Хотя двое ужинавших выглядели не слишком довольными, скрипач всё же подошёл к их столику и с улыбкой, честно выполняя свою работу, сыграл для них мелодию — романтичную до слёз.
Бай Си искренне пожалел, что не остался в компании, чтобы вместе с Лю Чуньчунем съесть вкусную и дешёвую свиную отбивную с карри.
— Повеселее, — заботливо наливая ему воды, произнес Хань Чжо. — По крайней мере, еда на вкус вполне неплоха, верно?
— Ничего особенного, — Бай Си отложил столовые приборы. — Этот ужин не в счёт. Если округлить, ты всё ещё должен мне обед.
— Конечно, без проблем, — с готовностью согласился Хань Чжо, заглянув в его тарелку. — Впрочем, ты сегодня почти ничего не съел. Может, сменим ресторан?
— Забудь, поехали обратно в компанию. — Бай Си подозвал официанта и велел сидевшему напротив господину Халю оплатить счёт. — Вместо еды мне сейчас куда интереснее узнать, как продвигаются дела в галерее.
Хань Чжо кивнул и прямо в машине позвонил Ван Юаньчэню.
— Всё в порядке, — раздался в динамике наглый голос. — Контракт уже подписан, выставка назначена через месяц, пять миллионов поступят на счёт в течение недели. Единственное, что сейчас требуется от этого господина Чжан Чуньчуня — подготовить пятьдесят картин и придумать себе какое-нибудь не столь глупое имя.
Хань Чжо с улыбкой напомнил:
— Твой работодатель вообще-то по фамилии Лю.
— Никакой разницы, — пренебрежительно ответил Ван Юаньчэнь. — Я иду в бар пропустить стаканчик, а в пять часов заеду за ним.
— Не ожидал, — цокнул языком Бай Си. — А этот господин Ван дело знает, вполне надежный тип.
— Теперь успокоился? Я же говорил, что с этим вообще не будет проблем, — произнес Хань Чжо. — Теперь можешь обсудить с Чуньчунем, под каким именем он дебютирует.
Большая Тысяча, конечно, не годилась, Маленький Белый Камень тоже звучал так, будто напрашивался на тумаки, и пока Лю Чуньчунь в сомнениях терзался муками выбора, его банковский счёт звякнул, отразив пополнение на пять миллионов. Глядя на то смс-уведомление о зачислении, Лю Чуньчунь дрожащим голосом спросил господина Вана:
— Я ведь не сплю?
Ван Юаньчэнь затушил сигарету, кутаясь в сверкающий шёлковый халат, и лениво поманил его пальцем.
Лю Чуньчунь тут же со всех ног бросился к нему, вытянув шею.
Хлёсткий и громкий удар.
До боли реально.
Не сон.
Лю Чуньчунь расплакался от счастья.
Юй Цюн и Ван Сяосэнь наконец-то смогли отведать желанный сет с омарами по 1888 юаней на человека — разумеется, вместе с Бай Си и пристроившимся к ним Хань Чжо. После того как все наелись и напились до отвала, общим единогласным решением было утверждено новое имя для дебюта Лю Чуньчуня — 215, в честь номера их студенческой комнаты на четверых. Что же до того, что 215 звучало совсем не по-человечески, то в арт-сообществе чудаков пруд пруди, так что это совершенно не имело значения.
— Ладно! — довольно заулыбался Лю Чуньчунь. — Буду зваться 215!
Полгода спустя новости о предстоящей выставке нового талантливого художника по имени Господин 215 заполонили передовицы всех крупных СМИ. Если не брать в расчет закулисные интриги, влияние Галереи Моисея в профессиональной сфере всё же можно было назвать первоклассным: телефон Ван Юаньчэня вибрировал практически непрерывно — все хотели записаться на интервью, но, разумеется, достучаться до него никто не смог. Во-первых, Хань Чжо велел хранить как можно больше таинственности, а во-вторых, господину Вану просто лень было отвечать.
Лю Чуньчунь временно забросил поиски работы и переключился на подготовку новых полотен. В десять часов вечера Ван Юаньчэнь с бокалом красного вина в руке стоял посреди гостиной, пропахшей масляными красками, с совершенно, просто ужасно мрачным выражением лица.
— Я... я пойду порисую на балконе, — с чувством вины подхватив мольберт, пробормотал Лю Чуньчунь.
— Ты прекрасно понимаешь, что в определенном смысле эта выставка не имеет к тебе никакого отношения, — покачивая багровеющую жидкость в бокале, небрежно бросил Ван Юаньчэнь. — Даже если ты сдашь пятьдесят чистых холстов, Галерея Моисея не станет возражать.
— Но ведь на выставку придут настоящие зрители, — собирая краски в палитру. — Они придут добровольно, чтобы посмотреть на мои работы, а не потому, что братец Бай заплатил им за это.
Ван Юаньчэнь насмешливо фыркнул:
— Надо же, ты и сам это понимаешь.
Он сделал шаг вперед и кончиком пальца приподнял край картины:
— Это ещё что такое?
Лю Чуньчунь бросил взгляд на холст:
— Продавец жареных палочек из теста, я ещё не дорисовал.
Ван Юаньчэнь нахмурился:
— Запрещаю рисовать!
Лю Чуньчунь растерянно моргнул:
— Почему?
Ван Юаньчэнь ответил:
— Потому что я не люблю жареные палочки из теста.
Лю Чуньчунь:
— …
— Твои картины до жути скучны, неудивительно, что ты никому не известен. — Ван Юаньчэнь поставил бокал и небрежно развязал пояс халата. — Но сегодня у меня хорошее настроение, так что я позволю тебе воочию увидеть, что такое настоящее искусство.
Пять минут спустя Лю Чуньчунь, запершись в туалете, дрожащим и слабым голосом звонил Бай Си: какой-то извращенец-маньяк требует, чтобы он рисовал его нагими, настоящий псих, просто из рук вон лезет.
Бай Си, напрочь лишённый сочувствия, ответил:
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха.
Лю Чуньчунь пал духом окончательно.
— Что это ты так веселишься? — постучав, вошел Хань Чжо.
— Это Чуньчунь, — Бай Си сбросил вызов. — Кстати, я как раз хотел с тобой поговорить.
— Мм. — Хань Чжо сел напротив него.
— Кому ты только что звонил с балкона? — Бай Си подпер голову одной рукой, а второй лениво покрутил ручку.
Хань Чжо рассмеялся:
— Это... кажется, моя личная жизнь?
— Совершенно очевидно, что это касается и меня, — постучал по столу Бай Си. — В этом вопросе я отказываюсь давать тебе право на тайны личной жизни, выкладывай!
Хань Чжо сперва слегка растерялся, но быстро сообразил и с досадой произвел:
— Тетя Ли донесла?
— Ага, — самодовольно приподнял брови Бай Си. — Так что даже не думай отделаться отговорками.
Господин Хань выглядел несколько озадаченным.
— Быстрее, — поторопил его Бай Си.
— Ладно, сдаюсь. — Хань Чжо открыл письмо на телефоне и протянул ему. — Вот из-за этого.
— Чжао Сяоцзюань… жена Хуан Цзиньюаня? — просматривая фотографии одну за другой, удивленно протянул Бай Си. — Завещание?
— Если судить только по этому завещанию, можно подумать, что у неё были сильные мизантропические наклонности и симптомы депрессии, — пояснил Хань Чжо. — Она даже специально указала: если в один прекрасный день она покинет этот мир, всё её имущество перейдет к её глубоко любимому мужу Хуан Цзиньюаню.
— …Глубоко любимому? — Бай Си вернул телефон. — Но ты же говорил раньше, что отношения у них не ахти.
— Не ахти, так что на самом деле это очень тщательно продуманное завещание.
Нарочито продемонстрированная депрессия, показные заверения в любви — если вдруг произойдет несчастье, в глазах непосвященных Хуан Цзиньюань предстанет исключительно заболивым и домашним мужчиной, к которому наверняка все проникнутся сочувствием.
Бай Си покачал головой:
— Не понимаю.
— Можешь и понять, — произнес Хань Чжо. — Сегодня днем Чжао Сяоцзюань приходила к Хуан Цзиньюаню с этим завещанием. Очевидно, хотела ему угодить — это уже унизительная позиция, недоступная пониманию обычного человека. Значит, в руках Хуан Цзиньюаня находится что-то, способное уничтожить самого дорогого ей человека.
— Её родителей? — предположил Бай Си.
Хань Чжо кивнул:
— А еще та автокатастрофа в туннеле. Я просмотрел записи с камер на многих перекрестках и подтвердил, что на заднем сиденье тогда находились ещё двое каких-то неясных мужчин, а не только чета Чжао Юэцзиня.
Бай Си почувствовал лёгкий озноб: ему никак не удавалось взять в толк, какими именно соображениями руководствуются эти люди, раз идут на столь изощрённые меры ради его похищения.
Хань Чжо помахал рукой у него перед лицом:
— Напуган?
— Почему нельзя заявить в полицию? — спросил Бай Си.
Господин Хань мягко улыбнулся и с невинным видом перевел стрелки:
— Это нужно спросить у директора Бая и госпожи Бай, я и сам не знаю причин.
— Ни за что не поверю, — откинулся на спинку стула Бай Си. — Ты же с ними в одном сговоре.
— Ни в каком я не сговоре. — Хань Чжо зашел сзади и принялся разминать ему плечи. — Честно.
— Ни на грош доверия. — Бай Си скривил губы, открыл ноутбук и демонстративно отказался продолжать разговор с этим старым прожженным лисом.
— Опять будешь составлять свою таблицу детективных загадок? — слегка наклонившись, Хань Чжо тоже заглянул в экран.
Бай Си застучал по клавишам: крупный шрифт на световом фоне и кроваво-красные тона. На самом верху красовалась новая строчка:
Старый лис, темнит, непонятно откуда взялся, прикидывается дурачком, абсолютно не держит слово, низкорослый и никчемный телохранитель по совместительству водитель.
Господин Хань озадаченно поинтересовался:
— Я что, низкорослый?
— Ты опроверг только последний пункт, надо же, — со странным блеском в глазах покосился на него Бай Си.
Господин Хань:
— …
Как ему вообще удается каждый раз выворачивать всё так?
Спустя полчаса Бай Си, зевая, отправился в спальню отдыхать. Хань Чжо звонил в саду Дэйси: мало того что приходилось терпеть ледяной ветер, так ещё и нужно было остерегаться вездесущей тети Ли, обладавшей способностями первоклассного агента.
— Какая прелестная крошка, — плескавшаяся в ванной с розовыми лепестками Дэйси капризно потянулась. — И когда же ты собираешься выложить ему всё?
— У меня нет таких планов, — ответил Хань Чжо. — Я всегда верил, что он — самый обычный человек, а вовсе не тот мутировавший младенец из больницы.
— Если бы они не были до конца уверены, люди с Подземного склада не стали бы поднимать такую шумиху и пытаться затащить его обратно для экспериментов. Они точно что-то раскопали, — Дэйси закрыла глаза. — Ты ведь и сам всё знаешь, просто не хочешь признавать.
— Я звоню вовсе не для того, чтобы обсуждать Подземный склад посреди ночи, а за советом, как его успокоить, — Хань Чжо бросил взгляд на пустую террасу второго этажа.
— Я знаю лишь то, как ублажать любовников, а что до работодателей… — Дэйси зевнула. — Извини, понятия не имею.
Хань Чжо:
— …
— Спокойной ночи, красавчик, — хихикнула Дэйси. — Удачи.
Слушая короткие гудки в трубке, господин Хань тяжело вздохнул.
К счастью, обида Бай Си не зашла настолько далеко, чтобы полностью игнорировать его. Наултро они по-прежнему поехали на работу вместе и даже перекинулись пара фразами по дороге — впрочем, строго пара фразами. Больше никаких расспросов о деле о похищении, никаких шуток и подколок. Всё стало донельзя официально и отчужденно. Хань Чжо чувствовал, что подобная атмосфера ему совершенно не по душе, да и привыкать к ней не хотелось.
Даже Ван Сяосэнь заметил неладное и осторожно поинтересовался:
— Ты что, разозлил братца Бая?
Господин Хань честно кивнул.
— Ну, тогда тебе крышка, — хлопнул его по плечу Ван Сяосэнь. — Братец Бай редко злится, но уж если разозлится — земля из-под ног уходит и солнце меркнет.
Хань Чжо:
— …
— Извините, господин Хань, — в дверь заглянула секретарша и встревоженно спросила. — Вы не видели директора Бая? Его нет в кабинете, телефон отключен, а клиент уже прибыл, совещание через пять минут.
Не успела она договорить, как Хань Чжо уже сорвался с места и вылетел из кабинета.
http://bllate.org/book/26126/3129174
Готово:
