Две маленькие панды, которые до этого спали рядом с матерью, почувствовали, что источник тепла исчез. Они потерли сонные глазки своими черными бусинками-глазами, озираясь по сторонам в поисках мамы.
Но стоило им осмотреться, как они нашли занятие куда более приятное, чем сон.
Тот самый человек, чьи поглаживания и объятия приносили им столько удовольствия, снова пришел!
Панды-малыши кубарем покатились в сторону Е Чжи, ловко обогнав медлительную, только что проснувшуюся маму-панду, и с разбегу врезались в объятия Е Чжи. Тот распахнул руки, принимая пушистых зверят. Вдоволь натискавшись с ними, он перевернул их и выдал по миске теплого молока.
Малыши уткнулись мордочками в миски и принялись усердно чавкать, перепачкав все вокруг молоком.
Мама-панда подошла ближе, потерлась головой о Е Чжи, принюхиваясь, но, не обнаружив своей порции молока, жалобно заскулила, выпрашивая угощение.
Е Чжи лишь вздохнул:
— Ты уже взрослая панда, пора учиться не отбирать еду у детей.
Несмотря на это, он безжалостно сунул ей в лапы огромный холодный бамбуковый побег. Медведица обняла жесткое лакомство, скривив мордочку — она была явно разочарована. Сердце Е Чжи дрогнуло, он погладил огорченную маму-панду по голове. Та зажмурилась от удовольствия, наслаждаясь лаской и сама подталкивая голову под его ладонь.
Е Чжи еще немного почесал ее мягкую шерсть, глядя, как недовольство на морде зверя сменяется умиротворением. Тогда он снова взял бамбук и протянул ей, пытаясь накормить.
Мама-панда замерла, но в конце концов нехотя начала жевать. В конце концов, как ни упрашивай, молока все равно не дадут.
Е Чжи сидел на траве, глядя, как три панды с аппетитом едят, и, не ожидая ответа, начал разговаривать с ними:
— Это последнее утро, когда я за вами ухаживаю. Скоро перейду в павильон к русалкам, чтобы кормить их. — Е Чжи помолчал и добавил: — Но я обязательно буду навещать вас.
Внезапно все три панды, до этого увлеченно чавкавшие, замерли. Казалось, они поняли смысл его слов или почувствовали грусть, исходящую от него — так или иначе, они осознали, что Е Чжи собирается уйти.
Малыши подняли головы из мисок, с усами, перепачканными в молоке. В мисках еще оставалась половина порции, но никто больше не притронулся к еде. Они подползли к Е Чжи и потянулись лапами, требуя объятий.
Столкнувшись с такой неожиданной привязанностью, Е Чжи растерялся, но крепко прижал всех троих к себе. Он гладил их по шерсти, обещая, что обязательно вернется.
В это время Байлин, Хуамэй и Вуя стояли за бамбуковой рощей, наблюдая за этой трогательной сценой.
— Пойдем, — Байлин подтолкнула Вую.
Но тот остался стоять на месте, отвернувшись:
— Не пойду. С чего бы мне с ним встречаться?
Хуамэй, стоявший поодаль, усмехнулся:
— Разве не ты сегодня с самого утра звал нас кормить панд?
Вуя смутился, но отрезал:
— Я звал кормить панд, а не встречаться с ним!
Хуамэй и Байлин переглянулись и пожали плечами. Вуя обычно спал до полудня; кто поверит, что он встал ни свет ни заря ради панд? Впрочем, они не стали разоблачать его, а мягко настояли:
— Мы скажем, что пришли кормить зверей, он и слова не скажет, правда ведь?
Вуя посмотрел на Хуамэя и кивнул, неохотно соглашаясь. Хуамэй опустил голову, скрывая улыбку — этот характер, как упрямый осел, которого надо тащить силой.
— Чего ты лыбишься? — нахмурился Вуя.
Хуамэй покачал головой, перестал улыбаться и подтолкнул его вперед. Байлин последовала за ними.
Когда они вышли из-за деревьев, Е Чжи обернулся и очень удивился, увидев их троих.
— Почему вы пришли все вместе? Тоже кормить панд?
Ранее Байлин рассказывала ему, что у них разделение обязанностей: группы занимаются кормлением, уборкой и хранением припасов, а сейчас пришли сразу все.
Вуя замялся, озираясь по сторонам, и только когда Байлин подтолкнула его, он прочистил горло, собираясь что-то сказать. Но не успел — издалека раздался пронзительный крик. Звук стремительно приближался. Это была та самая красная большая птица.
Е Чжи тут же вскочил. В мгновение ока птица, еще секунду назад бывшая лишь точкой на горизонте, оказалась прямо перед ним. Он успел заметить лишь вспышку красного цвета, промелькнувшую сквозь кроны бамбука.
В следующую секунду весь бамбук вокруг него вспыхнул. Пламя бушевало, но странным образом липло только к стеблям, не распространяясь дальше. Е Чжи стоял в центре пожара, но не чувствовал жара — этот огонь был холодным.
— Огонь Феникса! — воскликнула Байлин.
Е Чжи обернулся:
— Что это значит?
Но три птицы словно не слышали его. Побледнев, они пятились назад, пока не сбились в кучу. Огонь продолжал полыхать: изумрудный бамбук желтел, сох, чернел и наконец превращался в белый пепел. Огромный участок рощи вокруг Е Чжи превратился в ровную площадку.
Три панды сгрудились у ног Е Чжи, дрожа и вцепившись в его брюки. Сверху снова раздался высокий крик птицы.
Е Чжи поднял голову. Красная птица, объятая пламенем и летящая на фоне облаков, спустилась с небес. Мощные потоки воздуха от ее крыльев пригнули траву к земле. Е Чжи застыл. Он чувствовал, как дрожат прижавшиеся к нему панды, а три птицы рядом и вовсе приняли свои истинные облики, спрятав головы под крыльями.
Однако, глядя на эту птицу, вышедшую из огня, Е Чжи почему-то совсем не испугался. Он был уверен: она не причинит ему вреда.
В следующий миг ветер затих. Птица сложила крылья и плавно опустилась на плечо Е Чжи. Ее острые когти впились в плечо, но Е Чжи не почувствовал боли. Он повернул голову и уткнулся носом в мягкие перья — от них пахло теплом и солнечным светом. Е Чжи не удержался и потерся лицом о нежное брюшко птицы, будто зарываясь в пушистый хлопок.
Лишь вдоволь насладившись, он отстранился, чтобы получше рассмотреть незваную гостью. Птица была крупной, и на плече Е Чжи ей было явно тесно: она старалась держать лапы плотно сжатыми и время от времени взмахивала крыльями для равновесия. Почувствовав на себе взгляд, она склонила голову, моргнула черными глазами-бусинками и тихо пискнула.
От этого звука сердце Е Чжи растаяло. Эта птица была первым существом, которого он увидел, попав в Зоопарк. Она парила в вышине, и даже закатные облака казались лишь фоном для ее величия. Он никогда не видел ничего прекраснее, и с того самого момента в его сердце поселилось желание. Позже, посещая Фэнциу, Е Чжи только укрепился в намерении приручить это дивное создание. Теперь, когда он мог прикоснуться к ней, его желание стало лишь сильнее.
Е Чжи погладил гладкие перья на животе птицы, потерся о нее лбом и только потом перевел взгляд на окружающих.
Судя по реакции, панды смертельно боялись красной птицы — еще до ее появления они дрожали от одного ее крика. Е Чжи думал, что теперь они убегут, но они лишь крепче вцепились в его ноги, спрятав мордочки под лапы — классическое поведение страуса. Похоже, панды просто пугались, но не получали вреда.
Он посмотрел на Байлин и остальных. Те еще до прилета птицы свернулись в клубки, а теперь и вовсе лежали на земле без движения. Е Чжи встревожился и хотел подойти к ним, но, почувствовав его движение, красная птица склонила голову и успокаивающе пискнула, словно говоря: «С ними все в порядке, не беспокойся». Е Чжи присмотрелся — и правда, три птицы сгрудились в кучу, спрятав головы под крылья, а их хвостики слегка подрагивали.
Е Чжи остался на месте; с птицей на плече идти к ним было бы только хуже.
Напряжение затянулось, пока его не нарушил звук шагов. Е Чжи почувствовал, как птица на его плече внезапно напряглась, когти сильнее впились в ткань. Он поднял взгляд на бамбуковую рощу.
Огонь Феникса выжег только этот участок, но в глубине рощи, в густых зарослях, мелькали черные силуэты. Е Чжи смутно догадывался: эти люди пришли за птицей.
Впервые увидев ее, он заметил, что она была скована электрическими разрядами. В Фэнциу она тоже была заперта в бесконечных сетях. У нее не было свободы. Ее действия были ограничены электрической клеткой.
Почему же она оказалась здесь? Сбежала?
Е Чжи погладил птицу, стараясь успокоить ее. Вскоре черные фигуры вышли из зарослей. Все они были в черной форме с нашивками и держали в руках электрошоковые ружья.
Птица, до этого сидевшая на плече Е Чжи, выпрямилась и издала резкий крик. Через этот звук Е Чжи понял: она напряжена не из-за страха, а из-за гнева. Ее лишили свободы, она сбежала, а теперь эти люди хотят забрать ее обратно.
Ни одна птица, мечтающая о небе, не смирится с клеткой. Е Чжи вдруг почувствовал ту же ярость и печаль. Почему ее держали взаперти? Он хотел знать ответ.
Е Чжи посмотрел на отряд захватчиков и сразу выделил лидера: среди черных мундиров ярко выделялось пятно зеленого цвета. Лицо в пестрой раскраске, пояс, украшенный перьями павлина — это был Луо Цзя.
http://bllate.org/book/26293/3149147
Готово:
