Ци Чжань был довольно самокритичным повесой. Он не преуспел ни в науках, ни в боевых искусствах, и вряд ли его ждало хоть какое-то будущее. Кроме отца-чиновника и двух братьев, преуспевших во всем и стяжавших всеобщую похвалу, похвастаться ему было нечем.
Поэтому Ци Чжань считал вполне естественным, что знатные девицы не смотрят в его сторону — ему была пара лишь какая-нибудь девушка из семьи попроще.
Именно поэтому он ни капли не винил ни свою первую невесту, расторгнувшую помолвку ради кузена, ни вторую, сбежавшую прямо посреди улицы с тем же кузеном-разбойником. В конце концов, у обеих были отцы-чиновники, что же тут поделаешь?
Однако Ци Чжань никак не ожидал, что даже девушка из простой семьи побрезгует им!
Эта девица из семьи Ли — её отец всего лишь чиновник шестого ранга, даже права не имеющий присутствовать на утренних аудиенциях, — осмелилась сбежать со свадьбы и подстроить подмену невесты?
Ци Чжань глубоко вдохнул и, глядя на Му Тина, ожидающего ответа, схватил его за руку:
— Говори как есть, это правда семья Ли опоила тебя и засунула в паланкин?
А не ты ли сам, питая ко мне нежные чувства, добровольно переоделся в женское платье и вышел за меня?
Хотя Ци Чжань не произнес это вслух, Му Тин по его выразительному лицу всё понял.
Он на мгновение замолчал, а затем опустил голову:
— Прости. Мне не следовало переодеваться в женщину, чтобы избежать неприятностей в бегах, и тем более не стоило делать это так убедительно.
Настолько, что его оглушили ударом дубины и отправили прямиком в свадебный паланкин.
Ци Чжань вздохнул и отшвырнул руку Му Тина:
— Ладно, поживи пока в доме, побудешь какое-то время моей женой. А там подберем момент и объясним всё отцу и матери.
Ци Чжань решил пойти на компромисс. Если поднять шум и станет известно, что дочь мелкого чиновника шестого ранга побрезговала самим Третьим молодым господином Ци, то в будущем ему останется разве что жениться на неграмотной деревенской девке.
Уж лучше тогда оставить при себе этого парня — по крайней мере, он красив лицом и вкусно готовит.
Достигнув согласия по поводу роли «молодой жены», они, успокоившись, отправились спать.
***
На следующий день, едва забрезжил рассвет, Му Тина разбудил шум. За дверью какая-то женщина средних лет настойчиво требовала, чтобы он и Ци Чжань вставали, а темп её речи и громкость голоса напоминали заклинание, изгоняющее души.
По правилам, на следующее утро после свадьбы невестка должна была рано встать и поднести чай родителям мужа.
В семье Цзи был чиновник-силан, который каждое утро уходил на службу, и задерживать его было нельзя, поэтому новобрачным приходилось вставать раньше всех — ведь молодой жене требовалось немало времени, чтобы привести себя в порядок перед встречей с семьей мужа.
Кормилица за дверью прекрасно знала, что Третий молодой господин — лентяй. Раньше, когда его пытались поднять на учебу, она срывала голос, но он даже не откликался. К тому же сам Третий молодой господин установил правило: без его разрешения никто не смел входить в его покои.
Му Тин после своего перемещения в этот мир стал чутко спать, поэтому проснулся от первых же криков. Он приглушенным голосом отозвался из комнаты, а затем попытался «разбудить» Ци Чжаня.
Третий молодой господин Ци совсем не осознавал, что теперь он женатый человек. Когда Му Тин начал его толкать, он лишь пробормотал что-то о нежелании идти в школу и крепко обнял Му Тина, не позволяя нарушить свой сладкий сон.
Му Тин: «...»
Похоже, придется прибегнуть к крайним мерам.
Му Тин распахнул полы своей нижней одежды, обнажая гладкие грудные мышцы, приподнял веко Ци Чжаня и предложил:
— Может, откроешь глаза и посмотришь на меня, а потом продолжишь спать?
Ранним утром Третий молодой господин Ци в полудреме был вынужден созерцать мужское тело. В следующую секунду по комнате разнесся вопль, и Ци Чжань чуть не свалился с кровати.
В отличие от шокированного Ци Чжаня, Му Тин оставался невозмутим. Он не спеша заправил одежду и крикнул за дверь, что всё в порядке, чтобы предотвратить их вторжение.
Му Тин похлопал Ци Чжаня по щеке, успокаивая его:
— Не переживай, нам какое-то время придется делить ложе, ты привыкнешь.
Если бы Ци Чжань мог вставать без лишних уговоров, он бы старался реже использовать этот метод — всё-таки демонстрировать свою грудь было не слишком прилично.
Затем Му Тин с улыбкой сошел с кровати, чтобы найти себе одежду.
Когда он был в бегах, то собрал несколько комплектов вещей, как мужских, так и женских — последние пришлось покупать в спешке.
В приданом, собранном семьей Ли для госпожи Ли, конечно, была одежда, но из-за разницы в росте Му Тин не мог её носить.
Переодевшись, Му Тин обернулся к Ци Чжаню. Увидев, что тот всё еще пребывает в смятении, он улыбнулся ещё шире и, поглаживая себя по груди, сказал:
— Третий молодой господин, не мог бы ты сходить наружу и принести мне пару маньтоу? Здесь всё слишком плоско.
Ци Чжань услышал это и увидел жест Му Тина.
Ци Чжань: «...»
Настроение было весьма противоречивым.
Третий молодой господин встал ни свет ни заря только ради того, чтобы сходить на кухню за парой сырых маньтоу. Слуги в поместье Ци решили, что свадьба окончательно лишила его рассудка.
Впрочем, их можно было понять: обе предыдущие невесты сбежали к кузенам, и то, что хоть кто-то наконец вошел в дом, стоило того, чтобы с утра пораньше отпраздновать это сырыми булочками.
Му Тин одевался и приводил себя в порядок сам, никого не подпуская — в основном из страха разоблачения. Лишь когда пришло время нести подарки, подготовленные семьей Ли, чтобы засвидетельствовать почтение старшим, он позвал личную служанку госпожи Ли.
Служанку звали Сяо Тао. Увидев незнакомое лицо Му Тина, она на мгновение испугалась, но, судя по всему, была посвящена в детали, поэтому обратилась к Му Тину Госпожа и отправилась за вещами.
Сяо Тао была единственной служанкой, приехавшей из семьи Ли. Неизвестно, была ли она единственной или же просто боялись разоблачения при большем количестве людей, но Му Тину и не нужно было много слуг — он сам пока не хотел раскрывать свою тайну.
***
По пути к старшим Ци Чжань вкратце ввел Му Тина в курс дел семьи Ци. В семье было две ветви, которые уже давно разделились и жили раздельно. Бабушка Ци и дедушка Ци были живы и проживали со Старшим дядей Ци — Ци Динбо, который сейчас занимал должность научного сотрудника в Академии Ханьлинь пятого ранга. В его доме была законная жена и несколько наложниц, а также множество детей, которых Ци Чжань даже не всех помнил.
Их же, вторая ветвь семьи, состояла из господина Ци, матери Ци, двух старших братьев и их жен. У старшего брата был пятилетний сын, у второго — двухлетняя дочь. На этом всё, родственные связи были предельно просты.
Поскольку сегодня новобрачная должна была предстать перед семьей, бабушка Ци, дедушка Ци, Старший дядя Ци, Старшая тетя и их законные дети вчера остались ночевать в поместье Ци.Ци Чжань тихо произнес: Ты теперь человек второй ветви, просто слушай во всем матушку. Что бы потом ни говорили остальные, делай вид, что не слышишь.
Му Тин склонил голову, глядя на него. Он и не ожидал, что этот человек окажется таким внимательным и станет давать ему подобные советы. Му Тин кивнул: Спасибо.
Ци Чжань ничего не ответил, лишь ускорил шаг, ведя Му Тина внутрь. Как только они показались на пороге, все взгляды в комнате устремились на них. Согласно воспоминаниям прежнего владельца тела, он видел лишь отца Ци Чжаня и двух его братьев, но был с ними не знаком. А теперь, когда он был в женском платье, Му Тин полагал, что они его точно не узнают.
Му Тин последовал за Ци Чжанем, чтобы по очереди приветствовать старших. Сначала — поднести чай дедушке и бабушке.
Дедушка Ци был весьма приветлив, вручил свадебный подарок и дал несколько наставлений о том, как нужно жить в согласии. А вот бабушка Ци, судя по всему, отнеслась к нему с предубеждением: она лишь слегка пригубила чай, на ее лице застыла натянутая улыбка, в которой читалась неприкрытая неприязнь, а в качестве подарка она преподнесла лишь дешевую заколку.
Му Тин понимал, что это отношение направлено на девушку из семьи Ли, а поскольку жить под одной крышей им всё равно не придется, он не стал придавать этому значения.
Затем настала очередь подносить чай господину Ци и матери Ци.
Его кандидатуру мать Ци выбрала сама, обратившись к мастеру, чтобы найти истинную пару, предначертанную судьбой. Хотя происхождение невесты было не самым знатным, мать Ци была уверена, что человек она хороший, а потому была довольна всем, на что бы ни посмотрела.
Господин Ци, торопившийся на утренний доклад во дворец, с каменным лицом произнес несколько сухих фраз о том, чтобы они жили дружно, вручил красный конверт и сразу же поднялся, чтобы выйти из дома.
Мать Ци, напротив, была необычайно радушна. С сияющей улыбкой она поманила Му Тина к себе: Яо-яо, иди сюда. Матушка специально приготовила для тебя браслет и еще набор украшений. Подойди, я помогу тебе надеть.
Только сейчас Му Тин узнал, что девушку из семьи Ли зовут Ли Яояо.
По сравнению с остальными присутствующими, мать Ци была одета весьма богато, и украшения, приготовленные ею, тоже выглядели роскошно: сверкающее золото, сразу видно — чистая проба.
Он застенчиво улыбнулся, сделал пару шагов к матери Ци и протянул руку.
Мать Ци посмотрела на руку Му Тина, отметив про себя, что она довольно крупная, а затем попыталась надеть браслет... но он не пролез.
Мать Ци перевела взгляд с браслета на руку Му Тина, Му Тин посмотрел на браслет, а затем на Ци Чжаня, стоявшего рядом. В комнате повисла неловкая пауза.
Где-то со стороны младшего поколения послышался насмешливый смешок: Из простой семьи, ничего из себя не представляет.
Впрочем, и мать Ци, и Ци Чжань сделали вид, что ничего не слышали. Ци Чжань шагнул вперед, забрал браслет и положил его обратно в шкатулку: Матушка, Яо-яо в последнее время немного прибавила в весе. Когда она похудеет, то обязательно его наденет, а пока пусть полежит.
Получив возможность красиво выйти из ситуации, мать Ци тут же ухватилась за нее: Полнота — это хорошо, немного полноты — к добру. — Она снова окинула взглядом руку Му Тина, а затем задержала взгляд на его бедрах: раз рука крупная, то и бедра наверняка широкие, а значит, будет хорошо рожать. Мать Ци осталась очень довольна.
И лишь Му Тин, вынужденно «пополневший», подумал: ...Неудивительно, что от Ци Чжаня сбежали уже три невесты.
***
После родителей пришла очередь Старшего дяди Ци и Старшей тети. Взгляд Старшей тети был таким же, как у бабушки Ци: отношение прохладное, подарок скудный.
А вот Старший дядя Ци явно был настроен враждебно именно к Ци Чжаню. Чая он не принял, а лишь принялся читать нотации: Раз уж женился, так начни вести себя прилично. Чтобы, когда за пределами поместья Ци заходила речь о нашей семье, не вспоминали этого общеизвестного повесу. Ты позоришь фамилию Ци!
Затем он перевел взгляд на Му Тина: Твое происхождение низко, да и вряд ли ты в своем доме многому училась. То, что ты вошла в семью Ци — великая милость. Впредь соблюдай правила, занимайся домом, мужем и детьми. Не прошу тебя помогать Ци Чжаню, просто сделай так, чтобы ты и твое семейство не путались у нас под ногами.
Му Тин счел этого дядю довольно странным человеком. Прежде чем он успел что-то ответить, не выдержал Ци Чжань. Увидев, что Старший дядя Ци не берет чашку, он не стал продолжать её держать, а просто поставил на стол рядом: Старший дядя, не беспокойтесь. Мы с Яо-яо сами со всем разберемся, у нас есть отец и матушка, которые нас наставят. Мы знаем, что делать, а что — нет.
Сказав это, он взял Му Тина за руку и повел знакомиться с братьями и невестками.
Старшего дядю Ци такое поведение племянника привело в ярость, он вскочил, собираясь высказать все, что думает. Но мать Ци, всегда оберегавшая своих детей, среагировала быстрее: Старший брат, сегодня первый день, как наша третья невестка вошла в дом. Мы с отцом Чжаньэр сами знаем, как воспитывать детей, так что не стоит вам утруждать себя лишними заботами.
Старший дядя Ци уставился на мать Ци, явно намереваясь отчитать и её, но та не испугалась и посмотрела прямо ему в глаза. В конце концов, дедушка Ци кашлянул, и Старший дядя был вынужден отступить и сесть на место.
Несмотря на это, Му Тин краем уха услышал, как Старший дядя проворчал себе под нос: Низкие торгаши.
Му Тин удивленно обернулся, подумав, что ему послышалось. В этот момент он поймал ободряющую улыбку матери Ци.
Му Тин отвернулся и вместе с Ци Чжанем принялся обмениваться подарками с братьями и сестрами. И братья, и их жены оказались приятными людьми, и подарки от них были весьма щедрыми.
Однако люди из главной ветви семьи вели себя очень скупо. К тому же, все они смотрели на Му Тина с таким пренебрежением, будто он какая-то деревенщина. За исключением старшего, остальные явно выражали свою неприязнь.
Му Тин нацепил на лицо вежливую маску, обмениваясь подарками с остальными.
Когда дело дошло до последней, совсем юной девушки по имени Ци Синьэр, она вручила ему лишь один кисет, при этом имея весьма веское оправдание: Я еще маленькая, денег у меня немного, дорогих вещей купить не могу. Вышила этот кисет сама, надеюсь, сестрица не побрезгует.
Если бы этот кисет действительно был вышит ею, это был бы искренний жест. Но, как на грех, Му Тин видел точно такие же кисеты на уличных лотках, когда сбегал, — по десять монет за штуку, один в один.
Му Тин также помнил, что именно эта девушка первой высмеяла его, назвав выходцем из простой семьи. Он принял кисет и слегка улыбнулся: Спасибо, сестренка.
Му Тин оглянулся на Сяо Тао — у той в руках оставалась лишь одна маленькая коробочка. Му Тин подошел к ней, незаметно сунул коробку ей в рукав, а затем обернулся к Ци Синьэр с виноватой улыбкой: Сестренка, прошу прощения. Я из небогатой семьи, подготовилась не лучшим образом, и подарка для тебя не хватило. Давай-ка я верну тебе твой кисет? Раз я не приготовила ответного подарка, мне как-то неловко его принимать.
http://bllate.org/book/26294/3149394
Готово:
