Ся Хайцы ещё ощущал на себе прохладу ночного дождя. Едва переступив порог почтовой станции, он почувствовал, что установленные им ранее защитные барьеры были нарушены. В тот же миг кровь в его жилах словно хлынула вспять, а холод был настолько пронзительным, что он едва мог заставить себя сделать шаг вперёд.
Множество леденящих душу догадок пронеслись у него в голове. Ся Хайцы глубоко вздохнул и вошёл в комнату. Навстречу ему ударил густой запах крови, смешанный с ароматом ночных трав, и этот удар был настолько неожиданным, что он застыл на месте. Кровь… он боялся даже представить, что произошло, и, стиснув зубы, не мог унять дрожь во всём теле.
— Е Фаньсин? — позвал Ся Хайцы. В его голосе сквозили скрытый страх и дрожь; казалось, он сам насквозь промок под холодным проливным дождём. Он отчаянно пытался ухватиться хоть за что-то, чтобы унять охватившее его смятение. — Я вернулся…
Е Фаньсин услышал его голос и хотел было сесть, чтобы сказать, что с ним всё в порядке, но понял, что не может пошевелиться. Он совершенно не чувствовал своего тела и в шоке спросил у Системы:
— Ты же говорила, что всё будет хорошо?
— Когда я такое говорила… Через три дня всё пройдёт. Придумай что-нибудь, через три дня разыграешь воскрешение, главное — не дай главному герою заподозрить, что ты откинулся.
Чистый лунный свет струился сквозь окно, освещая бледное лицо юного принца, лежащего на полу. В безмятежном сиянии казалось, будто он просто погрузился в глубокий сон. Кровь на полу уже начала подсыхать, но рана на груди всё ещё выглядела пугающе, а окровавленные одежды напоминали распустившийся цветок гибискуса.
Е Фаньсин молчал. Его сознание было ясным, но он не чувствовал своего тела и мог лишь наблюдать, как Ся Хайцы медленно пробирается сквозь темноту. Тот несколько раз споткнулся, прежде чем в полном изнеможении сесть рядом. В темноте Е Фаньсин видел, как Ся Хайцы опустил глаза. На его лице не дрогнул ни один мускул, он казался статуей, наполовину ушедшей в тень, словно из него вынули все чувства, лишив последних сил.
Снаружи доносился тихий шум дождя, который постепенно стихал, и влажный воздух разбавил удушливый запах крови. Но в то же время аромат гибискуса, до этого едва уловимый, стал ощущаться гораздо сильнее. Маленькая Белая Птичка влетела через оконную раму и приземлилась рядом с Ся Хайцы, храня молчание.
Е Фаньсин думал, что так они и просидят в этой тишине до самого рассвета. Ночь была глубокой, дождь утих, и, несмотря на невозможность пошевелиться, он начал постепенно проваливаться в сон. Продержавшись лишь недолгое время, он забылся сновидениями.
Спустя долгое время он внезапно услышал сдавленный всхлип. Едва очнувшись, он увидел, как Ся Хайцы вытащил из-за пазухи меч. Вместе с ним из складок одежды показалась бамбуковая дощечка, а при движении блеснул край кисточки от меча.
Рука Ся Хайцы вмиг замерла. Слёзы покатились из покрасневших глаз, и, даже стиснув зубы, он не смог сдержать звериного стона. Пальцы, сжимавшие рукоять меча, побелели от напряжения, а челюсти дрожали — он был на грани срыва.
Отпечаток души, спрятанный в кисточке, слабо засветился и полетел обратно к межбровью Ся Хайцы, неся с собой все воспоминания о минувших днях.
«…» Е Фаньсин почувствовал, что его пробуждение через три дня станет настоящей катастрофой. Оставалось лишь надеяться, что Ся Хайцы проявит уважение к древним обычаям и не станет кремировать его «труп».
Ся Хайцы полуприкрыл глаза, и перед его внутренним взором начали проплывать картины прошлого. С момента появления «Ся Хайцы» до того, как Е Фаньсин встал у окна, глядя на Маленькую Белую Птичку, и, наконец, до пронзившего сердце удара меча. Отпечаток медленно таял, оставляя в памяти застывшее лицо Е Фаньсина — красивое, ошеломлённое и, казалось, не ведающее боли.
Е Фаньсин воочию наблюдал, как его собственная глупая смерть крутится в голове у Ся Хайцы, и уже жалел, что не продолжил спать, вместо того чтобы в полном сознании лицезреть эту неловкую сцену.
Ся Хайцы подобрал выпавшую кисточку, спрятал её в рукав и, сжав кулаки, чтобы унять дрожь, осторожно поднял тело Е Фаньсина и вынес его со станции.
Дождь уже давно прекратился. В лунном свете Ся Хайцы шаг за шагом шёл по пустынной окраине города. Тело Е Фаньсина, остывшее и неподвижное, холодело на ночном ветру. Путь до города был неблизким, но каждый шаг казался бесконечным, словно тянущимся тысячи лет. Кровь в жилах Ся Хайцы стыла от ветра, но сердце жгло огнём. Он медленно брёл сквозь тяжёлую ночную тьму, спотыкаясь на каждом шагу.
Е Фаньсин договорился с Системой и на короткое время отделил своё сознание, чтобы перевести дух. Он сидел на плече Ся Хайцы, касаясь его щеки, и смотрел на собственное бледное лицо.
«Не знал, что выгляжу так хорошо, — подумал Е Фаньсин, глядя на закрытые глаза своего тела, но тут же потерял интерес. — Раньше, когда мы выходили из города, дорога не казалась такой длинной».
В этот момент сознание Е Фаньсина ощутило холод: по щеке Ся Хайцы, к которой он прижался, скатилась капля. Он поднял голову — даже мелкий дождь уже прекратился.
Ся Хайцы не издал ни звука. Его глаза покраснели, на щеках застыли слёзы, но он казался совершенно спокойным. Внезапно порыв ветра смахнул слезу с его щеки, словно невидимая рука. Впереди показались городские ворота.
Е Фаньсин сжался в крошечный невидимый комочек, стёр влагу со щеки Ся Хайцы и беззвучно пробормотал:
— Надеюсь, ты не собираешься хоронить меня заживо, вылезать из могилы — то ещё удовольствие.
Стражники на стене уже заметили человека у ворот и подали знак проверить, кто это. Один из охранников, зевая, подошёл к воротам и прокричал:
— Кто там? Комендантский час давно прошёл, ворота закрыты!
Ся Хайцы замолчал на мгновение, подавляя боль, и прохрипел:
— Это я. Я жду человека.
При свете факелов со стены стражник разглядел черты лица Ся Хайцы и усмехнулся:
— А, это Бессмертный Наставник! Не видел, чтобы вы выходили из города раньше… А что это у вас за спиной?
Стражник махнул рукой, приказывая открыть ворота. Ся Хайцы был частым гостем у принца, и они не раз его видели. Раньше наставник всегда улыбался, а сейчас выглядел серым, измождённым, словно с ним случилось нечто страшное.
Ворота отворились, Ся Хайцы вошёл внутрь. В лунном свете стражник невольно разглядел лицо человека у него за спиной и в ужасе опустился на колени:
— Его Высочество наследный принц…
Увидев это, стражники с поста поспешили вниз и окружили Ся Хайцы:
— Наставник, что случилось? Мы слышали, что Его Высочество покинул город…
Ся Хайцы чувствовал, как запах крови в воздухе не даёт ему дышать. Даже при вдохе он ощущал привкус гари и крови, и каждое движение отдавалось болью во всех внутренностях. Он хотел казаться спокойным, но сорвался на всхлип:
— Это я. Я принёс его обратно. А если бы я не вернулся…
Если бы он тогда не отправился на встречу со Звездным Владыкой Тяньмином, Небесный Путь не получил бы шанса. Как он мог предположить, что Небесный Путь примет его облик, чтобы выманить Е Фаньсина со станции?
Отпечаток души в кисточке вернул все воспоминания: как Е Фаньсин читал при свечах, как выводил иероглифы на рисовой бумаге, как после его ухода начертал слово Цзы Сяо у костра…
Е Фаньсин не знал, что его попытка запомнить имя главного героя, чтобы не перепутать, тоже была замечена. Ночной ветер стал холоднее, его сознание вернулось в тело. Он лежал на плече Ся Хайцы и, хоть и не чувствовал ничего, всё же ощутил тепло и снова, чувствуя себя в безопасности, погрузился в сон.
Стражники уже заметили рану от меча на груди принца и, ослеплённые кровавым пятном, не могли вымолвить ни слова.
Проходившие мимо патрульные солдаты отдавали честь:
— Ваше Высочество, Бессмертный Наставник.
Но вскоре и они заметили неладное. Такое ранение — любой смертный был бы уже мёртв. Но ведь ещё вчера принц читал книги, а сегодня его забрал Государственный наставник — такого просто не могло произойти.
Внезапно раздались возгласы удивления. В домах поблизости зажглись огни, люди выходили на улицу, спрашивая, что случилось. Вскоре собралась толпа.
Звуки, словно волны, разносились дальше, весть о покушении на принца разлеталась мгновенно. Люди стояли вдоль дороги с покрасневшими глазами, и кто-то не сдержал слёз. Тишина десяти ли главной улицы сменилась плачем.
Ноги Ся Хайцы стали словно налитыми свинцом. Ему требовались все силы, чтобы идти сквозь этот всеобщий траур. На его спине был тот, кто завладел его сердцем. Ещё несколько часов назад они были неразлучны. Он помнил горячее дыхание на своём лице, помнил теплоту его пальцев, помнил, как целовал трепещущие ресницы в аромате цветов софоры, помнил аромат гибискуса.
Чем больше он пытался забыть, тем настойчивее воспоминания проникали в его разум. Когда они вошли в постоялый двор и поднялись в комнату, Ся Хайцы уложил Е Фаньсина на кровать и в оцепенении сполз по стене, уставившись в пустоту.
Появился Звездный Владыка Тяньмин, но не успел он и слова сказать, как взгляд Ся Хайцы заставил его замолчать.
— Если бы не твой зов, как бы он… — Ся Хайцы стиснул зубы и лишь спустя долгое время хрипло выдавил из себя слова, вцепившись в рукоять меча, чтобы унять разрывающую его ярость. — Ты ещё смеешь приходить? Хорошо, очень хорошо…
— Опомнись, — нахмурился Звездный Владыка Тяньмин. — Ты же знаешь, что это… убило его. Я пришёл, потому что увидел, что карта звёзд принца погасла, а огонь его жизни угас. Я молил Небесного Владыку за тебя, чтобы забрать тебя обратно на Небеса.
— Ты проиграл. Он умер принцем, и он действительно умер здесь. Уймись и возвращайся. С твоим талантом у тебя будет шанс унаследовать волю Небесного Пути. Тогда чего ты не сможешь достичь? Бессмертия? Власти над миром? — Звездный Владыка Тяньмин пытался его убедить. — Что бы ты ни пожелал, всё сбудется. Если не можешь забыть — я помогу тебе.
Ся Хайцы дослушал его и хрипло произнёс:
— Уходи.
— Ся Хайцы! — разозлился Звездный Владыка, видя его упрямство. Он зашагал по комнате: — Какой толк оставаться здесь? Смерть человека — как угасание лампы. Я видел по звёздной карте, что его душа скоро рассеется. Ты охраняешь лишь бездушную оболочку!
Е Фаньсин, разбуженный их шумом, снова отделил сознание и, призраком усевшись на плече Ся Хайцы, уставился на старика. «Почему это бездушную?» — безразлично подумал он.
Свечи в комнате колыхались от ночного ветра. Сквозь бумажные окна была видна вся улица — свет горел в каждом доме, люди не могли сомкнуть глаз. Весь город был встревожен состоянием принца.
— …Мы пили с ним вино, укрывались одним зонтом под дождём, — Ся Хайцы смотрел на спящее тело. — Любовались снегом летом, бегали по шумным улицам, делили нежные дыхания в углу переулка… Ты предлагаешь мне забыть об этом?
Звездный Владыка Тяньмин нахмурился:
— Не говори так, Высший Бессмертный. Сейчас ты страдаешь, потому что прошло слишком мало времени. Конечно, больно, когда болеешь, но после выздоровления ты забудешь и не будешь вспоминать. Сто лет в мире смертных — ничто по сравнению с Великим Путём.
— Я страдаю не из-за воспоминаний, — Ся Хайцы перевёл взгляд на него, и глаза его полыхнули, словно угли. — Он мёртв, и я отомщу за него. Поэтому я не вернусь на Небеса.
— Абсурд! Как ты собираешься мстить? Ты убьёшь… — Звездный Владыка вздрогнул, словно от ожога, и испуганно пробормотал: — Как ты можешь идти против Небесного Пути? Мало ли гениев погибло раньше времени? Посмотри на того, кто лежит на кровати, — хочешь повторить его судьбу? Не думай, что тебе всё подвластно…
Е Фаньсин, которого привели в пример как погибшего гения, дёрнул уголком рта. Не понимал он, почему его постоянно приплетают к таким разговорам.
— Мне ничего не подвластно! — глухо взревел Ся Хайцы. Он резко поднялся, и в его голосе сквозили ненависть и слёзы: — Если бы я мог, он был бы жив! Я лучше выберу эти короткие мгновения среди пыли мира, чем твой вечный, безжизненный Путь!
http://bllate.org/book/26259/3145507
Готово:
