Цзинь Яо сжимал в пальцах охранный талисман и думал, что тот человек и впрямь был полнейшим глупцом. Жёлтая бумага, на которой начертили талисман, оказалась самой низкосортной, но этот дурачок всё равно с таким воодушевлением отдал за неё половину своего полумесячного жалования.
Но стоило ему моргнуть, как в памяти снова всплыло лицо того человека: с размазанной по щекам сажей, но с изогнутыми дугой персиковыми глазами. Тот протянул талисман прямо перед его лицом, словно встретил какое-то величайшее в мире счастье, а затем бережно привязал бумажный оберег к его поясу.
Глаза у него были совсем не такие, как у других. Их действительно можно было назвать персиковыми — уголки глаз приподнимались, напоминая хвостовые перья феникса, а сами веки от природы отливали легким розоватым румянцем, отчего при одном взгляде на него возникала какая-то неизбывная, чарующая прелесть. Однако глаза этого юноши не были узкими и продолговатыми, как у большинства обладателей персиковых глаз; напротив, они казались большими и круглыми, почти как у абрикоса, а янтарный зрачок был чистым и прозрачным, излучая невинность и наивность.
Стоило ему хоть немного обрадоваться, как он широко раскрывал глаза, становясь похожим на котёнка — точно так же, как в тот день, когда он завязывал ему на поясе охранный талисман. В его янтарных зрачках словно отражались звёзды, а на щеках проступали две ямочки от улыбки.
Он до сих пор помнил, как при завязывании талисмана одежда на его поясе слегка шевельнулась, и сквозь слой ткани можно было почувствовать тепло пальцев юноши. А ещё — как тот прижался головой к его груди, и от его дыхания исходило сладковатое, обжигающее тепло.
Когда он впервые встретил юношу, руки у того были белыми и нежными, и даже змейки синеватых вен под кожей казались мягким оттенком, скрытым в глубине драгоценного нефрита; ногти были аккуратно подстрижены полукругом, а кончики пальцев отливали легким румянцем... С первого взгляда было понятно, что это руки человека, не знавшего лишений.
Но когда юноша привязывал этот талисман к его поясу, руки его остались такими же белыми и тонкими, однако уже утратили прежнюю нежность: они настолько исхудали, что вены слегка выступали наружу, на коже виднелись следы множества цыпок, а ногти потрескались.
При этой мысли янтарные глаза Цзинь Яо слегка потемнели.
Лишь когда в главный зал неожиданно вошёл слуга с докладом, он с удивлением осознал, что просидел перед этим охранным талисманом больше двух часов.
Лицо его сделалось весьма мрачным. Он зажал талисман между двумя пальцами, подумывая о том, не сжечь ли эту ничтожную бумажонку, в которой не было ни капли духовной силы.
Однако как он ни пытался, задействовать божественную силу не получалось. Раздражённо цыкнув, Цзинь Яо сунул талисман обратно за пояс.
— Уважаемый владыка, господин Янь Цан прислал вам приглашение собраться завтра на горе Янцюн, — почтительно доложил стоявший у ступеней слуга.
Янь Цан был едва ли не единственным божеством в Мире Богов, перед которым Цзинь Яо был готов хоть немного проявить уважение.
Янь Цан — лазурный дракон, подобравший когда-то Цзинь Яо, крошечного драёныша, рождённого самой природой. Позднее именно он обучал Цзинь Яо культивации, так что его вполне можно было считать наставником, открывшим ему путь.
Впрочем, официально они учителем и учеником так и не стали, а Раса драконов никогда не придавала особого значения преемственности между наставниками и воспитанниками; да и сам Янь Цан изначально обучал Цзинь Яо просто по наитию, от скуки.
Сейчас Янь Цан считался главой Расы драконов — поскольку самому Цзинь Яо до этого не было никакого дела. Теперь же, когда с делами в Царстве Демонов и Монстров было покончено, этот сбор, устроенный Янь Цаном, служил одновременно и празднованием победы, и средством успокоить взволнованные умы.
Раньше Цзинь Яо в девяти случаях из десяти просто проигнорировал бы подобное приглашение.
Да и Янь Цан уведомил его скорее из вежливости.
Но на этот раз Цзинь Яо опустил взгляд, немного подумав, и произнес:
— Передай ему, что завтра я явлюсь вовремя.
Слуга, который уже мысленно приготовился услышать отказ, замер на мгновение, а затем торопливо кивнул:
— Слушаюсь.
На сборах Расы драконов обычно присутствовали божества, принимавшие нечеловеческий облик.
Причина была проста: собрания драконов отличались... весьма вольным нравом.
На самих пирах всегда хватало соблазнительных и дерзких зрелищ — например, соблазнительных танцовщиц и тому подобного, о чём пока не стоило и говорить. Была у этих сборищ и еще одна особенность: прибывавшие драконы или иные гости почти всегда приводили с собой любимых питомцев. Причём эта привязанность обычно носила временный характер, и практически на каждом новом пиршестве состав сопровождающих менялся. Драконы больше всего любили хвастаться на пирах своими питомцами, а когда воодушевлялись, то даже менялись ими друг с другом.
В общем и целом это напоминало пиры в Мире Демонов и Мире Магов, которые Цзинь Яо посещал в ранние годы. Сами драконы отличались нравом непостоянным и отнюдь не следовали чистому Пути Праведности. На прошлых сборах они нередко принимали у себя великих демонов, древних магов и различных коварных дев. Однако в этот раз пир устраивался в честь победы в Царстве Демонов и Монстров, поэтому звать представителей Мира Демонов и Мира Магов было как-то неудобно.
К моменту прибытия Цзинь Яо большинство гостей уже собрались.
Изысканное вино, прекрасные девы — вокруг царила атмосфера распутства, не смолкали веселый смех, шутки и чувственное хихиканье танцовщиц.
Но стоило Цзинь Яо переступить порог, как шум в зале мгновенно стих. Те, кто был поглощен беседой или флиртом, заметив, что звуки вокруг внезапно прекратились, тоже подняли головы и, увидав Цзинь Яо, в тот же миг онемели.
Даже танец танцовщиц прервался на полуслове.
В Мире Богов Цзинь Яо был не просто выдающейся фигурой, чей статус возвышался над всеми остальными, — куда более известной была его устрашающая репутация Бога-Убийцы.
Конечно, этот титул божества втайне давали ему за глаза; обычно никто не смел не то что обсуждать его вслух, но даже думать об этом без внутреннего леденящего страха.
Увидев Цзинь Яо, Янь Цан, хотя уже и получил весть о его визите, всё равно почувствовал легкий зуд в затылке от воцарившегося в зале мертвецкого молчания.
Он никак не мог взять в толк, зачем вчера его дёрнуло из простой вежливости посылать этому Цзинь Яо извещение.Однако в данный момент ему оставалось лишь набраться храбрости и с натянутой улыбкой произвести:
— Цзинь Яо, редко доводится видеть твой визит, на этот раз из-за великой смуты в Царстве Демонов и Монстров мы многим обязаны именно тебе.
— Долг службы, — безмятежным тоном ответил Цзинь Яо и, направившись прямиком к своему месту, взмахнул рукавами и опустился на сиденье.
Затем он снова поднял взгляд на погруженную в абсолютное молчание толпу и произвел:
— Не обращайте внимания на этого достопочтенного, продолжайте.
Присутствующие переглянулись, вымучив на лицах подобия улыбок.
Среди сидящих раздались редкие смешки и обрывки разговоров, однако каждый мог расслышать в них неестественность и натужность.
— Требуется, чтобы этот достопочтенный повторил? — Цзинь Яо взял со стола бокал с вином, а его голос прозвучал холодно, подобно воде.
Все замерли, осознавая, что этот Бог Убийц предъявил им ультиматум. Независимо от того, испытывали они в душе страх или нет, каждый был вынужден взять себя в руки и продолжить то, чем занимался до прихода Цзинь Яо.
Танцовщицы тоже присели в поклоне и продолжили исполнять танец.
Если они вдруг оскорбят Цзинь Яо словом или поступком и навлекут на себя гибель — это еще вопрос будущего, но если не подчиниться его воле прямо сейчас, катастрофа грянет немедленно.
В результате на пиру вновь воцарилась прежняя благостная атмосфера, предшествовавшая появлению Цзинь Яо, вот только у каждого в сердце была натянута струна.
Место Цзинь Яо находилось рядом с Янь Цаном, и теперь Янь Цан, наблюдая за тем, как устроенный им с таким трудом пир превратился в нечто подобное, невольно поморщился.
Зачем вообще вчера понадобилось приглашать этого Цзинь Яо?!
В этот момент Цзинь Яо перевел взгляд на Янь Цана.
Заметив, что Цзинь Яо смотрит прямо на него, Янь Цан невольно почувствовал, как по спине побежали мурашки: неужели этот парень вознамерился прикончить даже его?
Однако спустя мгновение Янь Цан ощутил неладное: Цзинь Яо, судя по всему, смотрел вовсе не на него, а на... питомца, прильнувшего к его груди.
Это была недавняя забава Янь Цана — юноша из клана лисиц, принадлежавший к роду Небесных Лис, а вовсе не к обычным демонам.
Новый питомец обладал ослепительной красотой и наивным очарованием юности, а главное — будучи лисицей, прекрасно подходил ему в постели, отчего Янь Цан был чрезвычайно доволен.
Однако среди представителей Расы драконов мало кто отличался постоянством, и, заметив, что Цзинь Яо уставился на его любимца, Янь Цан невольно приподнял бровь.
— Стоило тебе явиться, как ты уставился на моего малыша. Неужели ты наконец-то постиг суть чувств? — с усмешкой произнес Янь Цан.
Цзинь Яо перевел взгляд на Янь Цана, ничего не ответив, но и не опровергая его слов.
Янь Цан решил, что все понял, и, отстранив прильнувшего к его груди юношу-лисицу, велел:
— Ступай к почтенному Цзинь Яо и как следует услужи ему.Юноша из Расы драконов поначалу немного робел, но стоило ему вспомнить, что высокочтимый Цзинь Яо за миллионы лет пребывания в Мире Богов почти ни с кем не состоял в двусмысленных отношениях, словно культивировал путь бесчувствия, а не принадлежал к Расе драконов, как в душе затеплилась надежда. Тот факт, что сейчас Цзинь Яо проявил к нему благосклонность, заставлял задуматься: неужели...
Сердце юноши радостно забилось, охваченное тайным ликованием, хотя тревога всё ещё не отступала.
Он поднялся и, стараясь ступать как можно осторожнее, подошел к Цзинь Яо. Опустившись на колени, юноша положил голову ему на колени и поднял взгляд, вглядываясь в лицо Цзинь Яо своими персиковыми глазами.
В тот момент, когда юноша прильнул к его коленям, Цзинь Яо едва заметно поджал тонкие губы; инстинктивно он почувствовал отторжение. Но стоило юноше поднять голову и посмотреть на него, как Цзинь Яо слегка замер.
У большинства представителей Расы драконов были такие же персиковые глаза, как и у того глупца.
Заметив, что Цзинь Яо не стал сразу же его отталкивать, юноша почувствовал, как в сердце вспыхнуло еще больше надежды.
Он робко протянул руки, обхватил плечи Цзинь Яо и прильнул лицом к его шее.
Цзинь Яо по-прежнему оставался неподвижен.
Под глазом у юноши виднелась красная слезная родинка, а в том, как он поднимал взгляд, было нечто чарующее и обольстительное.
Не похож. Совсем не похож.
У того глупца тоже были персиковые глаза, но зрачки у него были куда крупнее. Когда он радовался или удивлялся, он любил широко распахивать глаза, становясь похожим на котенка.У него не было слезной родинки, зато на щеках красовались ямочки, на которые так и хотелось надавить, а если проявить капельку жестокости — даже укусить.
Посмотреть, не похожи ли они часом на молочное пирожное, мягкое, вязкое и источающее едва уловимое тепло вместе с молочным ароматом.
О чём думал Цзинь Яо, юноша из Расы лисиц, конечно же, не знал. Заметив, что Цзинь Яо не возражает, он осмелился еще сильнее и запустил руку под одежды мужчины.
Его пальцы дразняще скользили по широкой, плавной линии груди.
Не то. Всё равно не то.
Он до сих пор помнил ту ночь, когда они поженились с тем глупцом.
Маленький дурачок так долго ждал эту ночь, но из заботы о его здоровье не смел сделать ничего лишнего. Набравшись храбрости, он лишь сказал, что хочет прикоснуться к нему, а когда мужчина спросил, куда именно, этот парень робко провел рукой по его прессу и в смущении спрятался под одеяло.
Он отчетливо помнил те ощущения.
Тот неуклюже водил руками по его животу, и о какой-либо технике или искусстве соблазнения не было и речи — он просто хаотично шарил повсюду. Но тогда Цзинь Яо от этих прикосновений едва сглатывал пересохшим горлом.
Руки маленького дурачка были словно мягкие кошачьи подушечки, такие нежные, но в отличие от плотных лап животных, его пальцы казались тонкими и изящными. Они вызывали на талии и животе волны приятного тепла и легкого щекочущего трепета.
http://bllate.org/book/26194/3135747
Готово:
