего Бая?
Хуан Хэюань без колебаний ответил:
— Я лучше пробегусь под дождём, чем пойду с вами!
— Да брось ты. — Гу Хайюй снова обхватил его за плечо и принялся подлизываться с нагловатой улыбкой. — Не сердись, Ваше Величество, я тебя укрою. Окажи такую милость?
Хуан Хэюань хмыкнул:
— …Ладно, так и быть, окажу тебе милость.
Тайфун в тот день выдался поистине историческим. Зонт Гу Хайюя мотало из стороны в сторону, и он позвал Бай Юньцзяня:
— Старший, иди сюда, держи со мной напополам!
Бай Юньцзянь подошёл и наклонил зонт, прикрывая Хуан Хэюаня сверху.
Хуан Хэюань думал, что раз он оказался в самом центре, то надежно защищен, но на самом деле вся вода, стекавшая с двух зонтов, лилась прямо ему на голову.
Взбешенный Хуан Хэюань яростно вытер лицо:
— Вы только посмотрите, хрен ли толку от такого укрытия, проще было сразу напролом бежать!
Гу Хайюй скосил глаза и громко расхохотался. В этот момент сзади налетел шквалистый порыв ветра, и зонт буквально вырвало у Гу Хайюя из рук — словно огромный чёрный гриб, его унесло на десяток метров вдаль.
Заметив это, Гу Хайюй схватил Хуан Хэюаня и попытался забиться под зонт Бай Юньцзяня.
Бай Юньцзянь не мог и представить себе картину, как под его зонтом жмутся трое парней, поэтому слегка разжал пальцы, и его собственный зонт тоже «случайно» вылетел из рук.
Хуан Хэюань растерянно моргал среди бушующего ветра:
— Ты даже зонт удержать не можешь?!
А Гу Хайюй остался доволен и бросился в погоню за своим чёрным зонтом.
С небес хлестал ливень, и Бай Юньцзянь с Хуан Хэюанем несколько мгновений молча смотрели друг другу в глаза сквозь пелену дождя.
Первой мыслью Хуан Хэюаня было то, что хотя Бай Юньцзянь парень хитрый и расчетливый, умом он явно не блещет!
Озверев от бессилия, Хуан Хэюань толкнул его:
— Хватит стоять столбом, лови его! Твой зонт сейчас улетит окончательно!
Бай Юньцзянь: «…» На самом деле, даже если они догонят зонт, он уже сломан. Но вслух он ничего не сказал, и они вместе с Хуан Хэюанем пустились в бег.
Под воем тайфуна зонты летели по небу, подростки неслись по земле под шумно шелестящими камфорными деревьями — сегодняшняя школьная жизнь выдалась на редкость простой и безыскусной.
http://bllate.org/book/26325/3152081
Готово:
