Чжоу Юй проводил взглядом Тун Туна, спускающегося по лестнице, и улыбка на его губах исчезла.
В последнее время он вообще мало чему мог улыбнуться, в душе у него бушевало пламя.
Этот огонь начал разгораться с того самого момента, когда отец, тыча ему в лицо пальцем, заявил, что он обязан идти по проложенной для него колее.
Когда же он подрался с домашними телохранителями и сбежал из дома, это пламя разгорелось в полную силу.
Однако после побега отец не стал отправлять людей на его поиски и даже не удосужился позвонить хоть раз.
Его бунтарский дух не успел проявиться в полной мере, ему казалось, что отец просто дразнит его, словно игрушку. Это безумно его злило.
Внутренний огонь превратился в осевшую петарду: ни взорваться, ни погаснуть.
И от этого на душе скребли кошки.
Телефон в кармане разрывался от звонков — это звонила старшая сестра. Чжоу Юй с раздражением в очередной раз сбросил бесконечно трезвонящий аппарат.
Какое-то смутное чувство расползалось вместе с нарастающим шумом звонка.
Он чувствовал, что ему необходимо остудить этот пыл, иначе, пожалуй, он натворит бед.
Раздразненный до предела, Чжоу Юй машинально полез в карман брюк за леденцом на палочке, но тут же вспомнил, что после побега из дома так и не пополнил запасы.
Побродив рукой по карману, он вместо этого вытащил оттуда скомканную листовку.
Хотите красивые мышцы?
Хотите крепкое тело?
Хотите успешную жизнь?
Хотите — тогда добро пожаловать в боксерский клуб Свирепый Кинжал!
Пестро, безвкусно, хрен пойми что. Чжоу Юй нахмурился и долго изучал бумажку, пока не отыскал в самом низу адрес.
Эту листовку вчера на улице ему сунул какой-то мужик.
Увидев слова боксерский клуб, он даже почувствовал некое родство душ, планируя через пару дней, когда заживет рука, заглянуть туда развлечься.
Но ждать больше было нельзя: в последнее время он так бесился, что едва сдерживал свой и без того не лучший нрав.
Даже травма руки не могла помешать ему прийти в боксерский клуб и выпустить пар.
У него самого когда-то был собственный клуб, но просуществовал он всего пару лет и закрылся.
А причина была в следующем: как-то раз отец пришел посмотреть на его бой.
Одним ударом он впечатал противника в канаты ринга так, что у того изо рта брызнули слюны.
Отец как раз стоял у края ринга, разинув рот и вовсю болея за сына, и тут же поймал всю эту слюну прямо в рот.
После чего клуб ему прикрыли.
Отец до сих пор в одностороннем порядке считал, что он сделал это специально.
Выйдя из такси, Чжоу Юй огляделся: место оказалось совсем недалеко от его съемной квартирки.
Впредь можно было и пешком ходить.
Клуб располагался на втором этаже здания и выглядел довольно просторным и профессиональным.
Стоило Чжоу Юю войти, как к нему с улыбкой бросился молодой парень с гелевой укладкой: — Брат, пришел мышцы покачать?
— Так, поспарринговать по-быстрому. — Чжоу Юй и так еле сдерживал гров, разговаривать ему не хотелось.
— Брат, раньше занимался боксом? Есть какое-то представление о нем?
— Я же говорю, просто постучать. — Чжоу Юй усилил нажим в голосе.
— Братуха, ты... —
Чжоу Юй швырнул нанси-сумку, висевшую на плече, прямо тому на грудь, а затем резко расстегнул молнию.
Выгреб горсть наличных, лицо его выражало крайнее раздражение, а тон был жестким: — Организуй всё, я просто побью грушу.
— Ой! Братуха, будь проще! — У парня с гелем мгновенно изменился взгляд, и он с жадностью схватил деньги. — Раздевалка налево, как переодешься, я провожу в тренировочную зону.
Направляясь в раздевалку, Чжоу Юй, морщась от головной боли, бегло окинул взглядом обстановку клуба.
Затем он зашел в подсобку, переоделся, замотал руки бинтами и вслед за парнем с гелем вышел на тренировочную арену.
Остановившись перед пневмогрушей-каплей, он принялся за самую базовую разминку.
— Братуха, интересуешься этой штукой? Эта груша развивает зрительно-моторную координацию, ее даже профи контролировать тяжело. — Парень с гелем, заметив его юный возраст и широкие жесты, принялся поучать его, как какого-то мажора, пришедшего побаловаться. — Давай сначала побьем тяжелый мешок, он развивает силу.
Чжоу Юй пропустил его слова мимо ушей. Закончив разминку, он стукнул кулак о кулак и сделал шаг назад.
Слегка опустив голову.
Стоя перед боксерским мешком, он почувствовал, как в глазах разгорается пламя.
Вдруг круглая пневмогруша начала искажаться, обрастая чертами, и постепенно превратилась в лицо его отца.
Зажимая в зубах сигару, тот орал на него: Ты обязан идти моим путем!
Иди-ка ты в задницу, папаша!
Чжоу Юй нанес удар, прямо в отцовское лицо.
Он мечтал сделать это уже давным-давно.
Непрекращающиеся глухие удары и свист рассекаемого воздуха заставили парня с гелем испуганно попятиться на несколько шагов назад.
В этот момент в глазах Чжоу Юя осталась лишь одна цель. Под воздействием нарастающей силы и мощи та самая струна, что долгое время была натянута у него в спине, наконец лопнула.
Скорость ударов возрастала с каждой секундой, а глаза сияли все ярче.
Поскольку в детстве Чжоу Юй увлекался этим спортом, его тренировали практически по профессиональной программе.
Мать даже нанимала нескольких чемпионов мира поспарринговать с ним, и на пике своей формы он мог нанести больше двухсот ударов в минуту.
Хотя до абсолютной вершины этого не дотягивало, для столь непрофессионального клуба такого арсенала было более чем достаточно, чтобы всех ошеломить.
Парень с гелем окончательно умолк, бросил давать советы и просто молча стоял в сторонке, подавая то полотенце, то бутылку минералки.
Закончив разминку, Чжоу Юй переключился на подвесной тяжелый кожаный мешок и принялся методично вколачивать в него удары, пока забинтованные предплечья не заныли от напряжения.
Только тогда Чжоу Юй вспомнил предостережения врача. Сморщив брови и тяжело дыша, он постепенно сбавил темп и остановился.
— Больше на сегодня не бьем, братух? — Парень с гелем протянул полотенце, уже без тени сомнения перейдя на более авторитетное обращение.
— Ага. — Чжоу Юй взял полотенце и вытер потную голову. — В следующий раз приду — опять к тебе обращусь, обслужил отлично.
— Сделаем в лучшем виде! — Парень испытал сладкое чувство признания.
Лишь когда посетитель скрылся из виду, он вспомнил, что вообще-то является тренером по боксу, а не евнухом при наследном принце.
Душевые в клубе оказались просторными и безлюдными. Потоки горячей воды хлынули на голову, и Чжоу Юй испустил долгий, облегченный вздох.
Закончив мыться и переодевшись, он вышел.
В кармане зазвонил телефон. Чжоу Юй достал его, собираясь сбросить, но, взглянув на высветившееся имя контакта, замер.
Помолчав немного, он опустился на скамью и откинул голову назад, прислонившись к холодному кафелю стены.
Приняв вызов, он произнес: — Мам.
— Сбежал? — Голос Янь Цин был хриплым от многолетнего курения.
— Угу, несколько дней назад. — ответил Чжоу Юй.
— Твой отец сейчас занят тем, что пытается меня вернуть, ему не до тебя. — сказала Янь Цин. — Развлекайся как знаешь.
— Я не развлекаюсь. — возразил Чжоу Юй.
На другом конце провода наступила короткая пауза.
— Как бы сильно ты ни противился той дороге, которую выбрал твой отец, ты не имел права избивать домашних телохранителей. Не забудь перед ними извиниться. И вообще, знаешь ли ты, насколько далеко этот твой юг. Я поддерживаю твое стремление к той жизни, которой тебе хочется. Но поступки вроде этого — чистое безответственность по отношению к самому себе, я разочарована.
Чжоу Юй нахмурился еще сильнее, собираясь высказать всё разом, но из горла не вырвалось ни звука.
— Знаешь ли ты, какой у тебя остался выбор? — Голос Янь Цин звучал холодно. — Прежде чем ты отыщешь свой собственный жизненный путь, ты обязан ступить на путь ответственности.
— И что же ты предлагаешь, за что мне нести ответственность? — спросил Чжоу Юй.
— Средняя школа Миндэ, сегодня первый учебный день. Телефон классного руководителя и номер класса я тебе скинула. — безапелляционно заявила Янь Цин. — Шевели поршнями, уже почти десять, ты и так опоздал.
— Опаздывать — это не по-ученически. — С этими словами перед тем, как бросить трубку, Янь Цин рассмеялась.
Линия оборвалась.
Полотенце, висевшее у Чжоу Юя на плече, соскользнуло на пол. Мать смеялась крайне редко, но после каждого ее смеха ему приходилось туго.
Отца он не боялся, а вот к словам матери был вынужден прислушиваться.
Отец действовал просто и грубо: методы его ограничивались трехдневной отповедью с ремнем, отправкой за границу под надзор и изнурительными физическими нагрузками на грани фола.
Для него это всё было ерундой.
Другое дело мать — ее способы воспитания пугали до полусмерти, превращая жизнь в сущий ад.
Чжоу Юй купил у уличного торговца с десяток крупных паровых булочек, поймал такси и на сверхзвуковой скорости помчался в свое новое учебное заведение.
Тун Тун сел в автобус, и едва транспорт проехал пару остановок, как его охватила паника.
Сам не зная почему, он вспомнил тот странный сон. Обычно от снов наутро оставалось лишь смутное воспоминание.
Но этот сон врезался в память с пугающей чёткостью: хоть лиц окружающих он разглядеть так и не смог, но всё происходящее помнил во всех деталях.
Тот самый переведенный ученик, что заявился во сне, протягивающий ему булочку со словами: будешь?; тот переведенный ученик, что нагло полез целоваться; тот переведенный ученик, что признался в давней тайной страсти... и тот переведенный ученик, что заговорил о расставании.
Тун Тун закрыл глаза, мысленно прокрутив всё заново, и отчетливо понял, что срочно нуждается в кислородной маске.
Из-за такой рассеянности он проехал свою остановку. Пытаясь оттянуть момент появления в классе, он так и катался в автобусе, устроив себе эдакую экскурсию по центру города.
Когда автобус снова проезжал мимо школы, было уже около девяти часов.
Выскочив на остановке, Тун Тун что есть мочи припустил к школьным воротам и издалека заметил десятка два фигур, стоявших или примостившихся на корточках возле входа.
Во главе этой шайки стоял тощий высокий парень, куртка которого была небрежно завязана на поясе, обнажая татуировку на руке. Резкий излом бровей был рассечен двумя шрамами, придавая лицу свирепое выражение.
Правда, во рту у него торчал леденец на палочке.
Сто процентов со вкусом клубники, подумал Тун Тун, чувствуя, как у него дергается бровь, и тут же развернулся с намерением сбежать.
— Тун Тун! — Голос Чжуан Цяня перекрыл гул машин.
Тун Тун с помрачневшим лицом замер на месте.
— А ну иди сюда! — рявкнул Чжуан Цянь.
Тун Тун не сдвинулся с места, отчаянно желая дать деру, а пальцы мертвой хваткой вцепились в лямки рюкзака.
Коль гора не идет к Магомеду...
Чжуан Цянь тут же увлек за собой толпу прихвостней, и они шумной ватагой ринулись наперерез.
Понимая, что пахнет жареным, Тун Тун быстро сориентировался, рванул навстречу Чжуан Цяню, крепко обнял его и запричитал: — Цянь-Цянь!
Замахнувшийся для удара Чжуан Цянь замер в растерянности и поспешно спросил: — Ты чего?
— Таксист, сволочь, вез кругами и из машины не выпускал, вот я и опоздал! — Тун Тун изобразил максимальное отчаяние, при этом уткнувшись лицом Чжуан Цяню в грудь и придавив того изо всех сил.
В надежде перекрыть парню кислород и замять инцидент.
— Какой номер машины! Я попрошу дядю, ее мигом на штрафстоянку заберут! — Чжуан Цянь прохрипел пару фраз, ощущая нехватку воздуха. — Слышь, ты можешь ослабить хватку?
Заметив, что бить его пока не собираются, Тун Тун медленно разжал руки.
Окружавшие их младшие товарищи тут же весело зашумели.
— Слышь, говорят, твой батя обанкротился? — Младший А хлопнул его по плечу с издемечкой.
— Ага, в прошлом месяце всё прогорело, мой старик от радости аж ужрался в хлам! — радостно подхватил младший Б.
— Ты чё удумал, чё кислую минную мину корчишь? — Младший В посмотрел на него с явным отвращением. — У тебя хотя бы было что терять, а нам, простым работягам, каково горбатиться? Ты чо, давно на меня свысока смотришь?
Тун Тун: «…………»
Тун Тун схватился за сердце, чувствуя, что задыхается по-настоящему.
— Отставить! Тун Дайюй, хорош прибедняться, подумаешь — банкротство, чего нюни распустил? — заорал Чжуан Цянь. — Месяц страдаешь, уже хватит.
— Который час? — внезапно спросил Тун Тун.
— Ровно девять тридцать. — ответил Чжуан Цянь.
— Кто наш новый классный руководитель? — Тун Тун сглотнул слюну.
Мелюзга вокруг разом умолкла.
Чжуан Цянь потащил его за собой вглубь школы: — Блядь! Это же Черная Гора! Он теперь классный у гуманитариев!
Черная Гора был легендарным персонажем их школы с колоссальной популярностью. Он совмещал должности классного руководителя, завуча и главного блюстителя школьной дисциплины.
Его коронный прием звучал так: — А ну вон из класса!
Когда они влетели в аудиторию, Черная Гора уже давно ждал их на месте.
Заведя руки за спину и зажав в них указку, он искоса глянул на опоздавших и рявкнул утробным голосом: — А ну вон отсюда!
Чжуан Цянь вздохнул: — Мы же даже не зашли...
— Стоять у двери! — завуч Ли зыркнул на них, после чего продолжил прерванную речь: — На чем я остановился? А, в нашем классе появился новенький. Перевелся из далекого Харбина, парень звезд с неба не хватает, но простой и работящий. Надеюсь, в нашем коллективе обойдется без всяких там группировок и травли...
Услышав о появлении новенького, Тун Тун опешил, и в его голове закрутились вчерашние ночные кошмары.
Переведенный ученик??
Да ладно...
Тун Тун в ужасе вытаращил глаза, лихорадочно перебирая в памяти детали того сна.
В класс приходит новенький, протягивает булку и спрашивает, будешь ли...
В этот самый момент по коридору промчался какой-то парень и на полном ходу влетел прямо в их класс.
— Вы учитель Ли? — Чжоу Юй тяжело дышал, бросив взгляд на часы — он успел точнехонько к установленному матерью дедлайну.
И тут же с облегчением выдохнул.
Услышав этот голос, Тун Тун затрепетал всем сердцем. Он зажмурился, не решаясь взглянуть правде в глаза.
И мысленно послал проклятия на все корки.
— Ты и есть Чжоу Юй? — улыбнулся завуч Ли. — Я уже добрых полчаса тебя жду в учительской, чего так долго?
— Я плохо ориентируюсь на местности, искренне прошу прощения. — не моргнув глазом, соврал Чжоу Юй.
— Так, давайте поприветствуем нового ученика аплодисментами! — завуч Ли первым затянул хлопки.
Однако одноклассники энтузиазма не разделяли: лица у всех были кислыми, и в тишине не раздалось ни звука — все просто тупо пялились на пришельца.
Новенький был облачен в черную майку, предплечья стянуты медицинскими бинтами.
На голове красовался ежик, на ногах — грубые ботинки, черты лица резкие, дерзкие, а ростом он возвышался над всем классом.
Вид у него был такой, будто в случае недружелюбного приема он готов пустить всех на фарш, причем без добавления лука.
Ледяное молчание класса, за которым скрывался натуральный испуг, немного уязвило Чжоу Юя.
Он решил растопить лед в этом далеком южном городе за счет своего жизнерадостного и открытого нрава.
— Всем привет, меня зовут Чжоу Юй: Чжоу из Чжоу Юй, Юй из Чжоу Юй. Безумно рад влиться в наш столь серьезный, но в то же время жизнерадостный, дружный и сплоченный коллектив! — Чжоу Юй продемонстрировал ряд ослепительно белых зубов. — Надеюсь на вашу заботу и поддержку, давайте вместе строить прекрасную дружную семью! Разумеется, если у кого-то возникнут вопросы — смело обращайтесть ко мне. Сам я человек чистоплотный, обожаю наводить порядок, так что вся уборка в классе теперь на мне!
Класс погрузился в мертвую тишину; ученики стояли с разинутыми ртами, парализованные страхом.
Им показалось, что прозвучало некое недвусмысленное предупреждение.
Пара ребят с задних рядов с угодливыми физиономиями бросилась в подсобку в конце класса, мгновенно выволокла оттуда все швабры и метки и принялась яростно подметать пол.
Ни у кого не возникало мысли доверить уборку новенькому — казалось, завидев брошенный фантик, тот просто пустит в ход кулаки.
— Видели! Этот ученик Чжоу — всем вам пример для подражания! — завуч Ли остался крайне доволен речью новичка.
Тут же махнув рукой и указав место, он велел ему садиться.
Однако Чжоу Юй неожиданно развернулся и зашагал к выходу, после чего с радостной улыбкой выудил из толпы у дверей Тун Туна.
Тун Тун закрыл лицо руками, пытаясь отступить назад.
— Ой! Я же сразу понял, когда бежал сюда, что это ты! И правда ты! Чего ты тут застрял?! — Обиженный холодным приемом класса, Чжоу Юй при виде Тун Туна расцвел и замахал хвостом от радости.
Мысленно кроя всё вокруг матом, Тун Тун попытался вывернуться, но, скосив глаза, тут же уперся взглядом в булку, зажатую в руке у Чжоу Юя.
По спине пробежал леденящий мороз.
Только не давай мне ее, только не предлагай, не спрашивай, умоляю.
Тун Тун страстно желал, чтобы события того сна никогда не воплотились в реальность.
Он не хотел жрать эту проклятую булку.
— Будешь? — с улыбкой протянул выпечку Чжоу Юй.
Словно по сигналу тревоги, у Тун Туна задрожали губы, и в воображении ярко обрисовалась картина, как он взрывается в небе праздничным салютом.
— На, она еще теплая. — Чжоу Юй сунул булку прямо ему в рот.
Попал, подумалось Тун Туну.
Целоваться с этим дуболомом в его планы точно не входило.
http://bllate.org/book/26150/3131514
Готово:
