Следующий день, шестой этаж Здания Гуанъюань.
Ло Хун вместе с несколькими коллегами ожидал прибытия актёров на прослушивание.
Помимо Цзянь Линя, пробовавшегося на роль Линь Си, за прошедшую ночь список претендентов на главные роли пополнился ещё несколькими парнями, которых решили отсмотреть всех сразу сегодня.
Ознакомившись с анкетами этих ребят, Ло Хун начал жалеть, что позвал Цзянь Линя.
Сравнив их, он понял, что тот массовщик, о котором он внезапно вспомнил, вряд ли мог похвастаться хорошим послужным списком.
Другие парни, пришедшие сегодня, были сплошь профильными специалистами: кто-то с детства обучался театральному искусству, кто-то ещё в юном возрасте поступил на актёрский факультет. Всем им не было и двадцати, да и на фотографиях в анкетах они выглядели весьма недурно.
Совсем не то, что подготовленная им для Цзянь Линя анкета: ни фотографии, ни диплома, а в графе опыт — всего четыре слова: работал в массовке.
Ло Хун вдруг прозрел: что за блажь на него нашла, с чего он решил, что Цзянь Линь подойдёт? Только потому, что год с лишним назад ему показалось, будто паренёк неплохо играет?
Эх, ладно, раз уж позвал — посмотрим.
Коллеги сидели вместе, обсуждая сегодняшних претендентов.
Ло Хун сидел спиной к дверям. Откинувшись на спинку стула, он пытался воскресить в памяти образ Цзянь Линя.
— Метр семьдесят, где-то с меня ростом.
— Немного загорелый, всё же в массовке постоянно на ветру да на солнце, точно не белокожий. Хотя кто знает, может, сейчас посветлел.
— Внешность обычная, не особо приметная, но среди статистов считается симпатичным.
— М-да, если так подумать, он же совсем ребёнок.
Коллеги, едва выслушав начало, тут же перевели взгляды на открытую дверь конференц-зала за спиной Ло Хуна.
Там стоял высокий парень в тёмно-синей куртке на подкладке. На вид ему не было и двадцати. Одет он был просто, но выглядел статно и привлекательно.
Как его зовут, коллеги не знали — по крайней мере, в списке на сегодняшнее прослушивание такой фамилии не значилось.
Но в одном они были уверены: описание Ло Хуна — метр семьдесят, загорелый, невыразительный, похож на ребёнка — никак не вязалось с парнем в дверях.
Даже с натяжкой в восемьсот тысяч раз не вязалось!
Ло Хун, запоздало заметив, куда устремлены взгляды коллег, обернулся и тут же встретился взглядом с Цзянь Линем.
Секунда, две, три...
Ло Хун резко вскочил, с изумлением оглядывая Цзянь Линя, и выпалил:
— Ты что, пластику сделал?
Все присутствующие: «...»
Цзянь Линь был поражён воображением режиссёра Ло. Разве он похож на человека, который может позволить себе пластическую операцию?
Очевидно, нет.
Потому что нет денег.
На бестактный вопрос, вызванный шоком, Цзянь Линь вежливо улыбнулся:
— Режиссёр Ло.
Ло Хун понял, что сболтнул лишнее, и поспешно рассмеялся:
— Ха, год не виделись, чуть не узнал. Пошутил, не принимай близко к сердцу. Давай, проходи.
Говоря это, он не сводил глаз с парня.
Приглядевшись, он понял, что действительно перегнул палку.
Во-первых, Цзянь Линь вырос. Он был выше самого Ло Хуна — на глаз точно больше метра восьмидесяти.
Во-вторых, Цзянь Линь возмужал. Первый шаг превращения мальчика во взрослого мужчину — это когда исчезает последняя детская припухлость, а черты лица становятся чёткими и рельефными. Цзянь Линь этому полностью соответствовал.
И наконец, на лице не было ни следа хирургического вмешательства: светлая кожа, глубокие двойные веки, прямой нос, чистое и свежее впечатление, сохранившее ту самую юношескую искру, которая должна быть в этом возрасте.
В одно мгновение сожаление в душе Ло Хуна испарилось без остатка.
Сожаление? Какое к чёрту сожаление!
Это он, это он, именно он!
Ло Хун разглядывал Цзянь Линя с выражением «я не ошибся в нём», затем по привычке вежливо проговорил:
— Проходи, проходи. Не холодно в такой тонкой одежде?
Не холодно.
Восемнадцатилетний парень, чьи кости и мышцы прошли «закалку», полон жара, ему только жарко.
Хотя сегодня похолодало и на улице было всего несколько градусов, Цзянь Линю хватало двух слоёв одежды. Со стороны казалось, что он одет слишком легко, но сам он холода не чувствовал, да и руки оставались тёплыми.
Он не наряжался специально для прослушивания, думая, что это лишь эпизодическая роль, поэтому просто схватил первую попавшуюся вещь из шкафа.
Но именно этот тонкий слой одежды позволил коллегам в зале оценить его фигуру — высокий, длинноногий, стройный в меру, без намёка на худобу. В восемнадцать лет его плечи уже раздались, появилось ощущение мужской силы, а благодаря тонкой стати и светлой коже он излучал чистое юношеское обаяние.
Коллеги многозначительно переглянулись и дружно опустили головы, изучая анкету Цзянь Линя.
Хотя, кроме имени и четырёх слов про массовку, там не было ни черта.
Ло Хун пригласил Цзянь Линя сесть, и прежде чем началось прослушивание, они немного поговорили.
— Всё ещё работаешь в массовке? — спросил Ло Хун.
Цзянь Линь кивнул.
Ло Хун улыбнулся:
— Нелегко пришлось за этот год, проектов стало вдвое меньше, работу найти непросто.
Цзянь Линь был немногословен:
— Пойдёт.
Видя, что парень не особо разговорчив, Ло Хун решил подтолкнуть его к беседе:
— Кстати, сколько тебе сейчас лет?
— Восемнадцать.
Восемнадцать. Линь Си из сценария тоже восемнадцать.
Ло Хун удивился:
— А я думал, тебе хотя бы девятнадцать, скоро будет двадцать. Помню, когда мы снимали во Дворце Цинь-вана, тебя называли старым массовщиком.
Цзянь Линь ответил кратко:
— Я рано начал.
— Сколько лет уже в кино? — спросил Ло Хун.
— Лет шесть-семь.
— Гм, тогда тебя действительно можно назвать старым актёром.
Цзянь Линь не был знаком с Ло Хуном близко, он пришёл на прослушивание, а не болтать за жизнь.
К тому же, за долгие годы в массовке он усвоил истину: в серьёзных проектах все слишком заняты, никто не будет заводить дружбу с статистами.
Цзянь Линь проработал в массовке шесть-семь лет, пробовался в бесчисленном количестве групп и прекрасно понимал, как к ним относятся. Он знал своё место и как вести себя с разными людьми.
Ло Хун помнил его, позвал — он пришёл. Но они не друзья, и хотя Ло Хун мог проявлять дружелюбие, самому Цзянь Линю нужно было знать меру.
Ведь он всего лишь массовка, а массовка — это не главная роль, её легко заменить.
В киноиндустрии принято звать знакомых людей, и то, что Ло Хун его помнил — его удача. Он хотел удержать эту удачу, поэтому не мог позволить себе опрометчивость.
Как говорят бывалые: съёмочная группа любит надёжных массовщиков, которыми легко управлять и с которыми легко договориться. Если ты выглядишь серьёзным, тебе доверят работу.
Цзянь Линь: сегодня тоже должен быть предел серьёзности.
Однако у Ло Хуна была иная позиция: он не считал, что Цзянь Линь должен быть тихим и серьёзным.
Он помнил, что когда этот парень снимался во Дворце Цинь-вана, он был душой компании среди массовки.
Младшие статисты звали его братец Сяо Линь и все как один любили бегать за ним следом.
Ло Хун уже плохо помнил тот проект, завершившийся год назад, но Цзянь Линя не забыл.
Помнил, как он играл слугу при второстепенном персонаже — в серо-синем костюме, с закатанными в разгар лета штанинами и рукавами, босиком, он водил толпу детей в саду за задними покоями Дворца Цинь-вана в игру в коршуна и цыплят.
Семи-восьмилетний мальчик был коршуном, а Цзянь Линь, согнувшись и раскинув руки, изображал наседку, за спиной у которой цеплялась целая вереница малышей.
Под звонкий детский смех лицо Цзянь Линя и его улыбка казались такими чистыми, словно утренняя роса на листе лотоса — нежными и ясными.
Ло Хун помнил это до сих пор.
— Не нервничай, — мягко сказал Ло Хун.
Цзянь Линь, сидя перед конференц-столом, спокойно посмотрел на него:
— Я не нервничаю.
Ло Хун попытался вывести его на эмоции перед началом:
— Ты... может, повеселее будешь?
Коллега:
— Кхм, режиссёр Ло, у нас здесь не дискотека.
— Знаю, я же не танцевать предлагаю.
Шутка немного разрядила атмосферу, все засмеялись.
Цзянь Линь почувствовал неладное: он остро ощутил, что это, похоже, не обычное прослушивание для массовки.
Так и оказалось. Ло Хун сел, и кто-то из присутствующих протянул Цзянь Линю лист А4, где парой слов было описано задание.
Кто-то спросил:
— Справишься?
Цзянь Линь кивнул:
— Да.
На бумаге было две строки:
Дождливый день.
Прятаться от дождя.
Это было непросто.
Для актёра прослушивание с диалогами и сюжетом — самый удобный вариант, ведь актёрская игра опирается на детали.
Например, если бы задание было: слепой прячется от дождя у входа в торговый центр, это было бы гораздо легче.
Слепота, невидимость, столкновения с прохожими — всё это можно показать через детали в пантомиме.
Но просто дождь и попытка спрятаться — как именно это играть, как обогатить сюжет, зависело исключительно от опыта и импровизации самого актёра.
Честно говоря, даже Ло Хун не был уверен, как покажет себя Цзянь Линь.
Многие массовщики умеют играть, это всем известно, но Цзянь Линь...
Ему ведь всего восемнадцать.
На самом деле, для Цзянь Линя это задание не было трудным.
Прятаться от дождя — это опыт, который он получал бесчисленное количество раз.
Работая на съёмках, он часто подолгу ждал своей очереди. Иногда он договаривался с ребятами, тайком убегал, чтобы перехватить Цзянь Лая, привозившего доставку в киностудию, и помочь ему развезти заказы. Если погода портилась, он старался не намочить костюм и прятался в первом попавшемся месте. В такие моменты он часто замирал, глядя на небо, на землю, на лужи в выбоинах плитки.
Актёрское мастерство рождается из опыта, из жизни.
Но в этот раз у Цзянь Линя был не только свой опыт.
Иногда всё складывается так удачно, словно это предрешено свыше —
Полгода назад, когда в лапшичной было затишье, Цзянь Линь от нечего делать подрабатывал курьером.
Как раз здесь, в киностудии, в одной кофейне в переулке, шёл дождь, и он ждал заказ.
Внутри никого не было. Вдруг кто-то толкнул дверь.
Шум дождя и зимняя сырость ворвались в помещение.
Мужчина, промокший под дождём, стряхнул капли с плеч и рукавов. Цзянь Линь поднял взгляд из-за прозрачного визора шлема.
Он думал, мужчина войдёт, закажет кофе и сядет ждать, пока стихнет ливень.
Но нет.
Мужчина не прошёл вглубь, отряхнулся и встал у двери спиной к стойке, лицом к выходу.
Через некоторое время у него зазвонил телефон. Цзянь Линь решил, что сейчас ответит, но мужчина лишь нажал кнопку сброса, позволив экрану вспыхивать, и не двигаясь смотрел в окно.
Почему не отвечает? Цзянь Линь удивился.
Бариста тоже с любопытством выглянул и громко спросил:
— Господин, проходите, присаживайтесь.
Мужчина слегка повернул голову, голос его был таким же низким, как и его поза:
— Спасибо, не нужно.
Экран телефона погас, но через несколько секунд снова загорелся.
Мужчина всё так же не ответил, просто опустил руку и снова сбросил вызов.
Цзянь Линь вдруг заинтриговался.
Бариста пробормотал:
— Кого-то ждёт, наверное.
Цзянь Линь посмотрел на время доставки и спросил:
— Готово?
Бариста закрыл стакан крышкой и вытер бумажный бок чистой салфеткой:
— Да, готово.
Цзянь Линь спрятал телефон и взял пакет.
Проходя мимо, он тихо сказал стоящей спиной фигуре:
— Простите, можно пройти?
— Извините, — мужчина отодвинулся.
Цзянь Линь открыл дверь, навстречу влажному холодному воздуху.
В тот миг Цзянь Линь вдруг подумал: наверное, он никого не ждёт, он от кого-то прячется.
Увиденное и прочувствованное полмесяца назад стало его этюдом.
Цзянь Линь вошёл в образ того мужчины, слегка отодвинулся, пропуская воображаемого человека, и тихо произнёс: «Извините».
Ло Хун и остальные словно сами оказались на месте Цзянь Линя в тот дождливый день. Глядя на его спину, они невольно задумались: почему он не садится? Кого он ждёт у дверей? Почему не берет трубку?
Цзянь Линь обернулся, убрал телефон в карман, посмотрел на комиссию и пожал плечами, показывая, что сцена окончена.
Ло Хун на секунду остолбенел:
— Ты...
Это было невероятно!
Ему всего восемнадцать, а он понимает, что игра — это не просто имитация, это попытка заставить зрителя задуматься?
Ло Хун переглянулся с коллегами. Выражения лиц стали серьёзными. Кто-то взялся за ручку и принялся что-то записывать в списке, кто-то перешёптывался, прикрыв рот рукой.
Оставленный без внимания Цзянь Линь покосился на чёрный объектив камеры, направленный на него: что это вообще за проект такой?
От автора:
Заяц: Проект, в котором ты встретишь своего господина.
http://bllate.org/book/26220/3138326
Готово:
