Увидев, что Чэн Фэй снова собирается спрятать голову в песок, словно страус, Вэй Цзяхан забрал его пакет себе. Внутри оказалось трое трусов-боксеров разных расцветок. Малыш действительно умел выбирать: все три были одного размера, а это значило, что Чэн Фэй даже не сможет надеть их сам.
Вэй Цзяхан приподнял бровь:
— Я-то вполне мог бы их носить. Хочешь, я заранее помогу тебе примерить этот золотой материал? Как раз после возвращения еще не успел купить новое белье.
Чэн Фэй обеими руками вцепился в рукоятку руля, не смея встретиться взглядом с собеседником:
— Тогда забирай их себе, а я потом еще куплю.
Видя, с каким видом, будто перед ним смертельный враг, тот отреагировал, Вэй Цзяхан тихо рассмеялся, а затем бросил взгляд на руль:
— Ты так крепко держишься за баранку, хочешь ее задушить? Чем она перед тобой провинилась?
Услышав это, Чэн Фэй немного ослабил хватку, вывел машину со стоянки и только тогда снова бросил быстрый взгляд на человека на пассажирском сиденье.
Вообще-то Вэй Цзяхан выпил, причем, судя по всему, немало. Говорил он медленнее обычного, а в конце каждого слова слегка тянул гласные, из-за чего его речь казалась на удивление мягкой.
Чэн Фэй водил нечасто, но вел машину очень плавно. Вэй Цзяхан откинулся на спинку сиденья и больше не произносил ни слова, лишь слегка прикрыв веки. Огни городской неонаты проносились мимо, отражаясь на нем так, словно вокруг танцевали маленькие эльфы.
Чэн Фэй вдруг вспомнил, как когда-то учился водить под руководством Вэя Ляня.
Тоже было такое же лето. Чэн Фэй и Вэя Лянь проводили школьные каникулы, а у Вэя Цзяхана как раз нашлись дела на родине, поэтому он задержался на несколько дней и взялся учить их вождению.
Именно то лето выдалось одновременно долгим и невероятно суматошным. Долгим настолько, что их общее времяпрепровождения едва ли не превосходило всю их прошлую жизнь, и суматошным до того, что едва забрезжившие ростки чувств пришлось тут же спрятать и запечатать глубоко внутри, в ожидании прихода весны.
Кто же знал, что следующая встреча окажется еще более мимолетной: повидались, поужинали, а проснувшись на следующий день, он снова улетел на другой край океана.
И вот теперь между ними прошло еще больше двух лет.
Вэй Цзяхан, должно быть, устал — его веки пару раз дрогнули и наконец сомкнулись окончательно.
— Брат, — Чэн Фэй не понимал, пьян тот или просто сонный, и осторожно поинтересовался: — Ты много выпил?
Вэй Цзяхан издал неопределенное «угу», не открывая глаз:
— Коллеги на работе обычно не упускают случая споить меня, если кому-то удается превзойти мои результаты. К счастью, я быстро бегаю, иначе, если бы они увидели меня пьяным, от моего авторитета ничего бы не осталось.
— Тогда… — снова заговорил Чэн Фэй. — Что с тобой происходит, когда ты напиваешься?
Сколько лет они звали друг друга братьями, семьи часто собирались за общим столом, и Чэн Фэй не раз видел, как Вэй Цзяхан выпивает, но еще ни разу не заставал его захмелевшим, не говоря уже о настоящем опьянении.
Стойкость к алкоголю у членов семьи Вэй… тоже своего рода загадка.
Вэй Цзяхан улыбнулся с закрытыми глазами, и его красивые брови и уголки глаз слегка изогнулись:
— Ну, это сложно. Возможно, у меня будет провал в памяти, а возможно, я стану более сговорчивым — на любые вопросы буду отвечать? — Подобного с ним еще не случалось, так что это были лишь предположения.
Но Чэн Фэй не уловил скрытого смысла и принял это за вопрос с вариантами ответа: «А» или «Б». Во всяком случае, ему показалось, что если его старший брат опьянеет, это может быть даже к лучшему.
Маленький Чэн набрался собачьей смелости, и его зачесались руки проверить теорию на практике:
— А ты сегодня много выпил? Ты… напился?
Веки Вэй Цзяхана дрогнули, но он так и не открыл глаза, лишь уголок его рта изогнулся в улыбке:
— Я не пьян.
Чэн Фэй немного подумал и изрек:
— Значит, все-таки пьян. Только пьяные люди говорят: «Я не пьян».
Вэй Цзяхан не выдержал, отвернулся и беззвучно рассмеялся.
Спустя мгновение «пьяный» протянул с ленивой интонацией:
— А если я скажу: «Я пьян»?
Если следовать прежней логике, раз так говорит — значит, трезв. Но зачем трезвому человеку заявлять, что он пьян?
Чэн Фэй остолбенел:
— Эм… — Этот вопрос явно выходил за рамки школьной программы.
— Когда перепьешь, становится немного не по себе, — прервал молчание Вэй Цзяхан. — Хорошо, что ты оказался неподалеку.
Чэн Фэй с чувством вины отвернулся:
— Да, какое совпадение. Я как раз собирался отправить сообщение Тан Син, но случайно перепутал чаты и скинул тебе.
Вэй Цзяхан больше не собирался продолжать разговор.
Поразмыслив немного, Чэн Фэй все же не удержался и спросил:
— Брат, вокруг тебя ведь сейчас наверняка полно девушек, которым ты нравишься?
Он немного подождал, но сосед по салону так и не ответил. Чэн Фэй тихо вздохнул, решив, что тот, должно быть, заснул.
Как только он снова сосредоточился на дороге, до него неожиданно донесся голос Вэй Цзяхана:
— Наверное, есть. Просто я особо не обращал внимания.
Уголки рта Чэн Фэя медленно поползли вверх, но ему пришлось тщательно сдерживаться, чтобы собеседник ничего не заметил.
Когда машина остановилась, Вэй Цзяхан долго не двигался. Чэн Фэй повернул голову, вглядываясь в его спящее лицо, и ему стало немного жаль нарушать его покой.
Он протянул руку и легко похлопал его по плечу — никакого эффекта, судя по всему, тот вырубился по-настоящему.
Поддавшись внезапному порыву, Чэн Фэй достал телефон и сделал пару снимков, намереваясь позже изучить их на досуге.
На этот раз он ударил чуть сильнее:
— Брат, брат Цзяхан, мы приехали.
Вэй Цзяхан медленно пришел в себя, повернулся, некоторое время осоловело смотрел на него, наконец проясняя взгляд:
— Ох, спасибо тебе, спокойной ночи.
Уходил из дома Чэн Фэй тайком, да и вернулся на цыпочках, боясь разбудить родителей и даже не представляя, какое оправдание придется придумывать.
К счастью, ему удалось благополучно подняться наверх.
Следующие два дня Чэн Фэй целиком и полностью посвятил рисованию. Он столько раз всё исправлял и переделывал, что результат в конце концов начал ему нравиться. Но тут возникла новая проблема: картина-то готова, а как ее вручить?
Чужие любовные письма никогда не достигали цели, а его рисунок… возможно, из-за того, что на душе было нечисто, ему казалось, что эта вещь выдает его секреты куда сильнее любого письма, и передать ее кому-то будет еще труднее.
Поразмыслив над этим со всех сторон, Чэн Фэй набросал еще и портрет Вэя Ляня, и лишь после этого на душе у него немного отлегло.
Оба рисунка представляли собой лишь портреты по плечи, так что много времени это не заняло.
На портрет Вэя Ляня ушло три часа, а на брата — полтора дня. Он надеялся, что Вэя Лянь… ничего не заметит.
Едва услышав, что ему перепадет подарок, Вэй Лянь с самого утра прибежал к дому Чэнов, забарабанил в дверь и, едва переступив порог, стремглав понесся на третий этаж:
— Фэй-Фэй, что за сокровища ты мне приготовил?
Чэн Фэй почувствовал себя неловко и показал другу предназначенный для него рисунок.
Вэй Лянь сначала обрадовался, но потом о чем-то задумался, и его лицо внезапно стало серьезным и сосредоточенным.
— Дорогой мой Фэй-Фэй, — о чем-то размышляя, Вэй Лянь хлопал глазами, переводя взгляд то на Чэн Фэя, то на его работу. — Мы знакомы столько лет, и вообще-то я всегда был человеком, который очень дорожит чувствами, верно?
У Чэн Фэя на лбу выступил целый ряд вопросов:
— Ты можешь сразу перейти к сути?
— Тут такое дело, — Вэй Лянь потянул Чэн Фэя за рукав, переходя на просительный тон. — Мой брат ведь вернулся на родину ненадолго, и я никак не мог придумать, что бы ему подарить — что-то особенное и в то же время со смыслом. И вот только что, в тот самый момент, когда я увидел твой рисунок, меня пробрало до глубины души! Я уверен: если мы подарим ему эту картину вместе, он тоже будет безумно тронут!
— В конце концов, — пафосно завершил тираду Вэй Лянь, а затем добавил куда тише: — Это же ты снова начал рисовать, какая глубокая привязанность! Конечно, я сам рисовать не умею, идея-то моя, ну как?
Чэн Фэй долго не мог подобрать слов:
— …
Главное — он никак не ожидал, что удача иногда бывает настолько сообразительной и сама идет ему в руки.
— На самом деле я тоже давно хотел сделать подарок брату Цзяхану, — сдерживая ликование, ответил Чэн Фэй Вэю Ляню. — Так и быть, воспользуюсь твоей идеей. Мы подарим картину, да? Тебе не кажется, что это немного…
— С чего бы вдруг! Вещи, в которые вложена душа, бесценны, а всё бесценное достойно того, чтобы его беречь! Мой брат точно будет в восторге, я гарантирую! — бесстыдно нес чепуху Вэй Лянь.
Да за что он мог поручиться!
Получив согласие Чэн Фэя, Вэй Лянь тут же выдвинул новое требование:
— Лучше поскорее! Успеешь закончить сегодня до полудня? — Послезавтра он уже уезжал, так что подарок нужно было вручить пораньше. Авось брат растрогается и отсыплет ему побольше карманных денег, а если растрогается еще сильнее — глядишь, и еще какой-нибудь подарочек перепадет!
Еще конь не валялся, а Вэй Лянь уже вовсю предавался сладким мечтам.
Чэн Фэй подумал про себя, что мог бы вытащить картину хоть сию минуту.
Но он не мог.
Тщательно взвесив все за и против, Чэн Фэй произнес:
— Раньше вечера не получится.
Вэй Лянь тут же согласился:
— Ладно! Во второй половине дня я снова к тебе заскочу! А пока пойду подготовлю почву!
Под подготовкой почвы он подразумевал то, что собирался непрерывно мозолить глаза Вэю Цзяхану.
Вэй Цзяхан испытывал страшную головную боль — главным образом из-за того, что болтовня брата стояла слишком громкая. Поэтому он прихватил с собой работу, которую вполне мог доделать дома на выходных, сел в машину и уехал.
Чэн Фэй сидел у окна гостиной дома Вэев, проводя с рисунком весь день напролет, но даже тени Вэя Цзяхана не заметил.
Вэй Лянь позвонил брату: в первый раз заявил, что произошло нечто важное и тому нужно срочно вернуться. Вэй Цзяхан спросил, что случилось, но Вэй Лянь намеренно стал темнить, и тот без лишних слов повесил трубку.
Во второй раз он честно признался, что они хотят сделать подарок, на что Вэй Цзяхан лишь холодно усмехнулся:
— Даже не рассчитывай, что я куплю тебе машину. Хочешь — зарабатывай сам.
На этот раз трубку бросил уже Вэй Лянь.
Чэн Фэй наблюдал за этим со стороны, изнывая от нетерпения. Он немного волновался и хотел узнать, как Вэй Цзяхан отреагирует, увидев этот рисунок.
Его внутренний процесс метаний был довольно сложным: то ему казалось, что две картины слишком сильно отличаются и кто-то с первого взгляда может что-то заподозрить, то он думал, что слишком накручивает себя.
Посомневавшись так какое-то время, он решил отступить и сказал Вэю Ляню:
— Слушай, а дарить картину — это вообще нормальная идея? Я ведь не какой-то известный художник, этот рисунок ничего не стоит.
Вэй Лянь, только что потерпевший фиаско с одним братом, решительно отказывался упускать второго:
— Ты должен в себя верить! Если не веришь в себя, поверь хотяжды в меня! Тебе нужно лишь время, ты будущий мастер китайской живописи! Брат умоляю тебя, ради моего светлого будущего давай всё-таки вручим этот подарок, тем более ты его уже нарисовал…
Чэн Фэй послушно сел на место, оставалось лишь надеяться, что зрение Вэя Цзяхана не окажется слишком острым.
В сущности, они были одинаковы — просто симпатичного человека чуточку сложнее рисовать, на это неизменно уходит больше сил и туши, — убеждал себя Чэн Фэй.
И вот, когда Вэй Цзяхан наконец переступил порог дома, Вэй Лянь с видом триумфатора вытянул рисунок из рук Чэн Фэя и сунул прямо под нос старшему брату:
— Та-дам! А вот и подарок!
Вэй Цзяхан внимательно изучил картину, а затем перевел взгляд на молчаливого, как партизан, Чэн Фэя. В его глазах мелькнул огонек, по которому было невозможно понять, рад он или разгневан:
— Наверное, Вэй Лянь изрядно помотал тебе нервы ради этого рисунка?
Чэн Фэй тут же поспешил заверить:
— Нет-нет, честное слово, я сам захотел его нарисовать.
Вэй Лянь лишь спустя пару секунд сообразил:
— Эй, стоп, почему это я помотал ему нервы? Разве я похож на такого человека?
На сей раз возразить было некому, и Вэй Лянь сник:
— …
Вэй Цзяхан по-прежнему не доверял им до конца и перевел взгляд обратно на рисунок. Чэн Фэй снова напрягся всем телом, испытывая странное ощущение… словно его раздели догола.
— В таком случае спасибо за твои старания, мне очень нравится, — произнес Вэй Цзяхан.
У Чэн Фэя на коленях вспотели ладони. Зажмурившись, он попытался оправдаться:
— Не за что, рука отвыкла, просто так набросал.
Вэй Цзяхан:
— С закрытыми глазами?
Чэн Фэй открыл глаза и встретился с насмешливым взглядом:
— … — Ну, в общем-то, можно было и не утрировать.
Вэй Лянь, который на протяжении всего процесса создания подарка только языком трепал и палец о палец не ударил, самодовольно заявил:
— Пусть даже эта вещь досталась нам по акции «купи одну — вторая в подарок», мы с Чэн Фэем всё равно вместе всё продумали! Считай, что это наш общий презент.
Вэй Цзяхан снова бросил взгляд на указанный братом рисунок, некоторое время задумчиво разглядывал его, а затем с усмешкой улыбнулся:
— Чему ты улыбаешься? — недоумевал Вэй Лянь. — Пусть Чэн Фэй и рисовал полдня, идея-то моя!
Чэн Фэй мечтал только об одном — закрыть лицо руками. Про себя он думал: «Прости, братуха, на самом деле это ты здесь… та самая «вторая» вещь в подарок».
От автора:
Вэй·самодовольный·Лянь: Мой друг детства такой заботливый! Мало того что подарок мне принес, так еще и мою главную проблему решил! Настоящая помощь в нужный момент!
Чэн·с нечистой совестью·Фэй: Может, мне перерисовать для тебя портрет…
Приятного чтения, друзья, ложитесь пораньше, спокойной ночи!
http://bllate.org/book/26160/3132491
Готово:
