Состязание мечей проводится раз в сто лет и издавна имеет лишь два места проведения: первое — Пэнлай, где находится Цзян Инхэ, а второе — Секта Хэхуань.
Секта Хэхуань является нейтральной обителью, чьи воззрения не вполне совпадают с принципами адептов ортодоксальных даосских путей, однако они не чинят зла людям, и называть их заклинателями духов точно нельзя. Глава Секты Хэхуань столетие назад получил тяжелые ранения плоти, поэтому многие дела там ведет замещающий главу Тун Гуйюй.
В Секте Пэнлай состояло множество заклинателей меча, и поскольку на этот раз намечалось великое событие, многочисленные ученики уже давно с нетерпением ждали его, шумно обсуждая предстоящее.
Десять летающих артефактов в виде облачных ладей — размах просто невероятный, — молодой человек в синих ученических одеждах ткнул стоявшего рядом старшего брата. — Разве почтенный глава секты извечно не недолюбливал излишнюю пышность?
Облачные ладьи по форме напоминали облака и увеличивались в размерах при встречном ветре. Они представляли собой огромные судна цвета снега, способные за день преодолеть тысячу ли, и когда они собирались вместе в небесах, это производило совершенно особое, ошеломляющее впечатление.
Ишь о чем задумался, — ответил другой, более старший ученик, скрестивший руки на груди и прижимавший к себе меч. — Состязание мечей бывает раз в сто лет, и оно совсем не похоже на Собрание Героев Мира Культивации, которое проводится раз в десятилетие. К тому же на этот раз на состязание явится и Бессмертный Владыка Сюаньвэй.
Бессмертный Владыка Цзян?! — опешил тот, а затем понизил голос и произнес: — Неужели ради того легендарного ученика, закрывшего врата?
С тех пор как юноша по имени Чан Е вошел в обитель под крылом бессмертного владыки, среди адептов то и дело ходили слухи, что он является последним учеником, закрывшим врата, и Бессмертный Владыка Сюаньвэй больше никогда не станет брать учеников.
Ученик, закрывший врата, — старший ученик скрипнул зубами. — Неужели он тоже окажется таким же монстром, как Ли Хуаньхань или Цинь Цзюнь? К тому же каждый из этих монстров невесть как культивирует, вечно возвышаясь над остальными на голову. По-моему, всё дело исключительно в наставлениях Бессмертного Владыки Цзяна…
Стоило им завести этот разговор, как десять облачных ладей резко качнулись — словно подчиняясь какому-то приказу, они внезапно поплыли вперед.
Все тут же умолкли, а затем увидели, как старшие ученики, управлявшие облачными ладьями, развернулись с носов кораблей, опустились на колени полукругом перед пустомнебом, дружно отстегнули ножны с мечами и сложили руки в почтительном поклоне.
Э-э… это… — какой-то новичок растерянно смотрел на происходящее, собираясь уже спросить, в чем же дело, как стоявший рядом старший брат прижал его за спину, заставляя расстаться с мечом, после чего указал на небо.
Облаченный в синие ученические одежды юноша украдкой поднял глаза и заметил, как среди громогромящих клубящихся облаков над головой парят в небесах семь гигантских белых журавлей — Духов Журавля, а позади них, в пелене облаков, проявилась испускающая серебристое сияние колесница, по краям которой свисали шелковые занавеси со всех четырех сторон.
Это прибыл Бессмертный Владыка Цзян, — раздался совсем тихий голос стоявшего рядом старшего брата. — Снять мечи — значит выразить почтение тысячелетним заклинателям меча. Путешествовать в этот раз вместе с Бессмертным Владыкой Цзяном — редкая для нас удача.
Едва ученики совершили поклон, облачные ладьи стремительно рассеялись, устремляясь вдаль сквозь облака, а следовавшая над ними колесница неспешно и ровно не отставала от них.
Внутри летающего артефакта, влекомого Духами Журавля, Цзян Инхэ еще раз пролистал свежий выпуск свода свитков по оценке мечей, но по-прежнему не отыскал ничего подходящего для Чан Е.
В свитках упоминалось бесчисленное множество прославленных мечей, часть из которых планировалось преподнести на Состязании мечей проявившим себя лучше других ученикам в качестве поощрения младшего поколения заклинателей.
Цзян Инхэ перечитал страницы несколько раз, прикрыл глаза, размышляя про себя, как вдруг расслышал знакомые шаги.
Шаги были до того привычными, что ему даже не потребовалось открывать глаза, чтобы понять: это идет Ли Хуаньхань.
Рядом раздался журчащий звук льющейся заварки, и аромат духовной росы вперемешку с тонким благоуханием чая разлился в воздухе, согревая ладони.
Цзян Инхэ открыл глаза и как раз увидел, как тот протягивает ему чашку. Подумав о том, как же все-таки хорошо иметь столь заботливого ученика, он с наслаждением сделал неторопливый глоток чая и спросил: — А где Цзюньэр?
Алые глаза напротив на миг замерли, словно он силой подавлял какое-то рвущееся наружу чувство. Голос Ли Хуаньханя прозвучал бесстрастно: — Когда мы пролетали над Центральными Землями, нам встретилось несколько демонических зверей из рода фениксов. Младший брату Цинь остался прикрывать идущие позади облачные ладьи.
Цзян Инхэ кивнул. Вспомнив те строки из списка ста лучших героев Мира Культивации, где критиковали Цинь Цзюня, он счел написанное совершенно невероятным и произвел вслух: — Если ему придется туго, отправляйся на помощь.
Произнеся это, Цзян Инхэ попытался успокоить его, как делал это обычно, но вдруг сообразил, насколько сильно тот уже вырос. И всё же его рука, замершая было в воздухе и не дотянувшаяся до головы ученика, едва он попытался ее отдернуть, была перехвачена пальцами Ли Хуаньханя.
Пальцы заклинателя меча издавна славились своей стройностью, пропорциональностью и силой, но сейчас эта рука, годами сжимавшая алый меч, обхватив ледяную, словно из снега и белого жадеита, кожу Учителя, вдруг с испугом почувствовала, что не смеет сжимать ее слишком крепко.
Эта мысль мелькнула лишь на мгновение — тут же Ли Хуаньхань вспомнил, что перед ним бессмертный владыка Стадии Пустоты, переживший две небесные скорби, и он уж точно не рассыплется хрупким фарфором от столь легкого прикосновения.
Кожа Цзян Инхэ отдавала прохладой застывшего нефрита, но в ладони отчего-то казалось, будто там пылает что-то обжигающее. Даже вечно ровное сердцебиение Ли Хуаньханя на миг участилось в такт пульсу на запястье Учителя. Медленно разжав пальцы, он тихо произнес: — Ученик идет ему на помощь.
Голос звучал как-то странно. Для Ли Хуаньханя фраза была брошена чересчур поспешно, да и само движение, с которым он отпустил его руку, отдавало какой-то неестественной странностью.
В другой руке Цзян Инхэ всё еще держал чашку чая, а его всегда такой предупредительный старший ученик уже повернулся и вышел из колесницы Духов Журавля. Мужчина в недоумении опустил взгляд на собственное запястье, а затем перевел его на удаляющуюся спину Ли Хуаньханя.
Да что с ним такое… — Цзян Инхэ так и не смог додуматься до ответа. Поразмыслив с полпальца времени и рассеянно поглаживая чашку, он решил, что дело, скорее всего, в следующем: — Ученик-то небось подрос, вот и не любит больше, когда Учитель гладит его по голове…
————
На самой крайней облачной ладье не было других учеников — по правде говоря, там находился лишь один Цинь Цзюнь.
Фраза насчет прикрытия облачных ладей оказалась правдивой лишь наполовину.
Правда заключалась в том, что останься Цинь Цзюнь на месте, эта цепь ладей и впрямь неизбежно подверглась бы нападению демонических зверей из рода фениксов; ложью же было то, что он делал это ради защиты тех самых учеников Пэнлая.
Несколько порождений фениксов врезались в серебристо-серый клинок, и капли крови медленно потекли по острию вниз. Движением клинка Цинь Цзюнь распотрошил черепа тварей, извлекая оттуда округлые ядра демонов.
И в этот самый момент над облаками прорезался странный, пронзительный звук флейты, а оба ядра зависли в воздухе, вращаясь, и улетели прямо в руки другого человека.
Цинь Цзюнь бросил косой взгляд в сторону и действительно увидел носившего маску Чан Е, стоявшего на корме судна; его одежды развевались на ветру, а черные волосы струились за спиной.
Подкинув в ладони добытые ядра демонов, Чан Е закинул одно из них в рот, словно леденец, и с хрустом разжевал. Он улыбнулся Цинь Цзюню с такой невинной и послушной покорностью, будто и впрямь не таил зла.
Старший брату Цинь, — с улыбкой произнес Чан Е. — Благодарю за угощение?
Цинь Цзюнь стоял на месте, а Меч, Секущий Судьбу в его руке издавал гудящий звон. Уголки его губ изогнулись в кровожадной улыбке.
Есть угощения и получше, младший братик — не желаешь отведать?
Подперев щеку рукой, Чан Е разглядывал его: половина лица поражала своей ослепительной, подобной пиону красотой, а другая была скрыта под непроницаемо-черной маской. Зевая от скуки, он протянул: — Ого, у старшего брата такой отменный аппетит, неужто хочешь меня сожрать? Я слышал, заклинатели духов обожают пожирать духовные души праведных адептов, неужто правда?
Он говорил так, будто и вправду любопытствовал, или же просто шутил: — Разве нет, Старший брату Цинь? Бесплотный и бездушный злой дух?
Тело Цинь Цзюня изначально служило лишь сосудом, а всю свою истинную боевую мощь он способен раскрыть, лишь окончательно отбросив оболочку.
Злой дух, — повторил Цинь Цзюнь эти слова, и в его серо-стальных глазах заплямовала насмешливая ирония. — А ты-то? От тебя за версту разит кровью демонических зверей.
Чан Е выглядел так, будто вовсе не сердился. Улыбнувшись, он кивнул: — Старшему брату больше всего по душе истреблять таких вот зверей, как я. Ну, скажем, этих порождений фениксов, или того злого демона, что стерег врата обители, а еще…
Он поднял руку. На ладони Чан Е перекатывалась круглая жемчужина, сиявшая подобно ночной жемчужине.
…тех морских драконов, — не сводя с него глаз, промолвил Чан Е. — Старший брату Цинь, неужто ты и вправду думаешь, что Учитель так уж дорожит подношениями от тебя?
Сжав пальцы вокруг ночной жемчужины, он приложил усилие, и драконий жемчуг обратился в пыль, рассыпавшись сквозь щели между пальцами.
Цинь Цзюнь. — На красивом лице Чан Е расцвела преисполненная злобы улыбка. — В сердце Цзян Инхэ ты не стоишь и ломаного гроша. И можешь даже не мечтать о том, чтобы одурачить его или сожрать.
Пыль драконьего жемчуга развеялась в воздухе.
Напротив него неподвижно стоял пепельноволосый и пепельноглазый юноша. Его глаза то закрывались, то открывались вновь, а в легкие проникал ледяной воздух.
Бушующая жажда убийства в Цинь Цзюне обрела почти осязаемую плоть, сливаясь воедино с грохочущим серебристо-серым мечом.
В определенном смысле Чан Е действительно добился своего.
Этот злой дух и впрямь был разъярен им до предела.
————
Колебания устанавливаемого барьера были слишком заметны.
Ли Хуаньхань резко вскинул голову, устремив взгляд туда, где только что находился Цинь Цзюнь, и остро ощутил мощную ауру демонов, скрытую внутри возведенного купола.
Это его младший братишка.
Установив еще один защитный барьер поверх прежнего, Ли Хуаньхань глянул на ничего не ведающих адептов Пэнлая внутри облачной ладьи, поднялся наверх и безмолвно уставился на схватку двух фигур.
Холодная, зловещая аура духов стелилась по одной из стен барьера — густая, тягучая, словно не успевшая застыть тушь. А тот самый «недавно принятый в секту» и «невинный» младший братишка щеголял россыпью демонических узоров на лице, свирепый и дикий, точно древний великий демон эпохи хаоса.
Некоторое время Ли Хуаньхань холодно наблюдал со стороны, параллельно гадая об истинной личине обоих, а затем бросил взгляд на собственную ладонь.
Прямо посреди ладони сквозь трещину проступил кроваво-красный глаз и ошеломленно завопил: — Откуда такая чудовищная аура духов и демонов, как они умудрились сжать ее внутри барьера! Река Крови? Река Крови?!
Ли Хуаньхань холодно произнес: — Я укрепил барьер еще одним слоем. Сможешь определить, кто они такие на самом деле?
Глаз заворочался, словно собираясь поторговаться с Ли Хуаньханем, но в конце концов испуганно съежился, не посмев пикнуть. Пристально поразмыслив еще немного, он вымолвил: — Тот, что с серыми волосами, чертовски похож на владыку Подземного Мира духов трехтысячелетней давности, ну, того самого, что Мечом, Секущим Судьбу отсек судьбу-удачу целого Великого Мира. Говорят, он родился злым духом, и поскольку Небесный Путь не признавал злых духов, в момент Слияния с Дао его духовную душу разорвало ударом истинной молнии… Тьфу ты, неужто и он переродился?
Убедившись в правоте собственных догадок, Ли Хуаньхань продолжил допрос: — А другой?
А другой смахивает на… демонические знаки на его теле точь-в-точь как описано в свитках о древних демонах про Небесного Хоу, а у той твари истинный облик чудовищных размеров…
Понятно. — Ли Хуаньхань сжал ладонь в кулак, и проступивший наружу глаз тут же погрузился обратно в плоть. Чуть приподняв руку, он призвал кровавый меч, который стремительным потоком вонзился в барьер, вклинившись ровно посередине между дерущимися.
Рассеяв защиту взмахом руки, он холодно бросил: — Хватит драться, вы так друг друга до смерти не убьете. — Сделав небольшую паузу, он добавил: — К тому же помешаете Учителю пить чай.
http://bllate.org/book/26254/3144878
Готово:
