Атмосфера в переговорной упала до точки замерзания. Юй Сяоян и Шу Цзянь начали свою ежедневную рутинную холодную войну: оба сидели по отдельности, храня молчание. Снаружи же, в приемной, послышалось какое-то движение. Шу Цзянь сначала подумал, что это явился тот сорванец Ло Бин, встал, заглянул через жалюзи и обнаружил, что вошли мужчина и женщина. Обоих он помнил: та молодая девушка с очень чистой и невинной внешностью по имени Линь Пяньсянь раньше играла маленькую второстепенную роль в одном из фильмов Цзо Цюцы. Обычно она держалась с Цзо Цюцы крайнетельно почтительно, на все лады рассыпаясь в любезностях и называя его не иначе как братец Цы. Цзо Цюцы отзывался о ней весьма неплохо. Другим мужчиной оказался агент Линь Пяньсянь по имени Цзинь Тун. В компании он вел нескольких артистов разной величины, и поскольку у Цзо Цюцы почти не было возможностей с ним пересекаться, глубокого впечатления тот на него не произвел.
Шу Цзянь выразительно уставился на Юй Сяояна, давая понять: вы же из одной компании, неужели тебе трудно выйти и поздороваться? Юй Сяоян просто проигнорировал взгляд Шу Цзяня, уткнувшись в пачку документов и продолжая читать. В этот момент зазвонил телефон Цзинь Туна. Шу Цзянь никак не ожидал, что разговор, который тот начал, окажется связан с ним самим. Судя по репликам Цзинь Туна, некие СМИ расспрашивали об отношениях Линь Пяньсянь и Цзо Цюцы: на похоронах Цзо Цюцы Линь Пяньсянь убивалась слишком сильно, и со стороны это выглядело совсем не похожим на обычные знакомые отношения. Цзинь Тун напропалую твердил: конечно, наша Пяньсянь опечалена уходом братца Цы; ой-ой, это вы сами сказали; ой-ой, а вот мы-то с вами это официально не подтверждали.
Новости о собственных похоронах Шу Цзянь позже все-таки от корки до корки пересмотрел в большом количестве, испытав немало чувств при мысли о том, что проводить его в последний путь пришло столько народу. Тихонько заговорив с Юй Сяояном, Шу Цзянь озвучил мучивший его вопрос:
— Мне вовсе не казалось, что при жизни Цзо Цюцы был таким уж всеобщим любимчиком. С чего вдруг на его похоронах собрался весь шоу-бизнес? До сих пор удивляюсь.
Шу Цзянь был еще мал, и Юй Сяоян вовсе не хотел слишком рано посвещать его во всю эту царящую в сфере грязь и смрад. Поразмыслив и не желая привлекать внимания тех двоих за дверью, Юй Сяоян максимально понизил голос:
— Даже если в этом кругу многие вовсе не были близки с Цзо Цюцы, коллеги по цеху естественным образом испытывают добрые побуждения, приходя отдать дань памяти. В человеческой природе заложено добро. — Сказав это, Юй Сяоян тут же с укоризной добавил: — Когда ты уже наконец научишься называть меня папой?
Называть самого себя папой — до такой безумной крайности Шу Цзянь, даже глядя в эти недовольные глаза Юй Сяояна, просто не мог, ему хотелось завопить: «Ваша наложница не способна на такое!»
Агент Линь Пяньсянь в приемной тем временем уже закончил разговор. Шу Цзянь и Юй Сяоян по молчаливому согласию одновременно замолчали. Агент тяжело вздохнул:
— Какой это уже по счету звонок за сегодня?
Непонятно почему, но Шу Цзяню показалось, что в этом тоне вовсе не слышится усталости, напротив, звучало даже некоторое воодушевление. Линь Пяньсянь была молода, голос имела нежный и капризный, однако слова ее звучали совсем не привлекательно:
— Сегодня эту тему наконец-то раскрутили. Те две капли слез, что я выдавила на похоронах, стоили того. Цзо Цюцы при жизни толком ни на что не годился, а умерев, хоть помог мне выбиться в заголовки новостей.
Хотя Шу Цзянь насмотрелся всяких безобразий в индустрии развлечений, в душе он все же не удержался и выругался: «Да чтоб вас!» Где же та чистая и вежливая девочка, которая кланялась и звала братца Цы? Стиль поведения меняется с ужасающей скоростью. Как можно в столь юном возрасте быть настолько двуличной? Подумать только, каким прямолинейным был он сам в те годы. Куда катится нынешняя молодежь?
Агент, судя по всему, даже не подозревал, что во внутренней комнате переговорной находятся два живых человека. Улыбаясь, он приобнял Линь Пяньсянь и наставительно произнес:
— Все гадают о твоих отношениях с Цзо Цюцы. Тебе стоит высказываться туманно и двусмысленно. Если получится воспользоваться этим моментом и пробиться во второй эшелон, можно считать, что Цзо Цюцы послужил благому делу даже после смерти.
Юй Сяоян молча слушал грязный диалог двоих за дверью. На лице его не дрогнул ни один мускул, однако взгляд похолодел. Шу Цзянь взял со стола лежавшие там бумагу и ручку, написал слово «хлобысь» и показал Юй Сяояну. Тот посмотрел на надпись и вопросительно взглянул на Шу Цзяня. Шу Цзянь тихо пояснил:
— Так звучит реальность, когда бьет тебя по лицу.
Закончив говорить, он с превеликим художественным мастерством нарисовал слона, который пукает, и рядом аккуратно приписал: «Очень-очень громко».
Цзинь Тун и Линь Пяньсянь еще немного поворковали и удалились. Подождав с минуту и убедившись, что за дверью действительно никого не осталось, Шу Цзянь сочувственно похлопал Юй Сяояна по плечу:
— Послушай, ты ведь уже не мальчик, почему до сих пор такой наивный? Что это за место такое — шоу-бизнес? Здесь же сплошной серпентарий, людские сердца полны коварства! Посмотри на себя — прямо нежный белый лотос. Как ты можешь ожидать, что я со спокойной совестью отдамся в твои руки?
Юй Сяоян не стал отвечать словами, выразив все в действии: он взял лежавший перед ним контракт и демонстративно изобразил жест, будто собирается его порвать. Шу Цзянь с испугу бросился на него отнимать бумагу. Хотя Юй Сяоян сидел, пользуясь преимуществом в росте, он задрал одну руку повыше, держа контракт на весу, а второй прижал Шу Цзяня за плечо, не давая встать. Шу Цзяня прижали так, что он оказался верхом на коленях у Юй Сяояна; отчаянно сопротивляясь, он пытался вырвать договор. Приложив девять быков и два тигра усилий, он наконец заставил Юй Сяояна откинуться на спинку дивана и завладел контрактом. В этот самый момент дверь переговорной отворилась, и Ло Бин, стоя на пороге и оценивая открывшуюся картину, не удержался от свиста:
— Не ожидал, что сынок братца Цы окажется столь страстным и напористым.
Шу Цзянь испуганно слез с Юй Сяояна и вдобавок пинул того для успокоения души. Ловя лукавый взгляд Ло Бина, он нервно замахал контрактом, пытаясь оправдаться:
— Я из-за договора!
Ло Бин с понимающим видом кивнул:
— Скрытые правила? Дядя всё понимает.
Шу Цзянь почувствовал невыносимую горечь в сердце и снова пнул Юй Сяояна, невозмутимо сидевшего рядом:
— Объясни же!
Юй Сяоян холодно бросил:
— Я и он? Ты меня за слепого держишь?
Вообще-то Ло Бин просто хотел подразнить сына Цзо Цюцы — в конце концов, при первой встрече ему не хотелось вести себя слишком сурово и отчужденно. На самом деле он видел, как они только что боролись за бумагу, и, говоря подобные вещи, в глубине души ничего такого не подразумевал. Подойдя к Шу Цзяню, Ло Бин внимательно оглядел его с ног до головы, ущипнул за щеку и лишь тогда с довольным видом отпустил:
— И вправду, все лучшие гены братца Цы передались по наследству. Очень похож.
Юй Сяоян притянул Шу Цзяня за руку, усаживая рядом, а Ло Бин без церемоний устроился напротив. Помимо желания взглянуть на сына Цзо Цюцы, у него были и кое-какие серьезные дела для обсуждения с Юй Сяояном. Юй Сяоян сам завел разговор:
— Как продвигается решение вопроса?
На лице Ло Бина промелькнуло презрительное выражение. Молодой, с правильными чертами лица — со всех сторон он выглядел как крепкий саженец, набирающийся сил под лучами солнца. Цзо Цюцы впервые видел, чтобы Ло Бин излучал столь негативные эмоции, и на секунду даже удивился. Ло Бин, впрочем, не заметил замешательства Шу Цзяня и продолжал говорить с Юй Сяояном:
— Ты оказался прав: за кулисами действительно мутит воду Бао Кунь. Он очень близок с той торговой компанией и подстрекал их потребовать с братца Цы неустойку. Поскольку братец Цы скончался и контракт не может быть выполнен, он уговорил их воспользоваться случаем и урвать куш из наследства братца Цы.
На этот раз Шу Цзянь поразился по-настоящему: насколько же сильно Бао Кунь ненавидел его, раз не оставлял в покое даже мертвеца?
Юй Сяоян отнесся к этому без особого волнения и будничным тоном спросил, улажен ли вопрос. Перейдя к сфере своей компетенции, Ло Бин расплылся в широкой улыбке, обнажив пару невероятно милых клыков:
— Я потому и опоздал. Разве есть такие проблемы, с которыми я не могу справиться? Я вывалил всю эту историю в интернет. После ухода братца Цы те бренды, чьи товары он рекламировал, только и делали, что грели руки на его популярности — как-никак, это были последние рекламные контракты братца Цы, и фанаты наперебой раскупали вещи на память. И вот пока торговая компания подсчитывала барыши, кое-кто вздумал воспользоваться моментом, чтобы ограбить могилу и нагреть руки на наследстве братца Цы. Когда подобное всплыло наружу, общественное возмущение достигло предела. Все-таки о мертвых либо хорошо, либо ничего, а база фанатов братца Цы огромна. Как только это выплеснулось в сеть, начался шквал обвинений, направленный в одну сторону. Все принялись выискивать, что это за бренд такой. И когда слухи достигли пика, я исподтишка слил название компании. Сейчас их официальные сайты — как отечественные, так и зарубежные — взломаны, во всех социальных сетях царят всеобщее осуждение и бойкот. Думаю, в ближайшие пару лет показатели продаж у них будут плачевными.
Юй Сяоян лишь небрежно хмыкнул, явно оставшись доволен результатом. Зато Шу Цзянь озасачился:
— Вообще-то, если они требуют компенсацию согласно контракту, это в порядке вещей. Дух договора все-таки нужно соблюдать.
Юй Сяоян посмотрел на Шу Цзяня:
— А если в затылок им дышит Бао Кунь?
Шу Цзянь вздохнул:
— Почему он тогда не отправился следом за Цзо Цюцы?
Поскольку Юй Сяоян изначально не собирался претендовать на имущество Цзо Цюцы, Шу Цзянь являлся его подлинным и единственным законным наследником. Именно поэтому Юй Сяоян не пожалел терпения и пояснил чуть подробнее:
— Если бы компания потребовала компенсацию, мы бы выплатили ее строго по контракту. Но обычно в подобных обстоятельствах они так не поступают. Когда стряслась беда с Цзо Цюцы, большинство партнеров прислали соболезнования, направили представителей на похороны и выразили сожаление в связи с уходом твоего отца. Разумеется, они не стали бы требовать неустойку по контракту — в конце концов, убытков они не понесли, сотрудничали раньше вполне приятно, а портить память друг о друге незачем, ведь компаниям еще предстоит работать вместе в будущем.
Шу Цзянь кивнул, продолжая размышлять о том, чем же вызвана такая одержимость Бао Куня его персоной. Уж не заблуждался ли он насчет него все эти годы? Вдруг тот вовсе не ненавидел его, а любил? Какая преданность смерти и упорство!
Убедившись, что у Шу Цзяня больше нет возражений, Юй Сяоян переключил внимание на Ло Бина:
— Дела Цзо Цюцы в основном улажены. Каковы ваши дальнейшие планы? По идее, хотя вас свел вместе Цзо Цюцы, все вы остаетесь людьми компании. Сплотитесь ли вы, чтобы сменить агентство, или каждый пойдет своей дорогой?
Ло Бин с некоторым сожалением вздохнул:
— У тамошних звезд первой величины свои команды, и хотя многие связывались со мной приватным образом, заставить кого-то полностью сменить весь состав практически нереально. Нам остается лишь проявить каждый свои таланты, как восьми бессмертным при переправе через море. Я долго думал: найти кого-то столь же щедрого и простого в общении, как братец Цы, точно не выйдет. Выбрал того, кто платит больше, а хлопот доставляет меньше. Приценившись так и эдак, я решил, что Ли Цинчэнь еще ничего. С ним хоть и нелегко сойтись, но человек он по сути неплохой, к тому же хороший друг братца Ццы.
Шу Цзянь пронзительным взглядом уставился на Ло Бина, протягивая ему оливковую ветвь:
— Кто сказал, что некому прибрать к рукам всю вашу команду? Я же есть! Переходите ко мне, цену назначайте сами.
Ло Бин потрепал Шу Цзяня по волосам и с улыбкой произнес:
— Малыш, ты что, хочешь устроить мне досрочный выход на пенсию? При твоем нынешнем положении где-то за пределами первой сотни рейтинга людей, желающих заказать тебе чернуху, днем с огнем не сыщешь. Каким бы баснословным ни было состояние братца Цы, его не стоит так транжирить. Если тебе понадобится пиар-поддержка, просто скажи дяде — он в два счета все уладит одной рукой. Считай это платой за доброту братца Цы, денег с тебя не возьму. А теперь не дури и ступай в сторонку попить соку.
Тридцатилетний малыш, глядя на двадцатилетнего дядю, чувствовал себя совершенно беспомощным.
http://bllate.org/book/26230/3140262
Готово:
