Второй день выдался солнечным. Е Линвэй стоял в магазинчике у дома, склонившись над полкой с сэндвичами. Яркое солнце отражалось в прозрачной упаковке, и лежащая внутри еда казалась невероятно аппетитной.
Продавщица вытянула шею, желая посоветовать что-нибудь этому симпатичному парню:
— Всё только сегодня утром привезли. Сэндвичи с мясной стружкой и лососем, а также треугольники с острой курицей — у нас их разбирают лучше всего.
Е Линвэй застенчиво улыбнулся ей в ответ, но взял самый простой сэндвич — с салатом и помидорами. Отчасти причиной тому была привередливость прежнего владельца тела, но дело было еще и в том, что того с детства изнежили, и желудок у него был чрезвычайно слабый: что съест, то почти сразу и выйдет обратно.
Выйдя на улицу с завтраком, Е Линвэй принялся разворачивать упаковку. Навстречу ему шли двое — точнее, они целенаправленно врезались в него.
— Е Линвэй! — окликнули они.
Е Линвэй поднял глаза. Его светло-янтарные радужки на солнце сверкали, словно драгоценные камни. Парни на мгновение замерли, ошеломленные его нескрываемым любопытством и недоумением. Тот, что был пониже ростом, с любопытством спросил:
— Ты что, подстригся?
Раньше волосы прежнего хозяина тела были довольно длинными, закрывали брови, а прядки вечно лезли в глаза, поэтому вчера вечером Е Линвэй немного их укоротил.
Е Линвэй невозмутимо кивнул, откусил кусочек сэндвича и невнятно спросил:
— Что-то случилось?
Оба парня переглянулись, и тот, что был покрепче, понизив голос, проговорил:
— У нас деньги закончились...
Он не договорил, потому что в прошлом в такие моменты Е Линвэй, не дожидаясь окончания фразы, сразу спрашивал, сколько им нужно. В глазах Е Линвэя они ведь были его хорошими друзьями.
Е Линвэй, всё еще жуя сэндвич, на мгновение завис, не понимая ситуации, и в недоумении переспросил:
— И какое это имеет отношение ко мне?
Настала очередь Ли Вэя и Ло Шэна впасть в ступор. Разве так всё должно было пойти? Разве Е Линвэй не должен был сразу дать им денег? Зачем спрашивать так прямо, как им теперь вообще просить?
Ло Шэн уже набрался храбрости и собирался потребовать деньги, но Ли Вэй зажал ему рот и, оттаскивая в сторону, закричал:
— Ничего, ничего, мы ошиблись человеком!
Е Линвэй: «...» Ошиблись человеком? Но ведь имя назвали правильно.
Лишь когда он подошел к воротам Третьей средней школы и увидел, как несколько второкурсников вымогают деньги у первоклашек, до него запоздало дошло: те двое, скорее всего, и были теми самыми хорошими друзьями прежнего Е Линвэя.
Прежний владелец тела с рождения был болезненным, не мог ни бегать, ни прыгать, и почти никто из детей не хотел с ним играть. Повзрослев, Е Линвэй научился здраво оценивать ситуацию и перестал навязываться, а эти двое были в числе немногих, кто соглашался составить ему компанию — при условии, что Е Линвэй время от времени подкидывал им деньги.
Они приходили к нему только тогда, когда нуждались в средствах. Прежний хозяин тела наверняка всё понимал, но за неимением других вариантов он держался за них — по крайней мере, они давали ему почувствовать, что он еще хоть на что-то годен.
Е Линвэй был так раздосадован, что даже не смог доесть вторую половину сэндвича.
Поэтому, когда Линь Чудун увидел его издалека, выражение лица Е Линвэя было мрачным — на нем буквально читалось: не подходи, убьёт.
В Третьей средней школе полагалось носить нагрудные значки, и строго соблюдалось правило: каждый день надевать форму и этот самый значок. Старосты классов одновременно являлись членами дисциплинарного комитета школы, и каждое утро двое из них дежурили у ворот. Всех, кто пришел без формы или значка, ставили в ряд в сторонке.
Чтобы дисциплинарные старосты не халтурили, рядом, заложив руки за спину, расхаживал заместитель директора, поблескивая глазами. Студенты дали ему прозвище Младшенький, потому что, хоть ему было еще нет сорока, на голове у него красовалась огромная лысина. Изначально его называли Старый Лысый, но со временем прозвище трансформировалось в Младшенького.
Е Линвэй тоже заметил Линь Чудуна. Тот преградил ему путь и указал на грудь:
— Одноклассник, где твой значок?
— ...
Е Линвэй прижал рюкзак к груди, расстегнул молнию и принялся тщательно всё перетряхивать. В его старой школе таких значков не водилось, поэтому он даже не знал, как он выглядит. Рюкзак вывернули наизнанку, но золотистого значка внутри не оказалось.
Е Линвэй поднял голову и тихо сказал:
— Я забыл дома.
Линь Чудун уже открыл рот, чтобы отправить его в строй — он был предельно беспристрастен, — но Е Линвэй подался вперед и добавил:
— Можешь просто сделать вид, что ничего не видел, а?
Когда парень подошел ближе, от него повеяло легким лимонным ароматом — то ли от геля для умывания, то ли от шампуня. Линь Чудун на мгновение растерялся.
— Да, мы должны быть как цветы нации, какими? Полными жизненных сил, устремленными вверх! — раздался рядом громкий голос Младшенького, который тут же привел Линь Чудуна в чувство.
Линь Чудун поспешно опустил голову, записал имя Е Линвэя в блокнот и буркнул:
— Иди к учителю У.
— ...
Уголки губ Е Линвэя выровнялись. Он отступил от Линь Чудуна на шаг, а затем внезапно широко улыбнулся:
— Понял, впредь буду внимательнее.
Когда Линь Чудун снова поднял глаза, Е Линвэй уже ушел, не оглядываясь.
У стены уже выстроилась целая группа провинившихся, которым нельзя было уходить до начала занятий. Стоять здесь было равносильно публичной казни: каждый входящий в ворота ученик сразу обращал на них внимание.Е Линвэй бесшумно встал в самый конец шеренги, принимая на себя волну пламенной и громогласной тирады со стороны учителя.
— Посмотрите на свои кислые физиономии, вас всех нужно отхлестать! Как можно увидеть радугу, не пройдя сквозь бурю и ливни?!
— Ровнее! Спины прямо, прижмитесь к стене, вы что, еще не проснулись?!
Голос учителя потрясал небеса, но толку от этого было мало.
Большинство стоявших здесь ребят уже давно привыкли к подобному: в одно ухо влетало, в другое вылетало. Разве кто-то стал бы его слушать? Учитель вещал впереди, а кто-то позади уже вполголоса передразнивал его слова.
Е Линвэй опустил голову, разглядывая собственные носки. Он тоже ничего не слушал — за всю свою жизнь он еще никогда не попадал в подобные переделки.
Следя за тем, как на земле раскачивается тень от листвы, он перевел взгляд и заметил рядом пару черных тканевых кед. Ранты были тщательно вычищены, а штанины школьной формы казались чуть короче, чем нужно, болтаясь над самыми щиколотками.
Затем Е Линвэй увидел лицо Фэй Ланя.
— ...
Фэй Лани был выше Е Линвэя. Без всякого рюкзака, засунув руки в карманы, он сверху вниз смотрел на Е Линвэя, чуть изогнув губы в улыбке, и бросил короткое:
— Утро.
Е Линвэй вяло ответил тем же и снова уткнулся взглядом в тени листьев.
Он не понимал Фэй Ланя и не мог раскусить, что это за человек, поэтому решил просто игнорировать его, чтобы свести общение к минимуму.
Фэй Лани смотрел на макушку Е Линвэя: пушистую, со светлыми прядями волос, с изящным изгибом мягкой шеи, где под воротником формы выступал позвонок.
Его взгляд снова скользнул по волосам Е Линвэя:
— У тебя две макушки.
Е Линвэй не сразу сообразил, что собеседник обращается к нему. Он склонил голову набок и поднял глаза:
— Чего?
Фэй Лани указал на собственную голову:
— Макушки на голове. У тебя их две. У кого две макушки, те обычно те еще занозы в жопе.
Тон его был совершенно ровным: если не вслушиваться в смысл сказанного, могло показаться, что он зачитывает какой-то научный доклад.
Фэй Лани не собирался сближаться с Е Линвэем, просто из всего класса только они двое стояли здесь, а от скуки вполне можно было и перекинуться парой слов.
Сообразив, к чему клонит Фэй Лани, Е Линвэй усмехнулся:
— А я уж думал, просто умный, братец.
Фэй Лани опешил от этого обращения и прищурился:
— Как ты меня назвала... назвал?
Е Линвэй улыбнулся:
— Братец, товарищ Фэй Лани.
Прежний владелец тела пошел в школу рано, и был, должно быть, почти на год младше остальных ровесников. Е Линвэй был уверен: Фэй Лани точно не младше его самого.
Фэй Лани некоторое время разглядывал Е Линвэя, а затем его взгляд упал на кадык парня. Ему было странно: как у Е Линвэя получалось так естественно, без малейшего жеманства, называть его братцем?
Голос юноши звучал чисто и звонко, а смягченные нотки приобрели особую нежную бархатистость. Каждое слово словно нарочно цепляло невидимым крючком, отчего на душе становилось тревожно и сумбурно.
Но Фэй Лани лишь коротко хмыкнул, после чего расслабленно прислонился спиной к стене и невозмутимо произнес:
— Слишком уж ты фамильярен.
Е Линвэй находил Фэй Ланя на редкость странным. То он леденел подобно айсбергу, то вел себя дружелюбно, будто они самые закадычные друзья. Е Линвэй все меньше и меньше понимал этого человека.
— Не стоит называть кого попало братцем, ясно? — добавил Фэй Лани. Чуть повернув голову, он посмотрел на него взглядом, полным едва заметного предупреждения, но Е Линвэй опустил голову и не заметил этого.
Разве можно разбрасываться словом «братец» направо и налево?
Е Линвэй молча пинал носком маленький камешек. Когда тот отлетел в сторону, настроение у него поднялось, уголки глаз радостно приподнялись, и только тогда у него появился досуг ответить Фэй Ланю:
— Товарищ Фэй Лани, а мы с вами так уж близки?
Е Линвэй улыбнулся, и на одной щеке проступила ямочка. В ней таилась не просто детская доброта, а хитрая, призывная лисья лукавость.
— Тебе какое дело? — с победоносным видом отпарировал Е Линвэй.
Каким бы человеком ни был собеседник, главным жизненным принципом Е Линвэя оставалось одно: никогда не оставаться в дураках.
Фэй Лани дернул уголком рта и внезапно подался вперед. Е Линвэй не успел отступить, как Фэй Лани тяжело ткнул его пальцем в лоб — кончики пальцев у того были ледяными, так что в голове даже затылком отдало болью.
— Знаешь, какая участь постигла того, кто говорил со мной в таком тоне последним?
Е Линвэй потирал лоб, хлопая ресницами, и совершенно фальшиво изобразил испуг:
— Ого, как страшно...
Из-за этого движения Фэй Ланя Е Линвэй почти мгновенно ощутил, как сократилось расстояние между ними.
Е Линвэй вдруг подумал, что Фэй Лани и впрямь неплох: он с легкостью управлялся с манерой общения, хотя они были знакомы всего сутки, а вчера во второй половине дня и вовсе едва не сошлись нос к носу.
И именно благодаря такой близости Е Линвэй смог наконец разглядеть взгляд Фэй Ланя.
Хотя тот говорил легко и непринужденно, в его глазах таилась тяжесть. Зрачки были глухого матово-черного цвета, очень похожего на водоворот у подножия рифов в открытом море.
Фэй Лани не стал придираться к Е Линвэю. Ему не претила эта наглая, никого не ставящая ни в грош манера держаться.
Как часто твердил ему на ухо Гао Линьхао, люди подсознательно всегда прощают красивым чуточку больше. Фэй Лани признавал, что и сам не был исключением.
К тому же сегодня он заметил, что Е Линвэй немного укоротил волосы, из-за чего его невинные чистые персиковые глаза оказались совершенно открыты, напоминая взгляд маленького зверька.
Маленьким зверькам можно простить абсолютно всё.
http://bllate.org/book/26240/3143261
Готово:
