Тан Цзыю легко улыбнулся и мягко произнес:
— Вышел из душа, а тут звонок от брата: говорит, вы хотите меня видеть. Я так спешил, что забыть надеть кольцо.
Бабушка Гу тут же кивнула:
— Вот оно что.
Закончив говорить, она перевела взгляд на Гу Цзюцы:
— Сяо Цзю, а где твое кольцо? Сколько раз я говорила, что его тоже нужно носить. Но ты у нас хорош — ни разу не послушал! Раз уж мои слова для тебя пустой звук, зачем вообще пришел ко мне? Ступай вон.
Гу Цзюцы беспомощно вздохнул:
— Мне нужно сниматься в кино, к тому же у меня контракт с люксовым брендом. На любые мероприятия я обязан надевать украшения только их марки.
Бабушка Гу фыркнула:
— Только у тебя вечно отговорки.
Гу Цзюцы присел на край кровати:
— Ладно, бабушка, перестань об этом. Ты же болеешь, не стоит нервничать.
— А кто в этом виноват? Сам вечно ведешь себя незрело. Из троих детей в семье ты самый непутевый.
Гу Цзюцы мысленно вздохнул: ладно, пожалуй, лучше помолчать.
Бабушка Гу всё же была в преклонных годах. Поговорив с ними немного, она почувствовала сонливость.
Гу Цзюсин не стал её беспокоить, а увел Тан Цзыю и Гу Цзюцы вниз поужинать.
Стоило им закончить трапезу, как у Гу Цзюцы зазвонил телефон.
Он ответил, обменялся парой фраз и бросил в трубку:
— Понял, сейчас буду.
Затем он повернулся к остальным:
— У меня тут дело, сперва сгоняю в компанию, а как освобожусь — сразу вернусь.
Гу Цзюсин кивнул:
— Еди.
Гу Цзюцы посмотрел на то, как они стоят рядом плечом к плечу, и почему-то эта картина показалась ему глаза.
— Ты сегодня не занят работой?
— Менеджер и директор, которых я нанял, получают зарплату не за красивые глаза.
Гу Цзюцы скривился:
— ...Тогда подбрось меня.
— У тебя есть своя машина, поезжай сам.
Делать было нечего, и Гу Цзюцы повернулся к лифту, мысленно настраиваясь покончить со всем побыстрее.
Тан Цзыю и Гу Цзюсин вернулись в палату бабушки Гу.
В этой VIP-палате было два подсобных помещения для сопровождающих — одно предназначалось для сиделок, другое для членов семьи.
Гу Цзюсин сам прошел в комнату для сиделок и сказал Тан Цзыю:
— Отдохни немного.
Тан Цзыю кивнул и ушел в соседнюю комнату для родственников.
Лёжа на кровати, он никак не мог уснуть.
За окном всё ещё моросил дождь, монотонный и, казалось, бесконечный.
Тан Цзыю вдруг вспомнил, как впервые встретил бабушку Гу — кажется, тогда тоже был вот такой дождливый день.
В то время его дедушка был еще жив, а сам он был совсем маленьким. Бабушка Гу неожиданно появилась у их порога и с изысканными манерами спросила:
— Ты ведь Сяо Юй, верно? Я ищу твоего дедушку.
Он открыл дверь, впустил бабушку Гу, а вместе с ней в его сердце вошел и следовавший за ней по пятам Гу Цзюцы.
Тан Цзыю закрыл глаза и перевернулся на другой бок, но образ того юноши из прошлого никак не желал исчезать из памяти.
С какого момента он начал любить Гу Цзюцы?
Почему он полюбил Гу Цзюцы?
Если попытаться разобраться всерьез, то, пожалуй, всё началось в тот дождливый день, когда Гу Цзюцы появился без всяких предзнаменований, но принес с собой целое солнце.
Тогда они оба были детьми: Гу Цзюцы едва исполнилось одиннадцать-двенадцать лет, а ему самому — всего семь-восемь.
Гу Цзюцы ткнул его пальцем в щеку и мягко произнес:
— Ты младше меня, так что должен называть меня братом.
Он послушно кивнул и робко позвал его братом. Гу Цзюцы радостно заговорил с ним, стал вместе с ним рисовать, играть в игры, смотреть телевизор и даже ходил с его дедушкой встречать его из школы.
У школьных ворот он громко кричал ему: Младший брат! — а Тан Цзыю стыдливо хватал его за руку и шептал:
— Тише ты.
Гу Цзюцы трепал его по макушке и наклонялся к самому уху:
— Эх ты, глупышка. Так все узнают, что у тебя есть старший брат, и никто не посмеет тебя обижать.
Услышав это, Тан Цзыю надувал губы и чуть не плакал.
Его родители ушли слишком рано — настолько рано, что если бы не фотографии, Тан Цзыю совсем бы не помнил, как они выглядели.
Дедушка оберегал его изо всех сил, но всё же разница в возрасте в несколько поколений мешала ему понимать тонкие детские переживания.
Маленький Тан Цзыю хотел папу и маму, хотел старшего брата или сестру, младшего брата или сестру, но у него был только дедушка.
Дедушка говорил ему:
— Когда ты вырастешь, у тебя появится свой собственный малыш, ты станешь отцом и сможешь подарить ему старших братьев, сестер или младших братишек.
Тан Цзыю запомнил дедушкины слова и каждый день мечтал вырасти как можно скорее.
Но взросление шло слишком медленно. Он ждал день, два, месяц, два, год, два — и всё равно не дождался.
Зато он дождался Гу Цзюцы.
Гу Цзюцы приходил вместе с дедушкой забирать его из школы, совсем как родители других детей; называл его младшим братом, как подобает старшему брату; играл с ним, как член семьи.
По вечерам он даже рассказывал Тан Цзыю сказки на ночь и засыпал рядом с ним.
Тогда Тан Цзыю очень привязался к Гу Цзюцы, и когда тот должен был уехать, глаза мальчика покраснели от слез.
Он спросил дедушку:
— Разве он не может остаться?
Дедушка с улыбкой уговаривал его:
— Ему тоже нужно домой. Дома его ждут родители и старшие братья.
Тан Цзыю всё понимал, но ему было очень грустно.
Спрятавшись от дедушки, он тихонько поплакал, а потом с красными глазами вышел провожать Гу Цзюцы и бабушку Гу.
Гу Цзюцы тоже не хотел с ним расставаться. Перед уходом он обнял его и поцеловал.
Поцеловав один раз, он вошел во вкус и даже собрался чмокнуть во второй, но глазастая бабушка Гу вовремя заметила, что этот сорванец норовит поцеловать чужого ребенка прямо в губы, и молниеносно пресекла это.
Однако казалось, что сам Гу Цзюцы давным-давно забыл об этом давнем происшествии.
Тан Цзыю вздохнул и приподнялся на кровати.
Между ним и Гу Цзюцы всегда всё было так: наверное, они и правда были связаны лишь поверхностной судьбой, поэтому каждый раз то, что Тан Цзыю хранил как вечность, для Гу Цзюцы оставалось лишь незначительным мигом, не стоившим внимания.
Он не мог забыть, в то время как Гу Цзюцы давно стер всё из памяти.
Ему следовало прозреть гораздо раньше: они совершенно не подходили друг другу.
Дождь продолжал лить. Тан Цзыю встал с кровати, толкнул дверь и вышел наружу.
Он подошел к кровати бабушки Гу и тихонько сел рядом.
Когда он впервые встретил её, бабушка Гу хоть и не была молода, пылала здоровьем и бодростью. Теперь же она постарела и сдала.
А его дедушка, с которым она тогда беседовала, уже покинул этот мир.
Он по очереди простился с родителями, проводил в последний путь дедушку, но так и не дождался своего взросления.
Он всё еще был один, и у него больше никого не осталось.
Тан Цзыю поправил одеяло на бабушке Гу, приник щекой к краю кровати и закрыл глаза.
Сколько прошло времени, он не знал. Ему казалось, то ли он подремал, то ли так и не сомкнул глаз. Собравшись подняться, он вдруг почувствовал, как кто-то набросил ему на плечи верхнюю одежду.
В памяти мгновенно всплыл тот год, когда болел его дедушка.
Однажды он заснул, дежуря у больничной койки деда, а проснулся уже в комнате для сопровождающих.
Удивленно выйдя оттуда, он увидел, что Гу Цзюсин беседует с его дедушкой.
Позже, провожая Гу Цзюсин, он спросил:
— Это вы отнесли меня в комнату отдыха?
Гу Цзюсин посмотрел на него и мягко ответил:
— Ты слишком устал.
Он сказал:
— Здоровье твоего дедушки очень важно, но твое собственное здоровье не менее важно. Ты должен сначала позаботиться о себе, чтобы суметь позаботиться о нем.
На секунду Тан Цзыю показалось, что он снова вернулся в тот год, только на больничной койке вместо дедушки лежала бабушка Гу.
— Брат, — тихо произнес он в тишине. — Ты веришь в судьбу?
— Когда я был маленьким, не верил. Но теперь верю, — понизив голос, продолжил Тан Цзыю. — Все эти болезни, старость и смерть, радости и горести встреч и расставаний в этом мире, кажется, давно предопределены свыше. Как бы сильно ты ни старался, некоторые вещи никогда не станут твоими.
— Мои родители не принадлежат мне, моего дедушки больше нет, а людей, которые относились ко мне по-доброму в этом мире, осталось совсем чуть-чуть.
— Поэтому, — Тан Цзыю медленно выпрямился и посмотрел на мирно спящую пожилую женщину, — поэтому я всё понял.
— Если бабушка действительно не сможет смириться с моим уходом из семьи Гу, тогда... я согласен на помолвку с тобой.
— Пусть я, наверное, и не стою тебя, но я буду стараться стать лучше и научусь по-настоящему любить тебя.
Сказав это, он повернулся назад и замер от неожиданности — стоявший позади него оказался вовсе не Гу Цзюсин, как он предполагал, а Гу Цзюцы.
Гу Цзюцы смотрел на него со сложным выражением лица.
Тан Цзыю растерялся и не знал, что сказать. Спустя долгое время он всё же поднялся на ноги.
Пальто, наброшенное на его плечи, соскользнуло от резкого движения и с глухим стуком упало на пол.
Помолчав пару секунд, Тан Цзыю наклонился, поднял верхнюю одежду с пола, аккуратно перекинул через спинку стула и повернулся, собираясь уйти в комнату.
Гу Цзюцы сделал шаг вперед и загородил ему дорогу.
— Давай поговорим, — произнес он.
Тан Цзыю кивнул:
— Хорошо.
Он поднял глаза, бросил короткий взгляд на Гу Цзюцы и первым вышел в коридор.
Гу Цзюцы последовал за ним.
В палате царила тишина. Лишь спустя долгое время бабушка Гу медленно приоткрыла глаза, а её ресницы блестели от влаги.
Гу Цзюцы неотступно следовал за Тан Цзыю, пока они не дошли до запасного выхода в самом конце этажа, где наконец остановились.
— Я не согласен, — выпалил он. — Во-первых, я вообще не давал согласия на расторжение помолвки. Во-вторых, раз уж ты мой жених, ты не имеешь права иметь никаких дел с моим братом.
Тан Цзыю сохранял абсолютное спокойствие:
— Что касается первого пункта — брак заключается по обоюдному согласию сторон. Согласен ты или нет, но раз я больше не хочу этого, свадьбы не будет, а помолвка утратит силу. Что же до второго пункта — это лишь крайняя мера. Если бабушка примет мой уход из семьи Гу, разумеется, я не стану обручаться с твоим братом.
— Я не понимаю! Почему стоило мне уехать всего на несколько дней, как ты вдруг устроил этот цирк с расторжением помолвки? Тот, кто говорил, что любит меня, — это ты. Тот, кто требует отменить помолвку, — тоже ты. Чего ты добиваешься?! — Гу Цзыцы в упор смотрел на него.
Тан Цзыю слегка усмехнулся, а затем вздохнул:
— Я действительно любил тебя тогда, поэтому и выбрал тебя вместо брата. Но теперь я действительно разлюбил тебя, поэтому хочу разорвать помолвку. Разве это трудно понять?
— Почему? Разве ты не любил меня? Почему ты вдруг перестал?
— Ты помнишь, что ты сказал мне в день похорон моего дедушки? — спросил Тан Цзыю.
Гу Цзюцы на мгновение замер. Конечно, он помнил. Он помнил не только каждое слово, сказанное им в тот день, но и то, как Тан Цзыю прижимался к его груди, и даже температуру его слез.
Тан Цзыю отвернулся к окну. Каждая дождевая капля при падении имела свою форму и размер, но, достигнув земли, они все без исключения впитывались в почву, не оставляя и следа.
Точно так же обстоит дело со сказанными людьми словами и данными обещаниями.
— Ты не помнишь? Вот и отлично, я тоже забыл. Если мы оба забыли то, что говорили друг другу, есть ли хоть какой-то смысл цепляться за эти отношения?
Он повернулся обратно лицом к Гу Цзюцы:
— Разве не здорово, если я дам тебе свободу? В будущем ты сможешь встретить любимого человека, обручиться и жениться на нем. Разве это не прекрасно?
— А ты? — спросил Гу Цзюцы.
— У меня тоже будет своя жизнь, я встречу того, кто полюбит меня. Не переживай, я вовсе не намерен непременно связать свою жизнь с кем-то из вас, братьев. Стоит бабушке взглянуть на вещи проще, и я не стану обручаться с твоим братом.
Гу Цзюцы молча сжал кулаки, не отрывая от него взгляда:
— Ты и вправду... больше не любишь меня?
— Больше не люблю, — улыбнулся Тан Цзыю. — Видишь? Я даже выбросил кольцо — а ведь я сам разрабатывал его дизайн.
С этими словами он с легкой улыбкой обошел Гу Цзюцы.
Гу Цзюцы протянул руку, пытаясь удержать его, но пальцы рассекли воздух.
Глядя на удаляющегося Тан Цзыю, он впервые испытал подлинную панику: неужели Тан Цзыю действительно разлюбил его?
Неужели он больше к нему ничего не чувствует?
Как такое возможно?
Наверняка он просто играет в недоступность, врет и притворяется.
А актерское мастерство у него и правда отменное — не зря же он возвращается на экраны, с такими данными грех не сниматься.
— Чуть не повелся на его уловки, — пробормотал Гу Цзюцы.
Он попытался усмехнуться, но улыбка вышла жалкой и натянутой, а налетевший ветер тут же развеял эту фальшивую маску.
Поднялся ветер. Из лестничного пролета возле окна постоянно задували холодные сквозняки. Гу Цзюцы зябко поежился и потер руки — они были ледяными.
И только тут до него запоздало дошло: его пальто давным-давно осталось у Тан Цзыю.
Он оставил свое пальто у Тан Цзыю, точно так же как оставил там всё своё прошлое.
Гу Цзюцы поспешил на поиски и действительно увидел свое пальто, аккуратно сложенное на стуле.
Словно его былые чувства — аккуратно сложенные Тан Цзыю и возвращенные ему в целости и сохранности.
Только вот принимать их назад он вовсе не хотел.
http://bllate.org/book/26234/3141160
Готово:
