Фан Линь думал, что ему послышалось.
Он замер, машинально обведя языком верхнюю губу, и ощутил едва уловимый привкус шоколада, который съел только что.
Наверное, поэтому и в его голосе сейчас сквозила густая, сладкая нотка.
Он даже не стал тратить время на раздумья о странности этого вопроса — успел лишь подавить изумление во взгляде и произнес, обращаясь к мужчине:
— Директор Дуань.
Мужчина едва заметно кивлó, оставшись с абсолютно беспристрастным выражением лица.
Стоять и разговаривать у самого входа было как-то неловко. Пусть Фан Линь и не блистал популярностью, внешностью природа его не обделила — в толпе он всегда привлекал к себе взоры, не говоря уже о стоящем перед ним человеке, чья давящая аура приковывала всеобщее внимание.
Впрочем, между ними едва успела зародиться неловкая атмосфера — не прошло и секунды, как откуда-то издалека донесся голос, и к ним стремглав кто-то бросился:
— Держи скорей свою молочную чай, расплещешь же! — Тао Лэ, волоча за плечами рюкзак, вихрем подлетел к Фан Линю, держа в каждой руке по стаканчику, и сунул тот, что был с добавками, прямо ему в ладонь. — Я так тронут, что ты все-таки решился прикоснуться к прекрасному в этом мире! Ну-ка, давай, пробуй, что за чай тут делают.
— А, о, прости. — Только когда Тао Лэ шустро управился со всем этим, он заметил, кто стоит рядом с Фан Линем. Его лицо мгновенно исказилось от ужаса, а пухлый животик аж втянулся: — Дуа-а-ан…
Не успел он договорить, как помощник мужчины приоткрыл для того дверь. Вопрос, прерванный на полуслове, повис в воздухе, да и сам директор, судя по всему, продолжать разговор не собирался — лишь бросил на Фан Линя прощальный взгляд и молча вошел в гостиную отеля.
— …директор.
И только теперь Тао Лэ выдавил из себя последний слог.
Они отошли от входа в отель и сели в машину. Лишь тогда Тао Лэ, всё еще не отойдя от пережитого шока, повернулся к Фан Линю и выпалил:
— Линь-ге.
Фан Линь:
— М?
— Мне ведь не показалось? Только что это был… Дуань Чанкэ?
Фан Линь:
— Тебе не показалось.
— Он… он, он с тобой разговаривал?!
Фан Линь задумался: тот ведь и впрямь назвал его по имени:
— Похоже на то.
— Я не специально нас перебил, просто в тот момент обзор загораживало стеклом, я правда ничего не видел… И о чем он тебя спрашивал?
Услышав это, Фан Линь невольно усмехнулся и ответил честно:
— Он спросил, хочу ли я получить роль с сегодняшнего прослушивания.
Тао Лэ разинул рот и добрую минуту молчал, прежде чем выдавить:
— Ты кого обманываешь? Для директора Дуаня уже за счастье просто запомнить твое имя, с какой стати ему задавать тебе такие вопросы?
Зная, что Тао Лэ ему не поверит, Фан Линь не стал вдаваться в долгие объяснения. Он проткнул трубочкой пластиковую крышку стаканчика, принесенного другом, и его тут же окутал густой сливочный аромат.
Тао Лэ вызвал такси через приложение. Он покусывал трубочку то с одного конца, то с другого, продолжая о чем-то без умолку трещать.
Фан Линь прекрасно понимал, почему тот ему не верил.
Да он и сам себе не верил — точнее, лишь сейчас осознал, что именно произнес Дуань Чанкэ.
В конце концов, это же Дуань Чанкэ.
В прошлой жизни пути Фан Линя с ним практически не пересекались, но благодаря стараниям компании имя этого человека гремело повсюду.
Его собственная компания, Хуэйяо Эртейнмент, изначально прославилась за счет продвижения инфлюенсеров и айдолов. Поймав удачу за хвост, они раскрутили по собственной схеме две популярные группы. Почувствовав вкус легких денег, Хуэйяо уже не желала останавливаться на достигнутом — компания решила расширить сферы влияния и на волне хайпа подалась в киноиндустрию.
Результат, разумеется, оказался далек от идеала.
Хуэйяо умела устраивать шоу талантов и продюсировать программы, но в некоторых областях толстый кошелек и пара смазливых личиков, не умеющих играть, не решали ничего.
Особенно когда на их пути встал безусловный гигант индустрии — Хайлинь.
За спиной Хайлинь стояла корпорация Хайли, это была самая что ни на есть солидная кинокомпания. По сравнению с Хуэйяо, выбившейся из грязи в князья, обладавшей деньгами, но страдавшей от нехватки ресурсов, Хайлинь могла похвастаться не только мощнейшей финансовой поддержкой, но и связями в сфере шоу-бизнеса, качество которых на голову превосходило хуэйяоские.
Куда больше Хуэйяо раздражало то, что прежде обе компании старались не переходить друг другу дорогу, но несколько лет назад наследничек корпорации Хайли лично спустился с небес на землю, чтобы взять бразды правления в свои руки. С той поры хрупкое подобие мира затрещало по швам, балансируя на грани катастрофы.
Хайлинь без лишних церемоний запустила шоу талантов с куда более жестким форматом отбора. Участники, пробившиеся в финал, получили в свое распоряжение ресурсы, в разы превосходящие хуэйяоские, застав врасплох конкурентов. Что уж говорить о последовавшем потоке полнометражных фильмов и сериалов, запуск которых поставил Хуэйяо в крайне незавидное положение.
А этим самым наследником корпорации Хайли и безжалостным главой Хайлинь был как раз Дуань Чанкэ.
Тао Лэ вызвал машину, и они вдвоем ждали у входа в отель.
Видимо, из-за мягкого характера Фан Линя, лишенного всякой звездной болезни, и искренней заботы со стороны Тао Лэ, тот не выдержал и осторожно завел издалека:
— Линь-ге. Смотрю, настроение у тебя сегодня неплохое?
Фан Линь кивнул, вылавливая трубочкой жемчужины тапиоки.
— Да ладно, я тебе вот что скажу: мы тут потолковали с Братом Ся, в общем, раз уж наша компания делает ставку на топовых айдолов, то эту роль нам всё равно не видать. Ну и пусть. У меня всё равно контракт временный, а Брат Ся давно хотел сменить место работы. Как насчет того, чтобы не продлевать контракт и поискать счастья в другом месте?
То, что Фан Линю в дальнейшем почти перестали давать нормальные роли, объяснялось двумя причинами. С одной стороны, Хуэйяо предпочитала ставить на «темных лошадок» из числа собственных раскрученных артистов, не желая рисковать ради какого-то захудалого, никому не известного актера. С другой же — в последние годы Хайлинь так сильно прижала Хуэйяо к ногтю, что руководству приходилось кем-то жертвовать.
Позже Фан Линь думал об этом и понимал, что появление «Нежного лунного света» в качестве проекта Хайлинь и предоставленная ему возможность пройти прослушивание были, пожалуй, прощальным подарком от Хуэйяо Эртейнмент.
Жаль только, тогда он ничего не разглядел и понятия не имел, что эта роль изначально ему не принадлежала.
Но что же тогда означали слова Дуань Чанкэ?
Фан Линь лихорадочно вспоминал: в прошлой жизни он и впрямь не пересекался с этим надменным генеральным директором.
Если и были какие-то редкие встречи, то ровно две. Один раз Фан Линь участвовал в съемках какого-то дешевого развлекательного шоу на второстепенной роли, и на выходе услышал, как съемочная группа переговаривалась о том, что вечером на банкет приедет Дуань Чанкэ. Второй раз — уже после продления контракта с Хуэйяо, когда Хайлинь внезапно решила обсудить с ними совместный проект. Вот тогда они действительно увиделись впервые: сухой протокольный обмен рукопожатиями и именами — не более того.
Но судя по нынешнему времени, он еще не продлевал контракт с компанией и уж точно не собирался этого делать. Получается, по идее, они даже толком не виделись, однако Дуань Чанкэ каким-то образом запомнил его имя…
Фан Линь оставил на пластиковой трубочке несколько следов от зубов. Неужели это те самые извечные игры конкурентов: знай своего врага в лицо? Неужели тот помнит каждого артиста компании Хуэйяо?
Чем же он заслужил такое внимание?
Но как бы то ни было, молочный чай оказался отменным.
Он надкусил упругую жемчужину тапиоки.
Тао Лэ легонько толкнул его в плечо:
— Честно, не расстраивайся ты так. Другую работу всегда можно найти. Не боись.
Фан Линь заметил, как у того на висках выступил пот — наверное, бедняга летел сюда со всех ног, боясь заставить его ждать. А теперь еще и утешает: мол, ерунда, в худшем случае уйдем вместе, делов-то.
Слова Тао Лэ не оставили его сердце равнодушным.
В прошлой жизни, когда он провалил прослушивание, Тао Лэ говорил ему ровно то же самое.
Но сам он принял это решение еще вчерашним вечером. Прошлые сожаления давно пора было оставить в прошлом. Фан Линь моргнул:
— Ладно. И куда, по-твоему, нам теперь податься?
В его тоне так и сквозило шутливое: «Я ведь не какой-нибудь захудалый актер, а суперзвезда, за которую готовы драться все агентства».
Тао Лэ рассмеялся от такой слепой уверенности друга и подыграл ему:
— Ну хорошо, тогда идем в Хайлинь. Первым делом отхватим эту роль, потом будем слать к черту всякие паршивые веб-сериалы и тупые шоу, станем выбирать исключительно качественные сценарии, набьем фан-базу и взлетим на вершину славы…
Фан Линь с улыбкой служал его рассуждения.
— Да не ухмыляйся ты! Ты же сам минуту назад говорил, что директор Дуань протянул тебе оливковую ветвь! — Тао Лэ, ковыряясь в приложении такси, принялся хвастаться еще пуще прежнего, постепенно переходя на критику родной конторы: — Стоит директору Дуаню кивнуть, и эта ваша Хуэйяо и гроша ломаного не сто… Ой!
Фан Линь ущипнул его за бок.
Тао Лэ вскинул голову и тут же замолчал, его лицо приобрело зеленоватый оттенок.
В конце концов, не было ничего хуже, чем распускать язык за чужой спиной и угодить прямо в уши тому, кого обсуждаешь.
Дуань Чанкэ пробыл в отеле недолго и появился довольно быстро. Он всё так же был облачен в безупречный деловой костюм, но теперь выглядел одиноко — в пальце больше не тлела сигарета, отчего его грозный образ казался чуточку менее суровым.
Тао Лэ показалось, что прямо сейчас он распрощается с жизнью. Но за свой длинный язык приходилось отвечать самому, и он с каменным лицом выдавил из себя извинения:
— Простите, директор Дуань, мы не со зла, просто шутили меж собой… Моя вина, умоляю, не держите зла на нашего Фан Линя…
Зазвонил телефон: приехало заказанное такси, и водитель настойчиво просил выйти на посадку.
У Тао Лэ было такое лицо, будто он собрался на эшафот. Фан Линь легко похлопал его по плечу, велев не переживать и идти к машине.
Приятель виновато кивнул, но звонок нельзя было игнорировать, и Тао Лэ поднес телефон к уху.
У входа в отель остались только Фан Линь и Дуань Чанкэ.
— Директор Дуань. — Тон Фан Линя звучал куда естественнее, чем у Тао Лэ. — Мой помощник просто болтал лишнее, прошу прощения. Я тоже приношу свои извинения.
Дуань Чанкэ перевел на него взгляд, но возвращаться к тем шуточкам не стал, вместо этого задав встречный вопрос:
— Хочешь отказываться от паршивых веб-драм и шоу, выбирать хорошие сценарии и набирать фанатов?
— … — Фан Линь никак не ожидал, что тот расслышал даже это. — Вообще-то, нет…
— То есть, не хочешь?
И снова мимо.
На самом деле Фан Линь по-прежнему не понимал, с какой стати Дуань Чанкэ помнит его, равно как и смысл его прежних слов.
Но даже если всё это было шуткой, после такого вопроса от самого Дуань Чанкэ взять свои слова назад он уже не мог.
Возможно, у Хайлинь появилась какая-то новая стратегия.
Возможно, у Дуань Чанкэ имелись на этот счет свои соображения.
Но в текущей ситуации, пусть даже он и знал, что эта роль ему не светит, это вовсе не значило, что он готов сдаться без боя.
Фан Линь тихонько улыбнулся. Для человека, чьи ровесники начинали карьеру айдолов еще в подростковом возрасте, он уже не казался юнцом, однако в его голосе всё еще отчетливо пробивались мальчишеские нотки.
Выходит, события после перерождения развиваются далеко не по прежнему сценарию.
Выходит, на свете и правда случаются такие подарки судьбы.
Так почему бы не ухватиться за него?
— Директор Дуань, — он снова поднял на него глаза. — То, что вы сказали раньше… Это всё еще в силе?
Он не стал уточнять, имеет ли в виду вопрос с их первой встречи, — если Дуань Чанкэ решит пойти на попятную, у него останется путь к отступлению.
Но, судя по всему, Дуань Чанкэ прекрасно понял, к чему он клонит.
— Право выбора за тобой.
Словно стоило Фан Линю произнести заветное хочу, и эта роль тотчас окажется у него в кармане.
Фан Линь снова улыбнулся — открыто и искренне, куда чище тех заученных, угодливых или льстивых улыбок, что Дуань Чанкэ приходилось созерцать изо дня в день.
Улыбнулся так беззаботно, словно и не было этих ночей, проведенных без сна в тревогах о проекте, и изнуряющих попыток прочувствовать характер персонажа.
Раз уж Дуань Чанкэ задал этот вопрос, он ответит по зову собственного сердца — и не более того.
— Тогда я хочу, — в его голосе не было ни тени сомнения. — Директор Дуань.
http://bllate.org/book/26243/3143557
Готово:
