Шэн Чи, вероятно, даже не подозревал, какой разрушительной силой обладали эти слова, произнесенные им самим. Это было всё равно что фанату, изнывающему от безответной любви, внезапно получить страстный поцелуй от кумира, к которому он бросился в объятия.
Нет, это был настоящий хоум-ран.
Инь Янь глубоко вздохнул, закрыл глаза и трижды мысленно повторил: «Держись».
Как только он открыл глаза, увидел, что Шэн Чи поднял с журнального столика лист формата А4 и протянул ему:
— Давай еще раз взглянем на это.
— …Э-э, хорошо. — Инь Янь взял лист и спросил: — Мне нужно заполнить его прямо сейчас?
Шэн Чи улыбнулся:
— Нет нужды, у нас не собеседование. Я просто выберу несколько вопросов, чтобы лучше тебя узнать.
Инь Янь кивнул:
— Хорошо.
Шэн Чи добавил:
— Только не вздумай лгать.
Инь Янь поднял взгляд и искренне ответил:
— Я не буду.
Шэн Чи пристально смотрел на него несколько секунд, затем его персиковые глаза слегка сузились, наполнившись глубоким, нежным светом:
— Сколько у тебя было отношений? С самого детства и до этого момента.
— Я… — Для Инь Яня этот вопрос прозвучал несколько смущающе. — У меня еще не было отношений.
— Ни разу? — Шэн Чи удивился такому ответу, его глаза блеснули, и он уточнил: — Даже в средней или старшей школе?
Инь Янь закусил губу:
— В то время все мои мысли были заняты учебой, я об этом не думал.
В школьные годы Инь Янь выглядел совсем неплохо: на лице не было юношеских прыщей, даже старомодная школьная форма сидела на нем безупречно, подчеркивая узкую талию и длинные ноги. Поклонников вокруг, естественно, хватало, но он их просто не замечал — ведь в его глазах всегда был кто-то другой.
Настроение Шэн Чи необъяснимо улучшилось, уголки его губ приподнялись в легкой улыбке, и он спросил снова:
— А сейчас есть те, кто добивается твоего расположения?
Не будем кривить душой: всего пару дней назад Цзи Линь передал ему подарок от первой красавицы филологического факультета.
Инь Янь честно признался:
— Есть.
— И ты… — глаза Шэн Чи слегка блеснули. — Согласился?
Инь Янь покачал головой:
— Подарок я уже вернул.
— Хорошо, — Шэн Чи улыбнулся уголками губ. — Хоть наши отношения и фальшивые, на время действия контракта я бы хотел, чтобы ты воздержался от подобного. К тому же ты сейчас студент, не стоит тратить мысли на чувства. Если тебе нужны подарки, я могу сам тебе их купить.
Хотя Инь Янь знал, что всё это лишь игра, на душе у него потеплело, и он послушно кивнул.
Шэн Чи продолжил:
— Задам еще один интимный вопрос.
Инь Янь ответил:
— Слушаю.
— Если в твоем сердце уже установлены настоящие любовные отношения, — спросил Шэн Чи, — через сколько времени ты сможешь принять глубокий поцелуй?
Услышав это, Инь Янь опешил.
— Ну… — У Инь Яня не было опыта в отношениях, он понятия не имел, как на это отвечать, и мог лишь наугад назвать срок: — Наверное, через полгода.
— Полгода? — Шэн Чи не удержался от смеха. — То есть шесть месяцев.
Инь Янь не совсем понял, чему смеется Шэн Чи, и растерянно спросил:
— Это слишком быстро?
— Нет, — Шэн Чи покачал головой. — Я просто хотел узнать. Переживаю, что если бабушка спросит меня, на какой стадии мы находимся с моим маленьким парнем, я не буду знать, что ответить.
Инь Яня задело обращение «маленький парень», и он парировал:
— А вы сами через сколько смогли бы принять его?
— Я? — Шэн Чи говорил ленивым, обладающим особым магнетизмом голосом: — Если я люблю человека, то мне хочется целоваться с ним каждую секунду.
Лицо Инь Яня мгновенно вспыхнуло. Каждую секунду… каждую секунду…
— Но если ты допускаешь поцелуи только через полгода, — Шэн Чи повторил его слова и, склонив голову, задумался, — то, когда бабушка нас спросит, я скажу, что мы вместе уже два года.
Шэн Чи усмехнулся:
— За два года ведь можно дойти и до близости?
— …
Щеки Инь Яня мгновенно налились пунцовым цветом.
Даже если такого дня никогда не настанет, от одной мысли об этой картине у Инь Яня перехватило дыхание. Глядя на Шэн Чи, он пробормотал:
— Нам… нам обязательно обсуждать такие откровенные темы?
Он спрашивал очень серьезно, широко распахнув глаза, и в его блестящих зрачках отражалась особенная чистота.
Шэн Чи с усмешкой прищурился, оперся правым локтем о столик, подпер подбородок ладонью и стал внимательно его рассматривать.
Этот жест произвел на Инь Яня еще более сильное визуальное впечатление.
Он чувствовал, что они слишком близко — так близко, что он мог рассмотреть идеальные, словно выверенные линейкой, черты лица Шэн Чи. Его черные, как тушь, брови нависали над светлыми глазами, делая взгляд невероятно нежным и притягательным.
Шэн Чи приподнял бровь и с едва уловимым, безмолвным давлением спросил:
— Слишком откровенно?
Инь Янь пробормотал:
— …Нормально.
Ну конечно, ты ведь мой кумир!
Что бы ты ни сказал, всё правильно.
Инь Янь одновременно презирал себя за слабохарактерность и думал: это же Шэн Чи!
Не говоря уже о степени откровенности — если бы однажды Шэн Чи попросил его о чем-то запредельном, он бы сделал всё возможное, чтобы удовлетворить желание своего кумира!
Шэн Чи улыбнулся и хотел было что-то добавить:
— Я…
В этот момент черный телефон, лежащий на столике, внезапно зазвонил. Оба взгляда одновременно устремились к экрану.
Там высветилось имя: «Пёс Сюй».
Шэн Чи протянул руку, взял телефон и сказал Инь Яню:
— Сначала отвечу на звонок.
Инь Янь кивнул.
Хотя Шэн Чи и сказал, что ответит на звонок, он не встал, а лишь сменил позу, облокотившись на край дивана. Согнув длинные ноги, он положил левое запястье на колено, а указательным пальцем начал лениво поглаживать ткань брюк.
Неизвестно, что сказали на том конце, но Шэн Чи на мгновение замер, а затем, тихо рассмеявшись, выругался:
— Вали отсюда.
Голос Шэн Чи был хрипловатым, низким и приятным для слуха, с легким придыханием.
— Приеду и отдам тебе песню?
— Тогда не приеду, она всё равно не для меня написана.
— С тобой это никак не связано.
— Твоя группа в полном беспорядке, а ты еще находишь время лезть в мои дела…
Его интонации звучали лениво и завлекающе, слова — непринужденно и естественно. Инь Янь не мог не смотреть на него с любопытством.
В этот момент Шэн Чи, будто почувствовав взгляд, тоже посмотрел на него.
— …
Глаза Шэн Чи были глубокими, и когда он смотрел в ответ, это ощущалось как удар прожектором. Инь Янь почувствовал, как задрожали кончики пальцев. Он, сдерживая бешеное сердцебиение, выдержал взгляд несколько секунд, прежде чем нарочито спокойно перевел глаза в сторону.
Увидев это, Шэн Чи усмехнулся и задумчиво склонил голову.
Казалось, ребенок с самого прихода в дом чувствовал себя скованно: сначала послушно сидел на диване, а теперь сидит, подогнув ноги, совсем крошечный и не занимающий места — точно щенок породы той-терьер, который впервые попал в дом и всего боится.
Шэн Чи внезапно посетила странная мысль: интересно, будет ли он таким же послушным, если посадить его в чашку?
На другом конце провода выразили протест его молчанию. Шэн Чи пришел в себя, посмеявшись над своей нелепой фантазией, и отказал:
— Не приеду, у меня сегодня нет времени, как-нибудь в другой раз.
Он повесил трубку.
Шэн Чи выпрямился:
— Сюй Боянь, знаком?
Инь Янь опешил и с легким удивлением произнес:
— Тот, кто звонил… это вокалист группы Sunny, Сюй Боянь?
Шэн Чи едва заметно приподнял бровь:
— Нравится он тебе?
— …Нет. — Инь Янь приоткрыл рот. — Мой сосед по комнате очень любит эту группу.
Группа Sunny — очень популярная в стране андеграундная рок-группа, вернее сказать, они стали популярны еще десять лет назад.
Хотя Инь Янь был преданным фанатом Шэн Чи, он слышал о славе Sunny. Изначально в группу входили вокалист Сюй Боянь, барабанщик Дайдай, басистка Пэй Ши, клавишник и лидер А-Бай и гитарист Су Ли.
Но три года назад Су Ли погиб в автокатастрофе, и теперь гитариста Sunny зовут Ли Чжунь.
Задумавшись, Инь Янь понял, что знакомство Шэн Чи с Сюй Боянем ничуть не удивляет.
Оба талантливы, оба обладают выдающимся характером — выдающиеся люди притягиваются друг к другу.
Шэн Чи спросил:
— Тебе нравится их музыка?
Инь Янь ответил честно:
— Неплохо.
Шэн Чи слегка прищурился, будто заинтересовавшись:
— А моя?
Инь Янь:
— …Хм.
Шэн Чи:
— «Хм» — это что значит? Нравится или нет?
Инь Янь прикусил губу:
— Нравится.
Сказав это, он мысленно добавил: «Безумно сильно нравится».
Шэн Чи приподнял бровь:
— Так чье исполнение тебе кажется лучше: мое или Сюй Бояня?
Этот вопрос был таким прямолинейным, что застал Инь Яня врасплох.
И в то же время заставил его почувствовать, что Шэн Чи ведет себя по-детски, что показалось Инь Яню забавным.
Бесспорно, в его сердце на первом месте всегда Шэн Чи.
Но Сюй Боянь — друг Шэн Чи…
Инь Янь ответил так, чтобы никого не обидеть:
— Оба поют хорошо.
Голос Шэн Чи прозвучал тихо и низко:
— Я очень ревнив.
Эти слова, сказанные без причины, привели Инь Яня в замешательство:
— Что?
Шэн Чи смотрел на него, взгляд остановился на слегка приоткрытых губах Инь Яня, затем невозмутимо переместился в сторону. Он опустил голову, разблокировал телефон и с легкой улыбкой сказал:
— Ничего. — Его тон был легким и быстрым.
Инь Яню стало еще любопытнее, что скрывалось за этими словами. Мимолетное «ничего» терзало его сердце куда сильнее, чем полное молчание.
Возможно, люди искусства любят оставлять такую недосказанность, считая это крутым.
Но Инь Янь знал, что Шэн Чи не притворяется крутым — он просто такой человек.
И он знал, что эта недосказанность Шэн Чи несет в себе глубокий смысл.
Как-то раз Шэн Чи участвовал в интервью. В тот момент он только что выпустил четвертый альбом, в котором была песня под названием «Пустошь». Общий тон песни был довольно печальным, и ведущий, который хорошо подготовился, спросил: в тексте песни говорится, что вид слез заставляет смягчиться сердцем, неужели в реальной жизни «король сцены» Шэн тоже может стать мягче, увидев чьи-то слезы?
Ведущий рассчитывал, что Шэн Чи начнет рассказывать о своем творчестве, что позволило бы углубиться в интервью.
Кто бы мог подумать, что Шэн Чи пойдет другим путем. Подумав, он ответил: «Слезы, пожалуй, могут меня только возбудить».
Эти слова вызвали шум в зале, и кто-то из зрителей ехидным голосом спросил: «Король, и как же они вас возбуждают?»
Ведущий тут же вмешался: «Мужская часть фанатов, давайте без эмоций, ваш кумир имел в виду женщин». Однако Шэн Чи лишь усмехнулся: «Не факт».
Весь зал снова пришел в возбуждение, а ведущий чуть не упал на колени, вздыхая: «Вот что значит истинный человек искусства».
Как и следовало ожидать, после выхода того выпуска появилась новая тема для обсуждений — «загадочная сексуальная ориентация Шэн Чи». Фраза «не факт» привела к резкому росту числа фанатов-мужчин, а позже стала обязательной шуткой во время интервью с ним.
Инь Янь тоже смотрел то интервью, и после него ему показалось, что Шэн Чи просто играет не по правилам — заставляет людей так много додумывать.
Как сейчас…
Ох! Это всё психология фаната — в словах Шэн Чи не было ничего, что заслуживало бы таких фантазий, но он ничего не мог с собой поделать, всё время пытаясь разгадать скрытый смысл кумира.
— Что хочешь съесть на обед? — внезапно спросил Шэн Чи. — Есть предпочтения?
Инь Янь внезапно вернулся в реальность, взял телефон и глянул на время — уже полдень.
— Мне всё равно.
Шэн Чи:
— Тогда закажем то, что люблю я. Ты ешь острое?
Инь Янь сказал:
— Ем.
Через пять минут.
Шэн Чи сделал заказ, убрал телефон и сказал:
— Это ресторан домашней кухни, вкус там неплохой.
Закончив, он надавил одной рукой на ковер и встал:
— Доставят через двадцать минут. Сейчас делать нечего, хочешь подняться наверх?
Инь Янь, услышав приглашение Шэн Чи, был польщен:
— Можно?
Шэн Чи посмотрел на него и с долгой, нежной улыбкой, передразнивая его тон, ответил вопросом на вопрос:
— А как ты думаешь?
— …
Шэн Чи направился наверх:
— По пятницам сюда приходит домработница, убирается, а в остальное время здесь никого нет. Просто считай это своим съемным жильем. Когда приедет бабушка, главное — не проговорись.
Поднявшись наверх, Инь Янь понял, почему первый этаж был таким чистым: кроме трех спален, на втором этаже была огромная студия. Пианино, гитары и другие инструменты были повсюду, а на полу валялись ноты и смятые бумажные комки.
Слово «помойка» подходило бы сюда как нельзя лучше.
— …Немного беспорядок. — Шэн Чи открыл дверь студии, тихо кашлянул, нагнулся, поднял разбросанные по полу ноты и положил их на крышку пианино. — Не люблю, когда другие наводят порядок в моих вещах. Стоит кому-то убраться, и я перестаю находить свое место.
Инь Янь был с ним полностью согласен.
Он стоял в дверях, разглядывая всё вокруг — в комнате не было окон из-за звукоизоляции, и даже днем там было сумрачно, как в тихом лесу.
Те самые легендарные аранжировки и трогающие за душу тексты рождались именно в этом «лесу».
Хотя Инь Янь не разбирался в музыке, на одно мгновение ему показалось, что он «слышит» язык этой комнаты, и всё, на что падал взгляд, казалось прекрасными музыкальными нотами.
Он, словно исследователь, осторожно изучал мир своего кумира.
Сделав шаг, он медленно вошел внутрь и вдруг на что-то наступил. Опустив взгляд, он увидел смятый, а затем снова расправленный нотный лист.
Инь Янь поднял его и спросил:
— Вам еще нужен этот листок?
Шэн Чи обернулся, подошел, заглянул в его руки, и на его лице появилось выражение пренебрежения к ненужной вещи. Он забрал лист, снова смял его в комок и бросил в мусорную корзину:
— Забей.
Инь Янь взглянул на это «вдохновение», почти вываливающееся из корзины, и не удержался от вопроса:
— Вы обычно творите в этой комнате?
— В основном всё здесь завершается, — сказал Шэн Чи. — Совсем не так, как ты себе представлял, да?
Инь Янь покачал головой:
— Вполне нормально.
Сказав это, он решил, что ответил слишком сухо, и тут же принялся искренне оправдывать кумира:
— На самом деле, комнаты художников всегда такие. Беспорядок без грязи — это и есть искусство.
Шэн Чи моргнул и внезапно рассмеялся:
— Вы, фанаты, все такие.
Инь Янь смотрел на улыбающееся лицо Шэн Чи, немного опешив.
Шэн Чи смотрел на него и произнес медленно:
— Подписал контракт, даже не прочитав, дважды встретились, и ты уже рискнул в одиночку приехать сюда на такси, а теперь еще и осыпаешь меня комплиментами.
Инь Янь замер и смущенно пробормотал:
— Вы ведь не «кто-то другой».
Не говоря уже о том, чтобы приехать на такси — даже если бы пришлось лететь через половину земного шара, он бы всё равно приехал.
— Верно, я не кто-то другой. И да, — Шэн Чи на мгновение рассмеялся, вспомнив что-то еще: — Давай сменим обращение. Перестань «выкать», звучит так, будто я состарился на десять лет.
— Тогда… как, по-твоему, лучше обращаться? — спросил Инь Янь.
— И это тоже должен придумывать за тебя кумир? — Шэн Чи с улыбкой в глазах подсказал: — Просто подумай, как люди называют друг друга после свадьбы.
После свадьбы?
Инь Янь задумался.
После свадьбы…
После свадьбы обычно называют…
В голове внезапно промелькнуло одно обращение, и лицо Инь Яня начало краснеть.
Шэн Чи:
— Как обычно называют друг друга после свадьбы?
— …
Инь Янь подавился, пальцы сжались в кулаки, а лицо покраснело еще сильнее.
http://bllate.org/book/26275/3147171
Готово:
