Это подарок, ничего особенного, надеюсь, ты не против.
Лу Сичжу с радостью взял из рук Шэнь Тинланя небольшой открытый мешочек и достал оттуда шерстяной шарф. Хотя в этот сезон им еще не пользовались, не пройдет и нескольких месяцев, как наступит осень, и тогда он придется как нельзя кстати.
Шарф был очень мягким, нежного бежевого цвета — спокойным и умиротворяющим, совсем как доктор Шэнь, от него веяло душевным теплом.
Лу Сичжу зажмурился от улыбки и, не в силах выпустить вещь из рук, любовно поглаживал ее, а на его щеках в крошечных ямочках разливалась сладость, напоминающая спелый финик.
Спасибо, доктор Шэнь, мне безумно нравится. Теперь, когда в эту осенне-зимнюю пору со мной шарф, подаренный доктором Шэнем, мне больше никогда не будет холодно.
Шэнь Тинлань слегка смутился от такой похвалы, с улыбкой опустил голову и помешал ложечкой кофе, источавший легкую горчинку.
Шэнь Тинлань, ты что, пришел сюда на свидание?!
В тот самый момент, когда Лу Сичжу на крыльях счастья предавался мечтам, его барабанные перепонки резанул холодный, жесткий голос. Презрение и недовольство, звучавшие в тоне этого человека, заставили Лу Сичжу слегка нахмуриться и поднять взгляд на говорившего.
К ним широкими, злыми шагами направлялся молодой человек в черной рубашке с обтрепанными краями. В его дерзких, бунтарских чертах лица бушевали беспокойство и тревога, перемешанные с ядовитой, колючей брезгливостью, а опущенные уголки рта выдавали глубокое недовольство. Он напоминал взъерошенного льва, чья территория подверглась чужому вторжению, и который готов рычать на нарушителя покоя.
Знакомый доктора Шэня?
Лу Сичжу бросил взгляд на Шэнь Тинланя и заметил, что тот мгновенно побледнел. Его некогда кроткие, подобные водной глади глаза выглядели так, словно их разбил свирепый шторм, превратив в хаос усеянный осколками мягкий свет заката.
С звонким стуком серебряная ложечка выскользнула из пальцев Шэнь Тинланя и ударилась о край чашки с мелким узором из розовых бутонов, издав пугающе резкий звук.
Лу Сичжу задумался: судя по всему, знакомство тут далеко не обычное.
Поскольку в сюжете, выданном системой, роли Шэнь Тинланя не было, Лу Сичжу знал о нем немного, но теперь...
Интуиция преданного поклонника подсказывала Лу Сичжу, что визитер явно не к добру, и к тому же...
Мысленно оценив новоприбывшего, Лу Сичжу горько заплакал про себя.
Тот схватил Шэнь Тинланя за запястье и грубо рывком поднял со стула. Его густые суровые брови сошлись на переносице, а нескрываемая агрессия прямой волной давила на Шэнь Тинланя.
Это еще что значит? Я еще не дал согласия на расставание, а ты уже нашел какого-то сопливого слабака и развлекаешься с ним тут?!
Шэнь Тинлань плотно сжал тонкие губы, напоминая согнутую бурей ветку грушевого дерева — бледную и чахлую. Его вечно мягкие, спокойные глаза с болью уклонялись от чужого взгляда, а ресницы беспомощно и сильно дрожали.
Он боялся его.
Лицо Лу Сичжу ожесточилось. Он шагнул вперед, вклинившись между ними, перехватил руку нападавшего и с силой отдернул ее вниз.
Какое твое дело? Доктор Шэнь волен обедать с кем захочет! Даже будь ты его парнем, и то не имел бы права указывать, не говоря уже о каком-то бывшем!
Парень замер. Его свирепый взгляд мгновенно переметнулся на Лу Сичжу — он никак не ожидал, что этот хрупкий на вид мальчишка окажется таким сильным.
Он задрал подбородок и презрительно бросил:
— Не лезь не в свое дело! Шэнь Тинлань — мой человек, и пока я хоть день не дам добро на расставание, он будет послушно сидеть возле меня. Не веришь — спроси его самого!
С этими словами он злобно ухмыльнулся, оголив острые белые зубы. На его красивом, но жестком лице читалось абсолютное торжество — он был явно уверен, что Шэнь Тинлань не посмеет вымолвить ни единого слова возражения.
Лу Сичжу же лишь склонил голову набок и усмехнулся, а в приподнятых уголках его глаз сквозило чистое веселье, будто он столкнулся с умалишенным. Его чуть изогнутые губы таили глубокий смысл, источая насмешку в каждом движении.
Покрутив пальцем на руке, он с напускной шутливостью протянул:
— Эй, братец, повернись-ка кругом, дай на твою косичку посмотреть.
Чего... чего?! — тот уставился на него, совершенно не понимая, к чему клонит собеседник.
Лу Сичжу преувеличенно широко открыл рот, похлопал себя по груди и с улыбкой произвел:
— Неужели ты и правда недобитый цинский маньчжур? Ого, раз дожил до наших дней, значит, ты либо черепаха, либо водяной тритон!
Тут парень наконец сообразил, что Лу Сичжу его оскорбляет, и ринулся вперед, желая преподать наглецу урок:
— Ты вообще в курсе, кто я такой, твою мать?!
Лу Сичжу легко качнулся в сторону, без труда увернулся от удара, перехватил его руку, заломил ее за спину и впечатал парня прямо в столешницу. К сожалению, из-за этого пострадал нетронутый пирог — его почти целиком размазало по лицу нападавшего, оставалось лишь с сожалением покачать головой.
Лу Сичжу с недоброй усмешкой придвинулся ближе:
— Что такое? Твой папаша — Ли Ган?
Взбешенный парень взревел от злости:
— Лучше отпусти меня по-хорошему, иначе я устрою тебе весёлую жизнь!
Лу Сичжу изобразил испуг, однако его тон звучал до того противно, что у любого свело бы зубы:
— Ой, как же мне страшно-то~
В этот момент к их столу подошел менеджер ресторана и вежливо предупредил, что выяснять отношения следует на улице, в противном случае персонал будет вынужден вызвать полицию.
Только тогда Лу Сичжу с улыбкой разжал пальцы и прикрыл собой улетевшего мыслями невесть куда Шэнь Тинланя.
— Это он первый полез. Если уж кого и выгонять, так это его.
Менеджер ресторана не хотел портить отношения с клиентами, но и жертвовать комфортом остальных посетителей ради одного скандалиста не собирался, поэтому без промедления преградил тому путь:
— Молодой господин Гао, прошу вас.
Гао Цзю злобно показал Лу Сичжу жест, изображающий перерезание горла, и бросил ледяной взгляд на прятавшегося за его спиной Шэнь Тинланя, но даже не смог разглядеть полу его одежды, после чего в ярости удалился.
Девушка-спутница, которая все это время отсиживалась в стороне, больше оставаться не решалась: она спешно схватила сумочку и, опустив голову, быстро ретировалась.
Лишь после этого Лу Сичжу с беспокойством обернулся к Шэнь Тинланю, поднял оставленную на стуле коробочку с подарком и увел его подальше от посторонних глаз.
Доктор Шэнь, вы в порядке?
Лицо доктора Шэня выглядело еще более жутко, чем при их первой встрече: его белая, утонченная кожа покрылась густой испариной.
Лу Сичжу торопливо вытащил салфетку и принялся промокать ему лицо, ощущая острую жалость в глубине души — насколько же сильным должен быть страх, если одна лишь случайная встреча приводит человека в такое состояние?
Лишь спустя долгое время Шэнь Тинлань шевельнул губами, обессиленно забрал салфетку из рук Лу Сичжу и выдавил из себя бледную улыбку.
— Прости. Я ведь пригласил тебя отметить день рождения, а все закончилось вот так.
У Лу Сичжу защемило сердце, а в груди отчаянно забился испуганный птенчик: доктор Шэнь был донельзя добр и даже в такой ситуации думал лишь о том, что доставил кому-то неудобства.
Ничего страшного. Главное, чтобы вы были в порядке, тогда и я успокоюсь.
Шэнь Тинлань обессиленно прислонился к холодной стене; его снежно-белая рубашка, подчеркивавшая благородную бледность кожи, теперь казалась тусклой, словно весь он покрылся серой пылью.
Гао Цзю, младший господин из семьи Гао, мой бывший парень. Но... клянусь, мы действительно расстались, к тому же у него уже есть невеста, свадьба назначена на следующий месяц. Я не знал, понятия не имел, что снова столкнусь с ним, они же лично мне обещали...
Под конец Шэнь Тинлань и вовсе заговорил бессвязно, а его темные сияющие глаза источали такой ужас, что спрашивать о чем-то дальше было просто жестоко.
Лу Сичжу поспешно похлопал его по спине, успокаивая мягким голосом:
— Все хорошо, все прошло, он уже ушел. Сначала я отвезу вас домой, а об этом поговорим как-нибудь в другой раз.
Шэнь Тинлань молча смотрел на него, внезапно осознав, что глаза Лу Сичжу, всегда излучавшие чистое веселье, вовсе не так просты и мягки, какими казались — в них читалось океаническое терпение и твердость.
Он выглядел намного младше самого Шэнь Тинланя, на его лице все еще сохранялась наивность человека, не познавшего суровой изнанки взрослого мира, однако перед лицом опасности он сохранял абсолютное спокойствие и выдержку, играючи переломив ход ситуации.
Пожалуй, это хладнокровие передалось и ему: бешеный пульс Шэнь Тинланя начал постепенно замедляться, а к губам вернулся слабый намек на краску.
Спасибо, довези меня до подъезда, я хочу немного пройтись один.
Лу Сичжу не стал настаивать, понимая, что Шэнь Тинлань — взрослый мужчина, у которого есть свои способы справляться с эмоциями. Излишняя назойливость вызвала бы у него лишь раздражение.
Усадив мужчину в машину, Лу Сичжу вдруг сник.
Его божество, его нежный уник — пропало, все пропало!!
Он в страшном сне не мог представить, что Шэнь Тинлань окажется пассивным партнером!
Будь речь лишь о бывшем парне, для него это сущие пустяки. Но раз дело в ролях в постели — извините, менять пейринг он категорически отказывался, со слезами на глазах изображать актив он точно не собирался!
В тот самый момент, когда он предавался отчаянию и терзал собственную грудь от горечи, позади раздался знакомый недовольный голос, от которого Лу Сичжу подпрыгнул всем телом.
Лу Сичжу? Ты что здесь делаешь?!
О небеса, с чего это вдруг его угораздило встретить здесь Юэ Муши? К счастью, Шэнь Тинлань уехал чуть раньше, иначе...
Мысленно похлопав себя по трепещущему сердечку, Лу Сичжу моментально взял себя в руки, озарил лицо чистой, обаятельной улыбкой и обернулся.
И вот стоило ему повернуться, как перед глазами предстала картина, стоившая целой жизни!
Улицы заливал мертвенно-бледный свет фонарей, набрасывая на окружающий пейзаж тонкий слой инеевого серебра. Ночной воздух все еще хранил остатки дневного зноя, разнося вокруг шумную летнюю духоту. Из ресторана неподалеку доносились звуки чарующей скрипки, добавляя нотку очарования в прекрасный вечерний пейзаж.
Однако ничто из этого не могло сравниться с тем, кто стоял сейчас под фонарем.
Лу Сичжу ошеломленно приоткрыл рот: неужели он видит небожителя?
Мужчина обладал стройной фигурой, кожа его излучала нежное сияние нефрита, брови напоминали холодный морозный меч, а глаза — чистую ледяную луну. Белый костюм сидел на нем безупречно, уподобляясь горному снегу — прохладный и благородный, свободный от мирской пыли. Воротник был застегнут наглухо, не обнажая ни единого дюйма груди, что придавало его облику отстраненную, ледяную неприступность. Золотая брошь в виде птичьего пера ярко сверкала в лучах света, разбавляя монохромность черного и белого.
В нем не было внешней агрессии и подавляющей властности Юэ Муши — напротив, он походил на небожителя, парящего среди облаков, к которому страшно приблизиться; но в то же время он не излучал ту струящуюся мягкость и доступность, как Шэнь Тинлань, напоминая скорее горную заводину, к которой хочется подойти ближе, чтобы разглядеть ее тайны.
Лу Сичжу.
Лу Сичжу?
Лу Сичжу!
Лу Сичжу резко пришел в себя и заметил, что Юэ Муши уже давно стоит прямо перед ним, прожигая его полными ярости карими глазами.
Он виновато улыбнулся и невинно захлопал ресницами:
— Я пришел сюда поужинать с другом.
Юэ Муши бросил косой взгляд назад: к счастью, Мо Гу находился на достаточном расстоянии и вряд ли мог разобрать их слова.
Изначально они планировали поужинать в этом месте все вместе, однако, едва выйдя из машины, он заметил у дороги знакомый силуэт.
Он хотел сделать вид, что ничего не заметил, но выражение глубокой скорби на лице Лу Сичжу было таким сильным, что казалось, тот вот-вот расплачется. Тогда Юэ Муши подумал отправить ему сообщение и узнать, в чем дело.
Кто же знал, что эта болтливая гузка Мо Гу во весь голос окликнет Лу Сичжу по имени и с дурацким азартом предложит:
— Брат Юэ, это же Лу Сичжу! Давай позовем его присоединиться, заодно все познакомимся.
Юэ Муши холодно зыркнул на него, в очередной раз убедившись, что этот бестактовый тип невероятно раздражает — если бы не нужда добыть информацию о Мо Хэне, он бы давно выгнал его подальше.
Мо Гу же чувствовал себя жутко обиженным: разве он не заметил, что Юэ Муши сам намеревался портить отношения с этим придурком, и не попытался подтащить Лу Сичжу поближе, чтобы тот наконец оставил пустые надежды?
Делать было нечего, Юэ Муши пришлось подойти и перекинуться с Лу Сичжу парочкой фраз, никак не ожидая, что этот парень застынет с дурацким видом, пялясь куда-то ему за спину и витая в облаках.
— Друг? Сколько их было?
— Один.
Лицо Юэ Муши мгновенно потемнело. Один? Выходит, они были наедине!
Мужчина или женщина?
Лу Сичжу рассеянно бросил:
— Мужчина.
Старые связи обрываются, а новые нарождаются — система все-таки благоволила ему: стоило проводить Шэнь Тинланя, как судьба тут же преподнесла ему супер-пупер-мега-красавца!
До чего же хорош, просто идеальное попадание в его вкус!
Лу Сичжу мысленно сглотнул слюну: на сей раз он мог поручиться головой — перед ним стопроцентный, непревзойденный альфа! Никаких сомнений!
Мужчина?!
Лицо Юэ Муши помрачнело еще на три оттенка, и он пристально окинул Лу Сичжу взглядом — это хрупкое нежное личико всегда было любимой мишенью для всяких проходимцев.
Негодяй, стоит оставить его без присмотра хоть на день, как он тут же начинает привлекать всякую мошкару!
Что это у тебя в руках?
А?
Лу Сичжу растерянно посмотрел на коробку, которую держал в руках, и не успел опомниться, как Юэ Муши вырвал ее у него.
Стоило Юэ Муши бросить на содержимое лишь один взгляд, как его глаза налились кровью.
Лу! Си! Чжу!
http://bllate.org/book/26266/3146279
Готово:
