Невыносимая, удушающая жара вдруг обрела выход, и Лу Шичуань, вскинув руку, прижал к себе затылок сидевшего перед ним человека, углубляя поцелуй.
Помоги мне раздеть тебя.
Помимо хрипоты, голос Лу Шичуаня звучал вполне обычно.
Руки Цзинь Цзэчжи задрожали еще сильнее, чем только что сжатые в кулаки. Подчинившись давлению руки, легшей ему на поясницу, он подался вниз и, опомнившись, уже сидел верхом на коленях у Лу Шичуаня. Ему было трудно разобрать, то ли ладонь мужчины обжигала слишком сильно, то ли он сам стал чересчур чувствителен.
Сэр…
Лу Шичуань замер.
Это обращение вернуло ему крупицу ясности ума. Он попытался расфокусированным взором разглядеть лицо Цзинь Цзэчжи, но тот внезапно опустил голову, намеренно говоря сбивчиво:
— Я помогу вам раздеться.
Не прошло и мгновения, как холодные кончики пальцев коснулись раскаленной кожи. Взгляд Лу Шичуаня потемнел, и, обхватив одной рукой талию и спину прижавшегося к нему человека, он немного изменил их положение.
Перевернув его.
Цзинь Цзэчжи глубоко вздохнул, быстро заставив себя расслабиться, и смирился с позой, которая не оставила бы у Лу Шичуаня никаких воспоминаний.
Два с половиной часа спустя Цзинь Цзэчжи, стараясь не обращать внимания на боль в теле, поднялся с постели. Он поспешно смыл в ванной следы прошлой ночи, обернул вокруг пояса полотенце, налил таз теплой воды и вернулся, чтобы обтереть уснувшего Лу Шичуаня, чей жар наконец спал.
Но стоило ему приоткрыть дверь ванной, как он заметил в комнате незнакомый силуэт.
Незваный гость стоял к нему спиной, глядя в сторону Лу Шичуаня, и обернулся, лишь услышав шорох.
Это был Лу Юйлинь.
Цзинь Цзэчжи вышел с тазом воды под пристальным взглядом Лу Юйлиня. Капли воды на его теле еще не высокли и при каждом движении медленно скользили по рельефу мышц, выглядя в свете ламп еще более двусмысленно.
Зэ Чжи, ты... что с дядей?
Лу Юйлинь во все глаза смотрел на Цзинь Цзэчжи, бормоча себе под нос:
Вы...
В комнате еще не выветрился запах, на полу валялась одежда, а едва переступив порог, он сразу заметил на диване куртку Цзинь Цзэчжи. Недоверие и страх заставили его подсознательно захотеть немедленно сбежать.
Пока не увидишь своими глазами — значит, этого не было.
Однако ноги будто вросли в пол, не позволяя сделать и шага к отступлению, — ровно до тех пор, пока в ванной не затихла вода и Цзинь Цзэчжи не предстал перед ним воочию.
Его напоили.
Голос Цзинь Цзэчжи был хриплым, объяснение — кратким и прямым:
Он не знал, кто я.
Тебя заставили...
Цзинь Цзэчжи прервал его:
Нет.
В глазах Лу Юйлиня заблестели слезы, и он отшатнулся назад.
Вот в чем причина, да? Ты всегда притворялся, будто ничего не понимаешь и ничего не замечаешь, только потому, что любишь дядю, ведь так?
Да.
Лу Юйлинь со слезами на глазах горько усмехнулся и посмотрел на лежавшего на кровати Лу Шичуаня.
Если дядя вспомнит об этом, когда проснется, он ужасно разозлится. Что ж, пеняй на себя.
Не дожидаясь ответа, он добавил:
Банкет закончился, я возвращаюсь к себе и пришел попрощаться с дядей. Раз он спит, передай ему мои слова, пожалуйста.
С этими словами он прикрыл лицо рукой, чтобы успокоиться, а через две секунды повернулся к выходу, больше ни разу не взглянув на Цзинь Цзэчжи.
Дверь тихо щелкнула, затворившись наглухо.
Цзинь Цзэчжи молчал дольше, чем Лу Юйлинь, и лишь этот щелчок вернул его к реальности.
О словах Лу Юйлиня он задумывался еще до случившегося, и даже глубже, чем тот предполагал. Но сейчас от любых размышлений не было никакой пользы: первоочередной задачей было вернуть комнате прежний вид до того, как проснется Лу Шичуань.
А что будет потом — предоставить воле судьбы.
Превозмогая скрытую боль в теле, он привел всё в порядок. Была уже глубокая ночь.
Лу Шичуань на кровати все еще хмурился во сне.
Цзинь Цзэчжи подошел и лишь после нескольких попыток решился разгладить морщину на его лбу, стирая следы ночного кошмара. Убедившись, что Лу Шичуань и вправду расслабился, он наклонился и, затаив дыхание, коснулся губами тонких губ мужчины.
В этот момент веки Лу Шичуаня слегка дрогнули.
Сердце Цзинь Цзэчжи забилось чаще, отступая назад, он едва не споткнулся о ковер, но заметил, что дыхание мужчины вновь стало ровным и глубоким.
Тихий шепот, полный невысказанной тоски, прозвучал в темноте:
Сэр...
Цзинь Цзэчжи тихонько ускользнул.
Ночь за окном посветлела, и внутренние часы разбудили Лу Шичуаня точно по расписанию.
Еще не открыв глаза, он почувствовал легкую тупую боль в голове. Оперевшись одной рукой о постель, он приподнялся, и тут в памяти вспыхнул вчерашний балаган на банкете. При этой мысли его лицо слегка помрачнело, но, откинув одеяло, он внезапно замер.
Странное, смутное ощущение в теле заставило его нахмуриться. Закрыв глаза, он будто бы увидел помелькавшие во тьме черные глаза с покрасневшими уголками.
Оглядевшись вокруг, он обнаружил идеальный порядок —
Взгляд Лу Шичуаня задержался на сервированном белой скатертью винном столике: бутылки и хрустальные бокалы на подносе стояли ровными рядами, в точности повторяя привычный порядок.
Он встал с постели и направился в ванную.
Стоило ему выйти, как в дверь постучали.
Войдите.
Старый дворецкий вкратце доложил о результатах вчерашнего вечера, которым руководил Лу Юйлинь, а затем добавил:
Вчерашнюю гостью я уже отправил домой на машине, водитель передал ей мои объяснения.
Лу Шичуань зашел в гардеробную переодеться и бросил через плечо:
Прекратить любые контакты. Я не хочу видеть ни саму эту особу, ни все, что с ней связано, ни в одном уголке этого города.
Дворецкий осведомился:
Установить ли какие-то сроки?
Лу Шичуань намеревался лишь преподать хороший урок, а не уничтожать их до конца.
Пусть сами решают.
Дворецкий откланялся и собрался уходить.
Лу Шичуань остановил его жестом руки:
А где Цзинь Цзэчжи?
Поднимаясь наверх, дворецкий как раз видел его.
Молодой господин Цзинь завтракает.
Лу Шичуань собирался о чем-то спросить, но передумал и лишь бросил:
Свободен.
Когда он спустился вниз, Цзинь Цзэчжи еще не закончил трапезу.
Занимая свое место, Лу Шичуань произнес:
Сегодня ты поедешь со мной в офис, а после поступай как знаешь, я попрошу дворецкого выделить тебе машину с водителем.
Пальцы Цзинь Цзэчжи слегка напряглись. Его сердце сбилось с ритма в ту самую секунду, как он увидел Лу Шичуаня, но ответил он сдержанно:
Моя должность — помощник сэра, отдельный водитель мне ни к чему.
Лу Шичуань не стал настаивать. Сделав глоток воды, он как бы между прочим обронил:
Помнится, вчера именно ты провожал меня в спальню. Надеюсь, я не отнял у тебя слишком много времени.
Услышав упоминание о вчерашнем вечере, Цзинь Цзэчжи выпрямил спину, сохранив невозмутимый вид.
Разумеется, нет.
Он тоже отпил воды, запивая завтрак:
Когда я прибрал на столе, вы уже спали на диване, поэтому я без спросу снял с вас верхнюю одежду. Прошу прощения, сэр.
Взгляд Лу Шичуаня чуть изменился.
Прибрал на столе?
Цзинь Цзэчжи почти не сомкнул глаз этой ночью, и значительная ее часть ушла на подготовку легенды, особенно на тот лишний порядок, который он навел на винном столике. Он догадывался, что Лу Шичуань не упустит из виду эту деталь, а потому держался совершенно естественно.
Когда я спускался за ледяной водой, вы хотели пройти в вакуую комнату и случайно задели бокал на столе... Было уже поздно, вы, возможно, не запомнили.
В этих словах была доля правды.
Впечатления Лу Шичуаня о вчерашнем вечере и так были смазаны: он смутно помнил лишь то, как от потери контроля смял скатерть на винном столике. К тому же, переодеваясь наверху, он не заметил на теле никаких неуместных следов, а потому, услышав объяснения Цзинь Цзэчжи, отбросил последние сомнения.
Вчера я проявил излишнюю беспечность.
Теперь, вспоминая об этом, Лу Шичуань уже не испытывал прежней ярости. Тогда его мысли были целиком поглощены внезапной резкой болью в животе, иначе он бы ни за что не принял бокал из рук незнакомца.
Возможно, из-за того, что подлая отрава в том бокале так и не выветрилась окончательно, с самого утра Лу Шичуань ощущал жажду. Сделав еще глоток, он произнес:
К счастью, совершеннолетие Юйлиня не превратилось в пищу для сплетен.
Услышав имя Лу Юйлиня, Цзинь Цзэчжи опустил взгляд на тарелку.
Сэр очень заботится о Юйлине.
Лу Шичуань перевел на него взгляд, заметив лишь профиль.
Юйлинь — мой единственный родственник и наследник Семьи Лу, разумеется, я о нем забочусь.
Он помолчал и добавил:
Но твое будущее куда шире, чем у Юйлиня.
Выражение лица Цзинь Цзэчжи не изменилось, и он как бы невзначай завел разговор:
Юйлинь как-то спрашивал меня, почему сэр позволил именно ему унаследовать особняк Семьи Лу.
Мм.
Цзинь Цзэчжи продолжил расспросы:
Он говорил, что сэр еще так молод и вполне успеет вырастить собственного наследника Семьи Лу с пеленок.
Сегодняшнее поведение заставило Лу Шичуаня во второй раз за утро посмотреть на него.
Цзинь Цзэчжи отложил палочки, опустил руки на колени и поднял глаза, встречаясь взглядом с Лу Шичуанем.
Почему сэр не хочет жениться и завести детей?
Этот вопрос Лу Юйлинь действительно задавал, но человеком, который задавал его себе чаще прочих, был вовсе не он, а сам Цзинь Цзэчжи. Сейчас он жаждал услышать ответ Лу Шичуаня больше всего на свете.
Проведя ночь без сна, он сначала пытался убедить себя относиться ко всему случившемуся как к небывшему, но к рассвету понял: ему никогда не удастся списать столь щедрую близость на обычный сон.
Черные глаза Лу Шичуаня были бездонны. Не отвечая напрямую, он перевел тему:
Можешь передать Юйлиню, что настоящим наследником Семьи Лу станет только он один.
Решив, что тот не намерен вдаваться в объяснения, Цзинь Цзэчжи почувствовал, как в груди поднимается тягостная горечь, но тут раздался знакомый низкий голос:
Потому что я не жену не возьму, ни детей не зачну, и он — мой единственный племянник.
http://bllate.org/book/26324/3151901
Готово:
