— Да как ты мог дойти до такого безумия!
Мужчина в синих одеждах яростно схватил его за воротник, а на красивом лице читались лишь гнев и разочарование:
— Техника Истинного Божества — это уникальное высшее умение нашей секты. Во-первых, оно не передается посторонним, а во-вторых, его запрещено читать без разрешения! Ты посмел выкрасть его и преподнести в дар Е Бинжаню! Ради какого-то бездушного мастера меча ты, кажется, совсем лишился рассудка!
Едва договорив, мужчина с силой оттолкнул Шэнь Люсяна. Тот спотыкнулся, сделал несколько шагов назад, с трудом удержал равновесие и замер, выглядя совершенно растерянным.
— Ч-что… что происходит?
— У тебя еще хватает наглости спрашивать меня?! — молодой человек, чья внешность источала истинно бессмертное благородство, пришел в ярость и, тыча пальцем в нос Шэнь Люсяну, принялся распекать его: — Думаешь, если ты выкрал для него Божественное искусство, он будет благодарен тебе и полюбит тебя?! Говорю тебе, этот Владыка Меча и смотреть не стал на столь презренные методы — он лично явился в секту, чтобы вернуть это руководство! Теперь весь мир бессмертных знает о той глупости, что ты сотворил, Бессмертный Лорд Шэнь!
Шэнь Люсяна отчитывали так, что у него кругом шла голова. Он совершенно не понимал текущей обстановки, чувствуя лишь странное, смутное знакомство с происходящим.
Не успел он и рта раскрыть, чтобы во всем разобраться, как лицо мужчины в синем слегка изменилось, и он бросил на него свирепый взгляд:
— Вижу, за столь тяжкий проступок с тебя живого шкуру сдерут… Ладно, сперва убирайся отсюда.
Он почувствовал приближение ауры Лин Юэ. Этот негодяй, заняв пост Старейшины дисциплины, стал абсолютно беспристрастным, и для него все были равны перед лицом закона — наверняка он явился разыскивать Шэнь Люсяна.
Не раздумывая больше, он сунул в пазуху Шэнь Люсяну какой-то круглый предмет и тут же применил заклинание, отправляя того прочь.
Среди безмолвных и тихих утесов с высоты птичьего полета рухнула белая фигура и с глухим звуком плюхнулась в неторопливо текущую реку.
Буль-буль…
Вода непрерывным потоком заливала рот, Шэнь Люсян захлебнулся и отчаянно забарахтался в бездонной реке. Спасите, он не умеет плавать… Тело, пропитавшись водой, становилось все тяжелее, а сознание постепенно мерхло.
В этот самый момент над поверхностью воды раздался рассекающий воздух звук — нечто неслось издалека.
Мелькнула тень меча, выхватывая из пучины погружающийся на дно силуэт.
— Кхе-кхе… — тяжело припав к берегу, Шэнь Люсян выплевывал воду, попавшую в горло. Капли стекали по длинным прядям волос, скользили по щекам и падали на бледно-серую гальку.
Неподалеку.
Окропленный брызгами длинный меч торчал прямо среди камней, а рядом, скрестив ноги, сидел темноволосый юноша.
Его глаза были закрыты, а от всей фигуры веяло суровым холодом.
Шэнь Люсян с трудом сел, тяжело дыша, как вдруг почувствовал легкий зуд у самого уха.
Неужели в реке водилась какая-то прилипчивая пакость? Сердце его тревожно ёкнуло, и тонкие бледные пальцы шальнули к уху, смахивая и отбрасывая на землю то, что там легонько шевелилось.
Это оказался цветок.
Белоснежные лепестки были безжалостно измяты до неузнаваемости, и даже сломанный стебелек жалко валялся на земле.
Шэнь Люсян перевел дух, думая про себя: кто это додумался воткнуть цветок ему за ухо, что за больной на голову…
Погодите-ка!
Белый цветок, Бессмертный Лорд Шэнь, Владыка Меча Е… Да это же та самая новелла «Любимец толпы просто неотразим», которую он дочитывал всю ночь!
Шэнь Люсян широко распахнул глаза и бросился к реке, заглядывая в воду.
В речной глади отражалось мертвенно-бледное лицо, словно густо обсыпанное несколькими слоями рисовой муки — черты лица едва угадывались. Он зачерпнул воды, плеснул в лицо и принялся яростно тереть рукавом, но обнаружил, что краска не смывается.
Лица по-прежнему было не разглядеть, и тогда ему пришлось распахнуть воротник. Сунув руку в промокшее нижнее бетье и пошарив с полминуты, он выудил оттуда половинку нефритовой пластины, источающей слабое золотое сияние.
Шэнь Люсян уставился на золотые узоры-печати, высеченные на нефрите, и на мгновение замер.
У злодея-шицзуня из книги имелась чрезвычайно важная нефритовая пластина — личный символ власти повелителя Императорского Дворца. Описание этого артефакта в книге было донельзя детальным, и он точь-в-точь совпадал с тем, что лежал перед ним.
Спустя мгновение Шэнь Люсян спрятал нефрит обратно, поднялся с земли и направился к юноше, который продолжал сидеть, скрестив ноги в медитации.
Попав сюда по воле случая и не имея ни малейшего понятия, где он находится, следовало сперва разузнать обстановку. Этот черноволосый парень, судя по всему, как раз и вытащил его из реки, а значит, должен быть добрым человеком с чистой душой.
Стоит расспросить его.
Между скалами завывал ледяной ветер. Шэнь Люсян промок до нитки, и четыре потока холода пробирали его до дрожи. Он обхватил себя руками, растирая плеча в попытке согреться, и с жалким видом поплелся к юноше на квадратном валуне.
В этот момент перед его глазами блеснул холодный просвет.
Черноволосый юноша скосил голову, и его темные, узкие глаза впились в него. На расстоянии нескольких чжанов Шэнь Люсян отчетливо ощутил исходившую от него леденящую ауру.
— В чем дело?
— … — Шэнь Люсян слегка коснулся лезвия меча, замершего у самой его шеи, и какое-то время не мог вымолвить ни слова.
—— Убери ты меч, пожалуйста.
Хозяин клинка понял намерения Шэнь Люсяна, однако остался равнодушен, даже не думая отступать — напротив, он придвинул парящий меч еще ближе.
Стоявший перед ним человек в белом распустил длинные волосы, с него капала вода, а лицо выглядело так, будто его заволокло туманом, скрывающим черты. Единственное, что врезалось в память — это поразительная, пугающая белизна кожи. Секта Цинлин славилась на весь мир, и среди ее обитателей нередко встречались самые эксцентричные культиваторы. Поведение Шэнь Люсяна заставило юношу автоматически причислить его к таковым.
В конце концов, чтобы культиватор свалился в реку и чуть не утонул — неслыханное дело.
Среди учеников секты ходила крылатая фраза: дорожи своей культивацией, держись подальше от чудаков.
Не так давно один из адептов связался с подобным типом, а вернувшись, обнаружил, что его культивация полностью уничтожена. Мало того, он помешался рассудком и рвался покинуть секту, чтобы преданно следовать за тем безумцем.
— Друг мой, здесь явно какое-то недоразумение. Ты сначала убери меч…
Цзинь — !
Не успел Шэнь Люсян договорить и сделать шаг вперед, как над ухом раздался пронзительный звон меча. В тот же миг в районе шеи повеяло холодом: ледяная ци меча рассекла нежную кожу, и на ней выступила тонкая ниточка алой крови.
— Сделаешь еще хоть шаг — не взыщи за неуважение со стороны младшего.
Шэнь Люсян поперхнулся.
Что за паршивый малец! Совершенно не умеет общаться с людьми. Так и подмывает запереть его в темной комнате и хорошенько проучить.
Но положение обязывало склонить голову. Он поднял голову и озарил собеседника доброжелательной улыбкой, хотя от его мертвенно-бледного лица эта улыбка выглядела лишь еще более жутко:
— Не подскажешь, где мы?
После того как его с полминуты изучали тяжелым, многозначительным взглядом, меч, занесенный над горлом, слегка отъехал в сторону:
— Северные горы Секты Цинлин, у берегов реки Цючунь.
Оказаться в Секте Цинлин было вполне ожидаемо, но от самого названия реки Цючунь по спине Шэнь Люсяна пробежал странный холодок. Кажется, это место…
— Сюаньлань, Старейшина дисциплины отдал приказ: всем ученикам немедленно явиться к Утесу Возрождения.
У тропы показался ученик в синих одеждах с мечом за спиной и маленькой золотой тыквой на поясе. Он тут же заметил Шэнь Люсяна, от которого буквально разило словом «чудаковатость». Окинув его беглым взглядом, он почувствовал, как его ясные глаза слегка дрогнули, а во взгляде проступила настороженность.
Меч за его спиной издал тихое гудение.
Почувствовав надвигающуюся враждебность, Шэнь Люсян покрылся мурашками. Одного меча у горла было более чем достаточно, а если добавится еще один, проще сразу прикончить его без лишних мучений!
В этот самый момент угрожающий ледяной клинок и вовсе исчез.
Черноволосый юноша, которого назвали Сюаньлань, сопрыгнул с высокого валуна, взмахнул рукой, призывая меч, и молча направился к тропе.
Увидев это, синеглазый ученик тоже унял враждебность, сохранив лишь легкое любопытство:
— Сюаньлань, это кто?
— Понятия не имею, — бросил через плечо Чжоу Сюаньлань.
На этом человеке, помимо иссиня-черных волос, всё было белым-бело — даже сапоги. Стоило ему ступить на гальку, как земля под ногами мгновенно пропитывалась речной водой, капающей с его подола.
В окрестностях реки Цючунь всегда свирепствовали ледяные ветра, отличавшиеся особой суровостью.
Если не защищать тело духовной энергией, а пытаться противостоять им простым смертным телом, промокшим насквозь в речной воде, можно было в буквальном смысле прочувствовать холод, пробирающий до мозга костей.
Сюань.
Лань.
Чжоу. Сюань. Лань.
Шэнь Люсян тупо застыл на месте, потрясенный настолько, что даже забыл о пробирающем до костей холоде, и глухо чихнул.
Пока он пребывал в оцепенении, из ниоткуда со свистом рассекаемого воздуха прилетела черная вещь и внезапно накрыла его с головой.
Мир перед глазами Шэнь Люсяна потемнел. Он поднял руку и стянул с головы то, что ее заслоняло — это оказался черный шелковый халат. Материя была высочайшего качества, шелковистая и мягкая на ощупь, и от нее исходило постоянное, мягкое тепло — то ли наяву, то ли ему мерещилось.
Шэнь Люсян прижал одежду к груди и посмотрел на двоих оставшихся живых существ.
Чжоу Сюаньлань молча закрепил на поясе пространственный мешочек и зашагал прочь, даже не оглянувшись. Ученик в синем бросил на Шэнь Люсяна еще один взгляд через плечо и поспешно последовал за ним.
Шэнь Люсян моргнул, еще с полминуты глядя на одежду. Его окоченевшие добела пальцы чуть крепче сжали ткань. Накинув верхнюю халат на плечи, он ощутил, как остывающее тело начинает оттаивать, и мысли вновь закрутились в голове.
Чжоу Сюаньлань — нестандартный главный герой новеллы. В поздних главах его боевая мощь зашкаливает: он в одиночку подавляет Клан Демонов и объединяет под своей властью весь мир бессмертных. С самого момента его падения во тьму читательская любовь к нему не знала равных, неизменно удерживая первое место по популярности.
Изначально эта новелла пестрела гаремными интригами. Каждый мужской персонаж в сюжете сходил с ума по главному герою Су Байче, бился за него до смерти и был готов разбить голову о стену, лишь бы удостоиться его улыбки — словом, истинный разрушитель царств и губитель сердец.
Именно поэтому вопрос о том, кому же достанется Су Байче, превратился в самую горячую и масштабную тему для обсуждения во всей книге.
А заодно и в главный повод для сражений между читателями.
По мере развития сюжета лагеря разделились: одни болели за Владыку Меча, который практиковал бездушный путь, но всё же поддался чувствам; другие поддерживали старшего соученика, мягкого и нежного, словно весенний ветерок; третьи выбирали властного и грозного демонического владыку… К середине книги несколько крупных сил противостояли друг другу, и лишь горстка фанатов болела за Чжоу Сюаньланя — их позиции казались слабее даже тех, кто сводил в пару злодея Шэнь Люсяна и Су Байче.
Но всё в корне изменилось после того, как Чжоу Сюаньлань пал во тьму.
— Кроме меня, никто не посмеет причинить тебе вред. — Внезапно появившийся Чжоу Сюаньлань крепко прижал к себе Су Байче и ответным ударом сокрушил даньтянь нападавшего.
— Он принадлежит мне, и тут не о чем спорить. — Чжоу Сюаньлань завернул наполовину обнаженное тело Су Байче в верхнюю одежду, подхватил его на руки и поднял взгляд, в котором плескалась бездонная океанская стужа. — Ди Синюй, если посмеешь повторить, я обращу этот тысячелетний Императорский Дворец в пыль!
Бум!
В тот же миг читатели наконец-то осознали, кто здесь настоящий хозяин положения. Те, кто поумнее, быстренько перебежали на сторону нового фаворита, а упрямцев, стоявших на своем, вскоре смяли последовавшие события.
И на то были причины.
Поздний Чжоу Сюаньлань в роли доминирующего партнера казался просто неодолимым — Шэнь Люсян сам не раз заходился от восторга, перечитывая эти моменты.
Но в данный момент его настроение было крайне двойственным.
По канону оригинала, отношения Шэнь Люсяна и Чжоу Сюаньланя с самого начала представляли собой хрестоматийный пример фальшивого наставничества. Позже, заметив, как сильно Су Байче интересуется Чжоу Сюаньланем, Шэнь Люсян в роли злодея раз за разом унижал и третировал ученика, наслаждаясь гневом и бессилием соперника в любви.
Жизнь показала: измываться над учеником весело лишь поначалу, а потом придется расплачиваться.
http://bllate.org/book/26207/3137090
Готово:
