Цзи Юй замер, с удивлением глядя на Хэ Чжоу.
В голове у него царил некоторый беспорядок, и лишь спустя долгое время он пришел в себя, растирая виски и медленно поднимаясь на ноги.
В трубке Се Юйсин настойчиво спрашивал, чем он занят и почему молчит. Цзи Юй моргнул и ответил:
— Я тут кое-чем занят, перезвоню позже, пока вешаю трубку.
— Погоди! Ты где сейчас?
— В школе, скоро вернусь.
С этими словами Цзи Юй сбросил вызов, сунул телефон в карман, а затем, сбросив с лица растерянность, холодно посмотрел на Хэ Чжоу:
— Ты чего здесь забыл?
Хэ Чжоу вытащил из кармана бумажку и помахал ею перед Цзи Юем.
Цзи Юй бросил на нее взгляд и легко усмехнулся:
— Так и знал. Когда пришел? Сколько услышал?
Хэ Чжоу вышел из тени кустов, держась непринужденно:
— Всё.
Цзи Юй прикусил губу.
Он чувствовал, что должен что-то сказать или сделать, но совершенно не представлял что именно. Голова была забита огромным, взрывоопасным объемом информации, и на размышления о чем-то другом просто не оставалось свободных мыслей.
Впрочем, думать об этом тоже не имело особого смысла.
С парнем, стоявшим перед ним, ему было не справиться, да и сделать он ничего не мог. Если бы тот захотел рассказать кому-нибудь о его тайне, Цзи Юй все равно не смог бы помешать. К тому же, после того как секрет раскрылся, он ощутил странное облегчение, свободу и желание махнуть на все рукой — даже если Хэ Чжоу все узнал, ему уже не слишком хотелось с этим разбираться.
Помолчав добрую половину минуты, Цзи Юй выдавил:
— Понятно.
Уголки губ Хэ Чжоу, чуть приподнятые в усмешке, замерли:
— ...И это все? Больше ничего не скажешь?
— А что ты хочешь услышать?
Цзи Юй чувствовал себя ужасно уставшим и вовсе не хотел ни с кем разговаривать. Он топнул ногой, чтобы разогнать комаров, и прямо так присел на корточки, притянув край свободного топа, чтобы прикрыть ноги, а затем принялся сам искать те самые слова, о которых говорил Се Юйсин.
Три эти буквы — альфа, бета и омега — были ему отлично знакомы, их вовсю использовали в математике и физике, но вот услышать их в качестве обозначения половой принадлежности ему довелось впервые.
Хэ Чжоу подошел ближе:
— Что смотришь?
В голове Цзи Юя крутились одни лишь эти буквы, и у него совершенно не было сил любезничать с Хэ Чжоу. Он решительно выставил вперед руку ладонью к нему, показывая жест остановки:
— Поговорим позже.
Хэ Чжоу невольно усмехнулся:
— Ладно, я подожду.
Засунув руки в карманы, он слегка наклонил голову и свысока посмотрел на сжавшегося в комок Цзи Юя.
Внешне этот Цзи Юй оставался таким же, каким запечатлелся в памяти — казался мягким, слабым и хрупким, но его манеры и поступки были на редкость смелыми и живыми. Выражение лица, с которым он только что скинул чужую парту на пол, было донельзя наглым и дерзким... В общем, он был... довольно интересным.
Цзи Юй вдруг поднял голову:
— Ты альфа?
Хэ Чжоу кивнул:
— Угу.
— Окей.
— Еще вопросы есть?
Цзи Юй ответил:
— Подожди, я еще читаю.
— Хорошо.
Закончив говорить, Хэ Чжоу повернулся к рюкзаку, оставленному на камне, достал оттуда какую-то вещь и, вернувшись к Цзи Юю, принялся распылять ее вокруг.
Цзи Юй тут же уловил резкий цветочный запах и нахмурился:
— Отрава от насекомых?
Хэ Чжоу взглянул на флакон:
— Спрей от комаров с ароматом цветов.
Цзи Юй странно посмотрел на него:
— ...Очень ароматно, очень по-девчачьи.
Хэ Чжоу потряс бутылочку:
— Сестра дала. По мне, так нормально пахнет.
Цзи Юй больше не стал с ним спорить, опустил голову и продолжил читать энциклопедию.
Чем дальше он читал, тем мрачнее становился, все глубже уходя в себя. Подобные текстовые описания казались ему чем-то запредельно сказочным, чистой воды деградацией человеческого общества, но именно на этом строились базовые законы здешнего мира.
В этом мире альфы стояли на вершине: по физическим данным, интеллекту и способностям они превосходили всех остальных. Независимо от пола, у них имелись мужские половые органы, они обладали колоссальным потенциалом, могли зачать ребенка, но сами забеременеть были не способны, являясь прирожденными лидерами.
Беты были самыми обычными людьми — их внешность, ум и физическая сила находились на среднем уровне. И у мужчин, и у женщин имелось по две репродуктивные системы: они могли как оплодотворить другого, так и забеременеть сами, однако плодовитость их была невысокой, и обычно бета мог выносить лишь одного ребенка.
Их численность была самой большой, они напоминали рабочих пчел в улье.
Омеги же были самыми слабыми. Обладая яркой внешностью, они отличались отвратительным здоровьем и на фоне альф и бет казались совершенно беспомощными, не способными выполнять тяжелую физическую работу.
И у мужчин, и у женщин имелась репродуктивная полость и происходили частые течки. Во время течки эта полость открывалась, и можно было сказать наверняка — стоило им сойтись, как неизбежно следовала беременность. Проще говоря, они обладали потрясающей способностью к размножению.
К тому же в союзе с альфами они с высокой долей вероятности рожали альф, поэтому омеги, несмотря на свое низкое положение, считались неотъемлемой принадлежностью любого альфы.
Цзи Юй непрерывно глубоко дышал, чувствуя, как его картина мира рушится до основания.
Особенно когда он наткнулся на фразу: «У омег-мужчин детородный орган, как правило, мал и не способен вызвать беременность», перед глазами у него и вовсе потемнело. Ему показалось, что уйти из жизни прямо здесь и сейчас было бы куда радостнее, чем оставаться в этом мире.
Это бестолковое перемещение во времени и пространстве затевалось ради того, чтобы просто унизить его, не иначе?
Все остальное осталось прежним, а вот полов стало аж шесть штук. Ладно бы шесть, так нет же — его угораздило угодить в мужской пол омеги! Разве это не издевательство чистой воды?
Резкое уменьшение его мужского достоинства само по себе стало страшным ударом, а нынешнее положение чем отличалось от конфискации этого самого достоинства?
А? Чем?!
Да лучше бы он сразу вселился в тело девушки, и то было бы в сто раз лучше нынешнего!
Добравшись до конца общей информации, Цзи Юй глубоко вздохнул, ощущая себя на пороге неминуемой кончины.
Но перед тем как отдать концы, ему нужно было разобраться с кое-кем и свести все счёты.
Цзи Юй несколько раз тяжело выдохнул, стараясь сохранить невозмутимый вид, и произнес:
— Ты ведь полностью пометил мое тело, верно?
Хэ Чжоу при этих словах нахмурился и неопределенно хмыкнул носом:
— Угу.
Цзи Юй продолжил:
— Говорят, альфа может с легкостью подчинить себе омегу, получившего от него полный метка — это касается и тела, и мыслей, и даже души. Это правда?
Вопрос прозвучал еще мягко — в энциклопедии все описывалось куда страшнее.Омега, над которым была проведена полная метка, фактически становится приложением к Альфе, оставившего её. Если этому Альфе попадётся дурной нрав, для Омеги это обернется настоящей катастрофой.
Катастрофой, против которой невозможно восстать, и немало Омег расстались из-за этого с жизнями.
— Пожалуй, так и есть, — отозвался Хэ Чжоу.
Цзи Юй кивнул и снова глубоко вздохнул.
Лицо его помрачнело, в груди бушевало пламя, однако голос прозвучал на удивление спокойно:
— Это ты устроил так, что я опозорился в столовой? И внезапно потерял сознание в душе тоже ты, верно?
Говоря это, он медленно поднялся на ноги и шаг за шагом приблизился к Хэ Чжоу.
— А ведь утверждал, будто травма у меня на шее — результат моего собственного падения! Ты ведь уже тогда понял, что я — не прежний Цзи Юй, да? Прекрасно зная, что в меня вселился другой человек, ты всё равно скрывал это и водил меня за нос. Тебе казалось забавным издеваться надо мной?
На этот раз ты заявился сюда вместо своей сестры тоже ради того, чтобы поглазеть на мой позор? Если бы не внезапное предупреждение от моего друга, что бы ты попытался со мной сделать нынче вечером? Снова заставить меня «упасть»?
Произнеся это, Цзи Юй сжал зубы, и слова буквально пробивались сквозь них.
Он остановился, сверля Хэ Чжоу яростным взглядом сияющих тёмных глаз.
В этот момент расстояние между ними составляло едва ли пару сантиметров.
Рост Цзи Юя составлял метр семьдесят восемь, тогда как Хэ Чжоу возвышался на метр девяносто два. Один снизу вверх, другой сверху вниз — они стояли невероятно близко, так близко, что ощущали дыхание друг друга.
В этой натянутой, словно струна, атмосфере между ними постепенно зарождалось нечто неуловимое и зыбкое.
Пламя в сердце Цзи Юя разгорелось с новой силой.
Хэ Чжоу же думал об одном — о покорении.
Ему хотелось подчинить себе стоящего перед ним Цзи Юя.
Потому что этот гордый взгляд, полный дикого огня, почему-то заставлял его сердце трепетать, пробуждая неукротимый порыв.
Ему страстно хотелось, чтобы этот человек полностью сдался на его милость, поднял на него глаза, покорно опустился перед ним на колени, склонил голову и обнажил хрупкие железы на задней стороне шеи.
А затем взмолился бы, умоляя его, ничтожно прося о том, чтобы он прокусил его железы и оставил метку.
Возможно, таков был инстинкт любого самца-Альфы при встрече со своим Омегой.
Но не исключено, что это являлось лишь причудой самого Хэ Чжоу.
Взгляд Хэ Чжоу потемнел, уголки глаз едва заметно сузились.
Пальцы Цзи Юя, опущенные вдоль бедер, судорожно дёрнулись. Остро почувствовав знакомое томление, разливающееся внутри, он мгновенно сжал зубы и, не раздумывая, взмахнул кулаком, меля прямо в лицо Хэ Чжоу.
— Ах ты ж сукин сын! Опять за своё! — взревел разъяренный Цзи Юй.
Хэ Чжоу не стал уворачиваться или защищаться, позволяя кулаку Цзи Юя врезаться ему в подбородок, а пальцам — мертвой хваткой вцепиться в его воротник.
Для него всё это было пустяком, не стоявким и капли внимания.
Нанеся удар, Цзи Юй поморщился и потряс рукой. Боль утихла, но гнев лишь разгорелся сильнее. Он пустил в ход все приёмы самообороны, борьбы и рукопашного боя, которым когда-либо учился, безостановочно обрушивая их на Хэ Чжоу.
Он лупил Хэ Чжоу со звериной яростью, а тот сохранял невозмутимое выражение лица, лишь изредка лениво прикрываясь рукой.
В конце концов, то ли Цзи Юй сумел повалить Хэ Чжоу на землю, то ли тот намеренно поддался и сам растянулся на траве, позволяя Цзи Юю сидеть сверху и колотить себя.
Они катались по земле, разметав вокруг сухую пахучую пыль.
Цзи Юй тяжело, с присвистом дышал, сердце бешено колотилось в груди, уголки глаз покраснели. Ярость еще не улетучилась, однако руки уже начали наливаться свинцом, удары слабели, и появилось ощущение, что последние силы покидают тело и продолжать драку он просто не в состоянии.
Дыхание же Хэ Чжоу оставалось абсолютно ровным.
Стоило шее ощутить прохладу, сменившуюся жаром и резкой болью, как он нахмурился:
— Чего это ты кусаешься?
Хэ Чжоу поначалу изумился, но тут же позабавился. Подняв руку, он ухватил Цзи Юя за загривок, не решаясь давить слишком сильно — ведь там находились уязвимые железы Омеги.
Цзи Юй не издал ни звука, лишь сильнее впился зубами, не размыкая челюстей даже тогда, когда на языке отчетливо ощутился вкус крови.
Получай, наглец!
Вот тебе за то, что водил меня за нос!
Вот тебе за бахвальство во время драки! Я загрызу тебя до смерти, толстокожий тупой баран-А!
— Хватит уже, — подал голос Хэ Чжоу.
Опустив руки, он одной ладонью ухватил Цзи Юя за плечо, а второй крепко сжал его подбородок, повторяя:
— Хватит.
Стоило ему приложить малейшее усилие, как Цзи Юй, словно беспомощный котёнок, оказался полностью обездвижен в его руках.
Впрочем, даже будучи пойманным, Цзи Юй не собирался угомониться и демонстративно оскалился в лицо Хэ Чжоу:
— Глянь-ка, твоя кровь.
Грудь Хэ Чжоу завибрировала, и из его горла вырвался низкий смешок:
— Я укусил тебя, ты укусил меня. Я заставил тебя опозориться, ты меня отлупил. Мы квиты, довольно?
— Ты что, ученик младших классов? Такие вещи, как драка, решаются по принципу «ты меня стукнул, я тебя стукнул, и всё честно»?
Выпалив это, Цзи Юй вдруг замер с ошеломлённым выражением лица. Он стёр кровь с уголка рта, поднёс пальцы к глазам, разглядывая багровые следы, а затем перевёл взгляд на Хэ Чжоу:
— Твоя кровь что, ядовитая?
Стоило ему случайно сделать глоток, как привкус крови, едва попав внутрь, разорвался в организме раскалённым шаром.
Кровь в жилах будто вскипела, и даже выдыхаемый воздух сделался обжигающе горячим.
Проведя пальцем по лицу Цзи Юя и стирая мазок крови у него на губах, Хэ Чжоу потёр подушечки пальцев и негромко произмолвил:
— Не пробовал, понятия не имею.
Затем он снова посмотрел на него, и голос его прозвучал низко и бархатисто:
— И какова же она на вкус?
Их взгляды встретились. Лицо Цзи Юя запылало, и он отчётливо понял, что ситуация стремительно выходит из-под контроля.
Он попытался оттолкнуть Хэ Чжоу и подняться, но тот без малейших усилий перехватил его запястье и лишь слегка потянул на себя — отчего Цзи Юй рухнул прямо на него.
На этот раз он уперся обеими руками по обе стороны от головы Хэ Чжоу, напрочь лишившись возможности встать.
Потому что...
Лежащий под ним Хэ Чжоу выглядел до странного соблазнительно. Каждая черта его лица казалась невероятно притягательной, неотступно приковывая к себе взор и будоража сердце.
Пальцы Цзи Юя, упёртые в землю, глубоко вонзились в грунт, а взгляд упал на те самые манящие тонкие губы совсем рядом.
То самое неподконтрольное желание сглотнуть слюну вернулось вновь.
http://bllate.org/book/26231/3140499
Готово:
