Этого Е Линвэй никак не ожидал от самого начала и до конца. Он всё легче и легче поигрывал вилкой, пока наконец полностью её не остановил.
Дело было вовсе не в том, что он тревожился, не зная, как в дальнейшем общаться с Фэй Ланем. Как и сказал Фэй Лань, они были едва знакомы, и даже если сейчас Е Линвэй дистанцируется от него, это трудно было назвать даже отчуждением.
Просто… было немного неожиданно, не более того.
У Е Линвэя были слишком длинные ресницы. Обладая типичными персиковыми глазами, он имел до нелепости длинные, прямые пушистые ресницы, отчего выглядел ещё более нежно и красиво.
Поэтому стоило ему лишь опустить взгляд, как это почти не отличалось от закрытых глаз, и разглядеть его истинное выражение лица становилось ещё труднее.
Е Юань тоже почувствовал, что его собственный тон прозвучал излишне резко.Он кашлянул пару раз, пытаясь разжалобить его:
— Я знаю, что у тебя почти не осталось воспоминаний об матушке старшего дяди, когда она ушла, тебе был всего год, но именно ты переживал из-за неё больше всех. В средней школе ты несколько раз тайком бегал к ней, и дедушка узнал обо всём, иначе как по-твоему, почему дедушка был так... суров только с тобой одним?
Он собирался сказать «привередлив», но на полуслове решил подобрать другое слово — оно было слишком ранящим.
— Старший дядя был тем, кого дедушка любил больше всех, и самым перспективным человеком в нашей Семье Е.Он погиб от рук матушки старшего дяди. Цзяоцзяо, с одной стороны, ты их ребёнок, но с другой — должен уметь отличать правое от невольного, — назидательным тоном произнёс Е Юань.
Когда старший дядя погиб, Е Юань был ещё совсем мал и случайно подслушал причину его смерти.Он слышал, как его собственная мать вечно с кислым видом рассуждала о том, как сильно старший дядя любил матушку старшего дяди и в конце концов умер из-за этой любви.Мать говорила, что матушка старшего дяди была человеком, отчаянно жаждущим любви, и если бы её никто не любил, она бы уподобилась рыбе, выброшенной на песчаный пляж, и засохла бы насмерть.В детстве Е Юань не слишком это понимал, но, повзрослев, примерно во всём разобрался: старший дядя умер, и больше никто не мог дарить матушке старшего дяди такую всепоглощающую любовь, поэтому она предпочла уйти, отправившись на поиски другого моря.
Е Линвэй моргнул и не слишком уверенно переспросил:
— Скажите, а Цзяоцзяо — это ведь обращение ко мне?
Е Юань сморщил нос:
— А к кому же ещё?
Е Линвэй с детства отличался слабым здоровьем, и его растили в атмосфере изнеженности, возможно, надеясь, что всю жизнь его будут так баловать, поэтому его детским прозвищем было Цзяоцзяо.
На самом деле, если не считать материальной стороны, баловать его было практически некому.
Его никто не любил. По крайней мере, сейчас.
Е Линвэй не стал продолжать эту тему: детское прозвище принадлежало прежнему владельцу тела и имело к нему мало отношения. Сейчас он всё ещё переваривал информацию об отношениях мамы прежнего владельца и Фэй Ланя.
Е Юань следом наговорил еще всякой всячины, из которой Е Линвэй вычленил то, что хотел узнать.
Цзян Хуэй пока ещё не вышла замуж за отца Фэй Ланя, но это было практически то же самое, и в сердце отца Фэй Ланя она занимала очень высокое положение.
Фэй Лань терпеть не мог Цзян Хуэй.
Прежний владелец тела терпел не мог Фэй Ланя — в его ленте друзей было полно записей с ограниченным доступом, где он сплошь ругал Фэй Ланя.
Фэй Лань не просто не любил прежнего владельца тела — судя по описанию Е Юаня, он был человеком чрезвычайно злопамятным, из тех, кто в отместку готов уничтожить всю семью обидчика.
В конце концов Е Юань подвел итог: вы не сможете стать друзьями, вам суждено быть смертельными врагами — либо умрёт он, либо умрёшь ты.
Но Е Юань считал, что умереть Е Линвэю будет куда проще: в конце концов, у того богатырское здоровье, а Е Линвэй, того и гляди, споткнётся и отбросит концы.Поэтому, закончив с главными новостями, Е Юань принялся надоедливо и неустанно убеждать Е Линвэя держаться от Фэй Ланя подальше, а лучше бы держаться подальше и от матушки старшего дяди и больше к ней не ходить.
Если бы не появление Е Цэня, Е Линвэй был уверен, что Е Юань мог бы проболтать до самого конца банкета.
Е Юань был всего на пару лет старше Е Линвэя, а Е Цэнь превосходил его летами значительно. Стоило ему завидеть Е Цэня, как он тут же захлопнул рот и выпалил:
— Двоюродный брат.
Е Цэнь коротко угукнул, перевёл взгляд на Е Линвэя, который, казалось, вовсе не имел костей и бесформенно висел на стуле, и нахмурился:
— Сядь прямо, на кого ты похож?
Е Линвэй приподнял веки, лениво скользнул взглядом по Е Цэню, сменил позу и уткнулся лицом в стол:
— У старшего брата есть какие-то указания?
Е Цэнь сдержал порыв поднять Е Линвэя за шкирку и отходить ремнем:
— Дедушка зовёт тебя.
Бросив это, он развернулся и зашагал прочь, полагая, что Е Линвэй поплетётся следом.
Добравшись до главных дверей и решив велеть Е Линвэю вести себя поприветливее и не выглядеть каждый раз таким отрешённым, Е Цэнь обернулся — и не обнаружил и следа человека. Пропустив взглядом толпу в саду, он увидел, что Е Линвэй по-прежнему сидит у того стола и даже не думает сдвинуться с места. Искра гнева мгновенно взметнулась от самых пят прямо к макушке.
Е Линвэй заметил, как Е Цэнь с мрачным лицом уверенным шагом направляется к нему. Он поднялся, держа в руке телефон, и держался перед Е Цэнем ничуть не менее уверенно.
— Я поеду домой, мне тут что-то душно, — опередил Е Цэня Е Линвэй.
Все заготовленные нравоучения Е Цэня мгновенно застряли в горле. Другим людям может быть душно просто потому, что народу набилось много и воздух испортился, но если Е Линвэй говорит о духоте, это значит, что у него барахлит сердце.
Е Цэню оставалось только во все глаза смотреть, как Е Линвэй отодвигает стул, обходит угол стола и останавливается прямо перед ним. Е Линвэй запрокинул голову, его глаза были чисты, а тон походил на мартовские заморозки.
— Старший брат, ты боишься Е Цзуминя, а вот я — ничуть, — Е Линвэй изогнул губы в улыбке, напомнив маленького волчонка, только что выбравшегося из-под волчьего брюха. — В твоих глазах он дедушка, а для меня — просто старый хрыч.
Е Цэнь: «……»
Е Юань, который страстно желал оказаться глухим: «……»
Сказав это, Е Линвэй удалился. Он пришёл с пустыми руками и ушёл с пустыми руками, попутно прихватив кусок торта. Е Цэня от злости перекосило, он со всего маху хлопнул ладонью по столу:
— Никакого уважения к старшим!
Е Юань торопливо принялся успокаивать его:
— Двоюродный брат, не сердись, не сердись, Цзяоцзяо ещё совсем глупый.Е Линвэй не знал, что о нём подумают люди из семьи Е после его ухода, да ему было и всё равно. Люди всегда одинаковы: стоит тебе разлюбить их, как они начинают любить тебя — да ещё как сильно.
Первоначальный владелец тела столько лет терпел обиды, пришло время вернуть их одну за другой. Е Цзуминь вовсе не был строг с ним — судя по описанию в книге, Е Цзуминь вообще не считал его членом семьи Е.
Это не имело никакого отношения к тому, что первоначальный владелец тайком разыскивал свою маму, Е Цзуминь просто ненавидел его.
В Шэньчжэне в это время года погода стояла неизменно прекрасная: азалии во дворе школы распускались пышными бутонами, а густая листва камфорных деревьев отбрасывала огромные тени на раскалённую землю.
Е Линвэй ещё не успел дойти до своего места — едва он вошёл в класс, как Гао Линьхао вскочил на ноги и возбужденно замахал ему рукой:
— Е Линвэй, скорее сюда!
Вид у него был такой, будто это ему самому принесли торт:
— Это тебе Брат Лань принёс! Тётя из дома Брата Ланя потрясающе готовит торты, раньше она была кондитером в частной кондитерской лавке, просто невероятно-вероятно-вероятно вкусно, попробуй скорее!
У Гао Линьхао глаза сияли.
Фэй Лань тоже отложил телефон, развернулся и подпёр подбородок рукой:
— Попробуй.
Е Линвэй развязал верхний слой белой обёрточной бумаги. Внутри лежал шоколадный торт с самым обычным на вид оформлением — на первый взгляд ничего особенного. Е Линвэй опустил портфель на стул и отрезал кусочек вилкой, которая шла в комплекте с коробкой. Тёмно-коричневая шоколадная начинка тут же плавно потекла по краям бисквита.
В отличие от традиционного лава-кейка, этот был гораздо более нежным.
Е Линвэй взял в рот вилку и сделал небольшой глоток, не привыкший есть под пристальными взглядами.
Но стоило ему вытащить вилку изо рта, как Гао Линьхао смущённо отвёл взгляд. Смотря куда-то в коридор, он заикающимся голосом произнёс:
— Е Линвэй... ты... почему ты... ешь так... странно?
Фэй Лань бросил взгляд на Гао Линьхао, усмехнулся, но ничего не сказал.
Е Линвэй слизал крем с вилки, провёл языком по уголку губ — решив, что испачкался, — и приблизился к Гао Линьхао:
— Я запачкал лицо?
Стоило Гао Линьхао повернуть голову назад, как он нос к носу столкнулся с лицом Е Линвэя. У него перехватило дыхание, сердце едва не остановилось, и он резко отшатнулся назад, ударившись спиной о стену:
— Чёрт, Е Линвэй, когда ешь торт, нельзя ли вести себя нормально?
Е Линвэй выглядел ещё более озадаченным.
Фэй Лань наблюдал за этой парочкой, находя их поведение весьма забавным.
У Е Линвэя была внешность человека, который любит погулять и умеет развлекаться, к тому же пользуется огромной популярностью. Характер у него сейчас тоже был неплох, вот только он упорно всё воспринимал буквально и совершенно не понимал намёков Гао Линьхао.
Что же до Гао Линьхао, то он с самого детства был заядлым эстетом, а его привычка оценивать людей по внешности просто поражала воображение. Фэй Лань лишь со стороны наблюдал, как лицо Гао Линьхао раскраснелось от смущения.Задолбало, можешь ты от меня отстать! — взвыл от безысходности Гао Линьхао, опустив голову на парту и безуспешно пытаясь совладать с нервами. Сидящие впереди ученики с любопытством обернулись.
Заметив, что новенький переведённый ученик прекрасно ладит с Фэй Ланем — самым неприступным и непредсказуемым парнем в классе, — все вокруг откровенно удивились.
Внешность Фэй Ланя выделялась даже в масштабах всей Третьей средней школы. И хотя учился он из рук вон плохо, а вслух об этом никто не распространялся, втайне за ним наблюдали многие. Подойти к Фэй Лань было невероятно сложно: он ни с кем не сближался. Хотя вокруг него постоянно толпилась куча парней, даже среди них он оставался лишь слушателем — правда, слушателем обожаемым, которому говорили лишь то, что он сам желал услышать.
Но то, с каким взглядом он смотрел на Е Линвэя, кардинально отличалось от его отношения ко всем остальным...
Е Линвэй так и не доел своё пирожное — прямо посреди урока его отобрал Гао Линьхао. Закинув сладость в рот целиком, Гао Линьхао мгновенно слизал языком крем, испачкавший губы, и скорость этого движения поражала воображение.
При этом он не забыл поблагодарить Брата Лань.
Фэй Лань лишь невнятно угукнул — его совершенно не волновало, кто в итоге съел это пирожное.
Шоколадный торт оказался очень вкусным, но Е Линвэй не решался съесть больше. Наставления Е Юаня крепко засели у него в голове: мать прежнего владельца тела теперь состоит в любовниках у отца Фэй Ланя?
Называть её мачехой было бы слишком много чести.
Судя по словам Е Юаня, Фэй Лань, скорее всего, знал о связи между ними, но почему же он до сих пор никак себя не проявил?Е Линвэй не ломал голову над разгадкой — по крайней мере, он полагал, что все знаки внимания, которые сейчас оказывал ему Фэй Лань, скорее всего, преследовали какие-то тайные цели.
— Он хочет, чтобы ты умер, — сказал Е Юань вчера вечером.
Слово смерть казалось Е Линвэю чем-то далеким, почти нереальным. Он засмотрелся на спину Фэй Ланя. Парень был того же возраста, что и сам Е Линвэй, — семнадцать-восемнадцать лет, но его фигура уже не выглядела хрупкой. Под тонкой тканью школьной формы проступали очертания лопаток и слегка заметные мышцы поясницы.
Школьная форма состояла из белой рубашки с коротким рукавом и розово-белого галстука. Фэй Лань галстук не надел, верхние пуговицы были расстегнуты, а воротник распахнут. Е Линвэй долго и пристально разглядывал его, но стоило Фэй Ланю пошевелиться, как Е Линвэй тут же прищурился.
Из-под воротника на затылке парня торчало несколько черных перьев.
У Фэй Ланя была татуировка. Несколько странных, пугающих штрихов — и у Е Линвэя возникло ощущение, будто над ним сгустились грозовые тучи.
Как раз когда Е Линвэй собрался отвести взгляд, Фэй Лань медленно повернулся, и его глаза встретились с лицом Е Линвэя.
Проход был таким узким, что Фэй Лань мог дотянуться до Е Линвэя, просто протянув руку. Он ткнул кончиком перьевой ручки Е Линвэю в лоб, а его голос прозвучал почти ласково:
— На что засмотрелся, малыш? М?
http://bllate.org/book/26240/3143265
Готово:
