Тот самый момент в метро…
Продолжение Ци Минь договаривать не стал, да и нужды в этом не было.
Выражение лица Гу Дэбая на секунду тоже стало совершенно пустым, после чего он опустил голову и помассировал переносицу:
— Эм-м…
— Гу-цзун, наверное, перепутал, — с улыбкой произнес Ци Минь, сам находя для него объяснение. — Трамваи тогда действительно ходили, ощущения от поездки примерно похожие.
Впрочем, он вовсе не собирался намеренно выискивать огрехи в словах Гу-цзуна, просто услышав определенные вещи, интуитивно почувствовал неладное.
И лишь когда раз за разом ловил себя на том, что наблюдает за тем, как Гу Дэбай объясняет каждое его сомнение и латает дыры в собственной лжи, он вдруг резко осознал: не слишком ли сильно он во всё это ввязывается?
В конце концов, что бы там ни было между Гу Дэбаем и его белоснежным лунным светом, сколько в этом правды, а сколько вымысла — его самого это совершенно не касается.
Он словно внезапно перемкнул где-то не тот тумблер, вдруг испытав к Гу Дэбаю удесятеренный интерес и внимание.
Но ведь, по сути, даже если Гу Дэбай что-то скрывал и намеренно смазывал многие детали, что это меняло?
Даже если этот безупречный лунный свет вдруг воскрес бы из мертвых, ожил и помирился с Гу Дэбаем, к самому Ци Миню это не имело бы никакого отношения.
Ци Минь прижался спиной к его груди; его тело, слегка зябнувшее от сонливости, теперь было согрето теплом, исходившим от Гу Дэбая, и засыпать стало гораздо легче.
Жаль только, что мысли в голове проносились слишком быстро и бурно: при всей физической расслабженности нервы были натянуты, отчего уснуть получалось еще меньше.
Он впервые вот так отдыхал, прислонившись к кому-то. По воображению Ци Миня, подобная картина должна была выглядеть невероятно красиво — прямо как в дорамах или романтических фильмах, где каждый, кому посчастливилось прижаться к любимому человеку, желает лишь одного: чтобы это мгновение длилось вечно.
Однако, когда очередь дошла до него самого, он быстро понял, что уже вскоре затекли и шея, и согбенная спина, а жесткое автомобильное сиденье в такой косой позе привело к тому, что в одной ноге застоялась кровь и она начала покалывать от онемения.
Всё равно уснуть не получалось, поэтому Ци Минь молча выпрямился, отстранившись от Гу Дэбая.
Если уж на заднем сиденье машины так неудобно пристраиваться, то в каком-нибудь метро или трамвае должно быть и вовсе невмоготу.
Неужели только влюбленные способны вот так льнуть друг к другу в транспорте?
Будь лишены они подпитки в виде любви, кто бы стал принимать столь неуклюжие и мучительные позы?
Тот лунный свет… в свое время, пожалуй, тоже испытывал к Гу Дэбаю кое-какие чувства.
Заметив, что он приподнялся и сел прямо, Гу Дэбай спросил:
— Не хочешь еще немного поспать?
Ци Минь покачал головой:
— Больше не хочу.
Бессмысленно ковыряясь в телефоне и предаваясь пустым мыслям, Ци Минь открыл созданный сегодня документ, некоторое время посверлил взглядом клавишу удаления, но в итоге лишь добавил туда пару строк.
Отложив телефон, он посмотрел в окно. Сказать, что ему совсем не хочется спать, было бы ложью — всё-таки за минувшую ночь он немного устал. Раньше Гу Дэбай непременно заставил бы его валяться в постели до полудня.
Он считал, что сон накапливается по принципу один день — одна порция, но Гу Дэбай предпочитал суммировать всё накопительное.
Стоило Ци Миню повозиться с работой подольше, как в устах Гу Дэбая это превращалось в нехватку как минимум нескольких дней сна, которую требовалось восполнять целую неделю непрерывного лежания в постели.
Разве такое наверстаешь? Ци Минь думал, что подыгрывает ему из желания просто порадовать, но теперь, в отпуске, когда внезапно отпала необходимость притворяться и можно было спать сколько влезет, как он привык, ему почему-то захотелось спать еще сильнее.
Неужели он начал привыкать отсыпаться во время отпуска, и теперь без этого его клонит в сон среди бела дня? Что за бред.
Пока Ци Минь предавался экзистенциальным сомнениям, сидевший рядом Гу Дэбай вдруг вытянул руку и вытащил с заднего сиденья мягкую диванную подушку.
Подушка круглой формы, серого цвета, лишенная каких-либо узоров, выглядела предельно просто. Гу Дэбай положил ее рядом с собой и снова похлопал себя по плечу:
— Иди сюда, так будет гораздо удобнее.
Ци Минь оглянулся назад: таких подушек, больших и маленьких, в машине нашлось еще несколько штук — трудно было сказать, когда именно они здесь появились.
Решив, что он заинтересовался подушкой, Гу Дэбай пояснил:
— Подушка в виде гальки. Нравится?
Галька…
Оказывается, дело вовсе не в отсутствии узора, просто ее сделали похожей на камень.
У других подушки в виде кошечек, собачек, утят, на худой конец — фруктов, овощей или яичницы, словом, всё ради миловидности. Но эстетика Гу Дэбая простиралась до совершенно заурядного булыжника.
Словно поддавшись наваждению, Ци Минь кивнул и снова придвинулся ближе.
С подложенной подушкой и слегка скорректированной позой устроиться и впрямь удалось гораздо комфортнее. Конечно, не до состояния ленивого дивана, ввергающего в гедонизм, но по сравнению с тем, что было минуту назад, вполне позволяло вздремнуть без лишних тревог.
— Ну… а такой способ отдыха тебе тоже нравится?
Гу Дэбай наклонился к самому его уху и с искушающей интонацией переспросил.
Вряд ли дело было именно в симпатии, скорее в резком контракте.
Не будь тут стремления Гу Дэбая вновь ощутить вкус объятий своего лунного света, он бы ни за что не позволил себе так предаваться гедонизму и столь легко принимать чужую заботу.
Никаких скрытых угроз, никаких долговых обязательств, никакой зависимости — точно так же, как у них с Гу Дэбаем в постели: безопасно, свободно и лишено холоска чистой денежной сделки.
На душе у Ци Миня потеплело, уголки губ тронула мягкая улыбка, и он искренне ответил:
— Угу, нравится.
Опустив взгляд на него, Гу Дэбай почувствовал, как сердце снова забилось в бешеном ритме:
— Мне тоже.
В последнее время он и правда выдал себя слишком уж явно. Еще секунду назад ему казалось, что ложь вот-вот окончательно рухнет.
Но он все-таки недооценил великодушие Ци Миня и позабыл, что тот вовсе не из тех, кто докапывается до каждой мелочи.
Договор оказался и его опорой, и его могилой… Из-за этой бумажки Ци Минь редко обсуждал с ним свои вкусы и антипатии, в результате чего Гу Дэбай до сих пор толком не знал, какие цвета, запахи, цветы или марки спорткаров предпочитает Ци Минь.
С другой стороны, не будь этого договора, объяснять пришлось бы вовсе не истории про лунный свет, а причины каждого поцелуя и каждого брошенного взгляда.
— Поспи еще несколько минут, — перебирая волосы Ци Миня, вразмягчку зашептал он с нежностью. — Угадай, сколько у меня таких подушек-галек? На самом деле я и сам не знаю, давай-ка сосчитаем…
Ци Минь помнил, что подушек в машине было много — самых разных размеров, особенно тех маленьких валиков, что подкладываются под шею, набралось уже добрых полтора десятка.
Однако в затуманенной голове все смешалось, и он уже не мог вспомнить, на каком именно числе Гу Дэбай остановился — дошел ли до пятидесяти или шестидесяти, и с какой по счету подушки сам погрузился в сновидение.
Сон оказался коротким, но заставил вспомнить то время, когда они только познакомились.
Проведя вместе безумную ночь в гостинице, на следующий день он проснулся по внутренним биологическим часам и первым делом встретился взглядом с переполненными нежностью глазами Гу Дэбая.
Он не знал, сколько тот бодрствовал до него и сколько времени вот так молча на него смотрел. Заметив, что он проснулся, Гу Дэбай лишь сообщил, что приготовил горячую кашу, и спросил, чего бы ему хотелось — соевого молока или кофе.
Во сне ему все еще жутко хотелось спать, и подниматься так рано он не собирался, а потому протянул руки к Гу Дэбаю и втащил обратно в постель:
— Побудь со мной.
Машина вдруг качнулась, Ци Минь открыл глаза, окончательно очнулся и сообразил, что они прибыли в аэропорт.
И надо же — всего десяток минут дремы, а он умудрился увидеть сон.
И слава богу, что это был сон.
Он потер глаза, прогоняя остатки дремоты, и мысли прояснились: реальные воспоминания разительно отличались от увиденного.
Тогда он сказал вовсе не побуди-де со мной, а с порога отверг и соевое молоко, кофе, и самого Гу Дэбая.
В памяти всплыло, что на его теле еще оставалось немало следов, поясницу и ноги ломило слабостью, и когда его попытались приподнять, он поморщился от чересчур прямолинейного взгляда Гу Дэбая и холодно бросил:
‘Не смотри на меня так и прекрати эту заботливую любезность. Никаких чувств, только секс — мы же договорились об этом еще вчера вечером, верно?’
При виде расстроенного лица Гу Дэбая он тогда едва не поверил, что превратился в бессердечного негодяя, нажившего себе проблемы из-за минутного помутнения рассудка.
— Приехали, выходим, — Гу Дэбай принялся массировать ему плечи и затылок. — Если все еще хочешь спать, в самолете есть кушетка, сможешь доспать. Кстати, не хочешь перед вылетом выпить чего-нибудь горячего?
Глядя на его крайнюю заботливость, Ци Минь вдруг вспомнил те звучащие с оттенком каприза слова из сна, у него запылали уши, и он тут же выскочил из машины за багажом.
— Не нужно.
Гу Дэбай: «???»
Это еще что за фокусы?
Юань Е прибыл раньше них обоих и издалека, завидев их машину, принялся вовсю махать руками и звать их.
Ухватившись за ручку маленького чемодана, Ци Минь проследил за этим знакомым голосом и застыл на месте.
— Ты говорил, что мы полетим на самолете, и имел в виду вертолет?
Гу Дэбай тоже выдал озадаченное «м?» и замер рядом, выглядя еще более ошарашенным:
— Понятия не имел.
На простом летном поле стояли рядышком три-четыре вертолета, на черных фюзеляжах которых красовалась серебристая краска, выводившая какие-то незнакомые эмблемы и символы.
Из салона одного из вертолетов высунулись несколько человек, о чем-то оживленно переговариваясь и взрываясь хохотом. Один из них во всю мочь завопил:
— Гу Дэ-бай, ну ты и предатель! А ведь клялся хранить вдовий обет до следующего века!..
Гу Дэбай занес руку и швырнул прямо в него пластиковую бутылку с водой. Бросок вышел на редкость мощным и точным: бутылка чиркнула по растрепанной шевелюре шутника и угодила внутрь вертолета, произведя моментальный и абсолютный эффект глушителя.
Выражение лица Ци Миня с озадаченного на шокированное, а затем на растерянно-сбитое с толку сменилось всего за три секунды:
— Хранить… вдовий обет?
Настолько, настолько шумно и показушно?
Разве Гу Дэбай не утверждал, что о его тайной страсти к лунному свету знает только Юань Е?
Стоп. Значит, этот человек в прошлом был соперником Гу Дэбая в любви?
Но почему он так беззаботно и весело орет про вдовий обет?..
У Гу Дэбая на лице читалось желание совершить убийство и замести следы.
— Да нет же, — он хлопнул себя по лбу, сделал несколько глубоких вдохов и мысленно напомнил себе, что за избиение людей тоже дают срок. — Он вспоминает нашу университетскую шутку, к тому человеку это не имеет никакого отношения.
Ци Минь: «?»
— Мы тогда одновременно смотрели одну дораму, там был персонаж — безумно харизматичный. Ну и мы оба в ту пору страдали ребячеством… за глаза звали этого персонажа своей женушкой. Только вот вскоре его слили по сюжету, и на какой-то пьянке после сборища мы, трое особо проникнувшихся фанатов этого персонажа, брякнули, что держим траур по женушке целых семь лет… Твою мать.
Лицо Гу Дэбая пестрело всеми цветами радуги, с каждым словом погружаясь в пучину стыда. — Кто же знал, что у этого мерзавца за пазухой камень, он взял и тайком записал всё на диктофон, да хранит запись по сей день. Смотри у меня, я из него всю душу вытрясу…
Молча глядя на него, Ци Минь вдруг с пониманием похлопал Гу Дэбая по плечу:
— На самом деле тебе не обязательно так стараться.
Гу Дэбай: «?»
Ци Минь:
— Тот человек был так хорош, так прекрасен, что появление у него множества тайных поклонников вполне естественно, я могу это понять. К тому же, в вопросы за пределами договора я вмешиваться не стану и трепаться о чужих секретах не буду, можешь не сомневаться.
Гу Дэбай: «???»
Ци Минь:
— Так что тебе не нужно искать столь… кхе, находить поводы и отчаянно прикрываться ими, расслабься, Гу-цзун.
Гу Дэбай, единственный раз сказавший правду без всякого лукавства: «……»
http://bllate.org/book/26179/3134256
Готово:
