Прежде всего скажу прямо: жизнь, конечно, выдалась горькой и тяжелой, но вот алюрные линии чувств здесь сладкие, ведь это всё-таки реалистичный сельский роман.
Если найдутся какие-то географические или другие ошибки, пожалуйста, указывайте на них, я исправлю. В этой сфере я тоже не разбираюсь — расспрашивал водителей грузовиков, а маршруты и возможные ситуации в пути узнавал у людей, так что расхождения наверняка будут.
Цинь Чуан выругался, выпрыгивая из кабины, а дверь за ним захлопнулась с оглушительным грохотом.
— Мать твою, этот мелкий жулик прикинулся, будто ничего не понимает, и брезент мне нормально не затянул! Сейчас вылетим на скоростную трассу, и его сорвет к чертям, ублюдок.
Языковой барьер давал о себе знать, к тому же поджимала необходимость срочно разгрузиться. Последние несколько дней прошли прямо в кабине, а из-за влажной и знойной погоды Цинь Чуан, хоть и не отличался особой щепетильностью, чувствовал жуткий, беспричинный дискомфорт и отчаянно хотел где-нибудь поскорее помыться.
Миновав пограничный пункт Монла-Мохан и вдохнув воздух родины, Цинь Чуан мало-помалу почувствовал себя человеком.
Стоял сезон дождей, но, к счастью, после прохождения границы ливень в Монле утих. Цинь Чуан взрабкался на кузов и, сделав несколько кругов веревкой, намертво привязал ее к железным поручням.
— Сукины сыны, черепашьи отродья! Хорошо хоть во попалось на глаза, а попади под дождь —динь-знай, сколько бы еще за ущерб содрали.
Цинь Чуан уже обжигался на этом: грузчики в Лаосе те еще ушлые ребята. Прикрываясь незнанием языка, они чуть что протягивали руки — мол, давай денег. Платить приходилось и за погрузку, и за выгрузку; без денег они и пальцем не ошевелят. Покупаешь им напитки, угощаешь сигаретами, а они еще и смотрят свысока — нищие, а туда же, гордые.
В самую первую поездку Цинь Чуан этих правил не знал: грузчики улыбались во все 32 зуба, а за спиной вредили его грузу. За тот рейс он влетел на приличные деньги, но злость деть было некуда, оставалось лишь проглотить ее вместе с кровью, стиснув выбитые зубы.
Шустро спрыгнув с кузова и перемазав руки машинным маслом, Цинь Чуан машинально вытер их о штаны. Мочевой пузырь уже давно давал о себе знать: он собирался дотерпеть до какого-нибудь места с туалетом, но раз уж все равно спустился на землю, огляделся по сторонам — машин вокруг как раз не было — и украдкой шмыгнул в придорожный лесок.
— Хмм-м… — оправившись, Цинь Чуан с довольным видом напевал поп-мотивчик, застегивая ширинок. Только он повернулся, как из кустов донесся шуршащий звук: — Твою мать!
Испугавшись, что это какая-нибудь змея или вроде того, Цинь Чуан даже взвизгнул на другой ноте, отпрыгнул назад на целый шаг и бросился к машине.
Внезапно оттуда вынырнуло какое-то замурзанное существо со спутанными волосами — вид у него был жутковатый.
Место глухое: ни то ни се, в самый раз перед скоростной трассой, но до пункта сплаты еще далеко. Ни души вокруг, лишь изредка пронесется пара фур — ну точно на призрака нарвался.
Разглядев, что невнятный объект — всего лишь человек, Цинь Чуан с облегчением выдохнул и повернул обратно:
— Надо же, из-за какого-то мочеиспускания чуть не поседел.
Он предпочел бы не признаваться себе, что появись этот тип секундой раньше, он бы от испуга точно сел на шпагат.
Не успел он сделать и двух шагов, как сзади снова послышалось шуршание. Оглянувшись, Цинь Чуан увидел, что человек, похожий на нищего, украдкой следует за ним, а заметив, что он остановился, в испуге вжался в угол одежды и замер.
— Слы ваши! — Цинь Чуан повысил голос на несколько тонов, чтобы заглушить нарастающий страх. — Ты в своем уме?!
Этот человек был либо безумцем, либо настоящим бродягой: волосы отрасли до самой шеи, пол не разобрать, весь в лохмотьях, грязный донельзя.
Босые ступы ступают по земле — черная-пречерная грязь вперемешку с… ярко-красной кровью?
Цинь Чуан приоткрыл рот, проследив за кровавым следом: должно быть, этот бедолага напоролся на сук или какую-то жесткую железяку и порезался.
Хотя Цинь Чуан человек грубый и напор чувствует спинным мозге, упрямства ему не занимать, но перед такими жалкими людьми он пасовал. В душе этого сурового волка проснулась нежность, и голос его заметно смягчился. Он указал пальцем на кровоточащее место:
— Где это ты ногу расцарапал?
Человек напротив вдруг забормотал что-то невнятное и протянул к Цинь Чуану тонкие руки.
Очень уж напоминало тех лаосских грузчиков. У Цинь Чуана кровь прихлынула к голове, и он со сложным выражением лица уставился на собеседника:
— Ты что, нелегально границу перешел?
Хотя тот ничего не ответил, его глуповатый вид служил лучшим признаком согласия.
Для прохождения крупных пограничных переходов нужен паспорт, а через мелкие можно шастать по приграничным пропускам. Внутренние фуры доезжают до стыка границ, а дальше на малых постах за баранку садятся местные лаосские водители. Перебраться нелегально — плевое дело.
В конце концов, тамошние места нищие и убогие, сколько народу изо всех сил рвется сюда.
Цинь Чуан вовсе не горел желанием ввязываться в эту мутную историю. Они встретились случайно, и другое дело — помочь кому-то хорошо знакомому, но вот этот тип… Он здорово опасался всяких мошеннических шаек.
Кровоточащих ран было не видно, в некоторых местах уже образовались темно-бурые корочки, а худые до синевы ступы жалко жались друг к другу. Цинь Чуану стало не по себе. Сделав презрительное цыканье, он качнул подбородком в сторону грузовика:
— Пошли, найду местечко, где тебя отмыть.
Хотя незнакомец слов Цинь Чуана не понял, заметив широко распахнутую дверь автомобиля, глаза под завесой волос внезапно загорелись, и он хромая припустил за Цинь Чуаном.
Раз уж они собирались выезжать на скоростную трассу, лучшим местом для остановки была зона отдыха — там имелись и горячая вода, и туалет.
Не понимая языка друг друга, они молча таращились один на другого. Растерянный человек сидел, ссутулив плечи, и боялся лишний раз шевельнуть руками или ногами, словно опасаясь испачкать машину Цинь Чуана своим грязным видом.
Цинь Чуан решил больше не тратить слов и молча завел мотор. К моменту прибытия в зону отдыха уже смеркалось, и на площадке толпилось немало ночующих грузовиков.
Достав из кабины таз с полотенцем, а также отыскав собственную футболку, шорты и шлепанцы, Цинь Чуан сунул всё это ему в руки и, не заботясь о том, понял ли тот хоть слово, ткнул пальцем в сторону туалета:
— Ступай туда, приведи себя в порядок.
К счастью, таблички на общественных туалетах были понятны без всяких слов. Взяв вещи, тот на мгновение замер и только потом зашагал к уборной.
Едва тот скрылся внутри, как раздался оглушительный гудок, и водитель соседней фуры прокричал во всю глодвину:
— Братишка, подвинься немного, мне к колонке надо проехать!
В зоне отдыха на крупногабаритной машине развернуться и не мечтай, поэтому Цинь Чуан взмахом руки показал, что всё понял, забрался в прицеп и немного сдал вперед.
На пассажирском сидении все еще оставались следы грязи. Цинь Чуан тяжело вздохнул:
— Считай, доброе дело сделал.
Но этот парень не шел ни через минуту, ни через две. Вытянув шею, Цинь Чуан попытался заглянуть за угол, но кабина развернулась, и заднюю часть площадки было совершенно не видно. Тут до него дошло:
— Черт, пропал.
Он торопливо выскочил из машины и бросился назад по вчерашнему пути к тому месту, где останавливался. И точно: маленький нищий послушно дожидался на прежнем месте, крепко прижимая к груди таз со сменной одеждой.
Теперь, когда он отмылся, на нем болтались свободные вещи Цинь Чуана. Эластичные шорты оказались на несколько размеров больше в талии, так что ему приходилось постоянно придерживать их рукой, чтобы они не свалились.
Бесформенная футболка висела на его фигуре мешком — комичное зрелище, напоминавшее ребенка, который тайком нарядился в отцовскую одежду.
Тонкие, словно лучинки, голени, спущенные на плечи волосы и худощавое личико с тонкими, благородными чертами. В наступающих сумерках он растерянно озирался по сторонам в поисках Цинь Чуана, а стоило их взглядам встретиться, как черные глаза ярко вспыхнули.
Цинь Чуан замер: в этот момент он никак не мог сообразить, мужчина перед ним или женщина.
В этих глазах словно мерцали звезды, притягивая к себе Цинь Чуана. Сделав два шага за три, он опомнился только тогда, когда подошел вплотную, и неловко затылок, прикрывая смущение.
— Пришлось переставить машину. — Рука сама собой указала направление к автомобилю, но, сообразив, что тот ничего не поймет, Цинь Чуан издал разочарованное эге и знаком пригласил его внутрь.
Не успел Цинь Чуан сделать и пару шагов, как из-за его спины донеслось отчетливое урчание в животе.
Тот-то перед пересечением границы в Лаосе наелся и выспался, а сам он, рассеянный дурень, о еде даже не подумал.
Поспешно развернувшись, он бросил:
— Ты ведь не ел? — и тут же отвесил себе затрещину. — Да он же ни черта не понимает.
Заведя спутника в салон, Цинь Чуан отыскал пачку лапши быстрого приготовления, указал сначала на неё, затем внутрь зоны отдыха и, махнув рукой на то, уловил ли тот смысл, снова выпрыгнул наружу за кипятком.
Протянув ему дымящуюся чашку лапши, Цинь Чуан изобразил жест еды.
Характерный звук глотаемого слюноотделения отчетливо прозвучал в тишине кабины. Цинь Чуан приподнял подбородок, призывая гостя есть быстрее.
Зона отдыха — место пестрое: здесь ночевать решаются разве что легковые машины, в то время как дальнобойщики предпочитают съехать с трассы пораньше и встать на ближайшей стоянке или прямо у обочины.
Столкнись водитель с ночными ворами бензина или груза — и для него это обернется колоссальными убытками.
Сидевший рядом человек уплетал еду с поразительным, почти пугающим спокойствием. Даже закончив трапезу, он продолжал тупо, по-детски прижимать к груди пустую бумажную коробку.
Стоило в кабине появиться еще одному человеку, как Цинь Чуан, у которого язык вечно был без костей, не выдержал:
— Послушай, ты девчонка или парень?
С тем же успехом можно было спрашивать стену: услышав голос, тот лишь озадаченно повернул голову. Поняв реакцию, Цинь Чуан смиренно захлопнул рот.
Свернув с трассы, Цинь Чуан припарковал фуру на стоянке, размышляя, что таскать его за собой — не выход. Ни кола ни двора, чужие люди, да к тому же языковой барьер: разговаривать и о чем-то договариваться всё равно что метать бисер перед свиньями, в дороге точно будет не с руки.
Этот рейс шел до Чунцина, дорога туда и обратно займет не меньше недели. Куда потом девать этого человека? Бросить в Чунцине или снова везти с собой в Юньнань?
Общаться всё равно не получалось, а узнать его желания — тем более.
Опустив подвесную койку, Цинь Чуан забормотал сам с собой:
— Иначе завтра с утра высажу тебя прямо здесь. Чему быть, того не миновать, на всё воля небес — я же не могу нянчиться с ним всю жизнь?
Услышав голос Цинь Чуана, тот уставился на него своими блестящими, похожими на лак глазами так сосредоточенно, что Цинь Чуану стало неловко. Слова застряли на кончике языка, и он махнул рукой:
— Ладно, залезай наверх, спи.
С его габаритами на верхней полке точно не развернешься, так что она как раз подходила для тщедушного тельца маленького нищего.
Тот с сомнением перевел взгляд с полки на Цинь Чуана, судя по всему, уловив смысл. Быстро поднявшись, он оперся руками о край спального места и попытался подтянуться.
От этого движения великоватые брюки мгновенно съехали до самых колен. Парень инстинктивно попытался их поймать, но одной рукой справиться не смог и едва не рухнул прямо на водительское сиденье.
К счастью, реакция у Цинь Чуана не подкачала: он на лету подхватил падающего. Как назло, на пареньке не было нижнего белья под шортами, и его мягкое, податливое упругое место оказалось прямо в центре ладони.
От столь неожиданного контакта с мягкой плотью Цинь Чуан даже затормозил и растерянно пробормотал:
— Да ты… парень?..
Тот тоже испуганно вздохнул и, воспользовавшись поддержкой Цинь Чуана, кое-как вскарабкался на койку.
Мелькнувшее в этот момент лицо юнца покрылось неестественным румянцем. Цинь Чуан смутился еще сильнее и, заикаясь, бросил:
— Спи… спи давай.
Не успел тот толком улечься, как сверху раздалось шуршание. Цинь Чуан снизу слегка пнул матрас нога:
— Ты чего там удумал? Блины переворачиваешь?
Разумеется, ответа не последовало. Переживая за него, водитель снова поднялся, включил свет в кабине и, согнувшись в три погибели, заглянул наверх.
Палец всё еще цеплялся за саднящий край раны на ступне. Только тут Цинь Чуан вспомнил про травму и хлопнул себя по лбу:
— Совсем из головы вылетело!
Он потянулся за аптечкой.
Аккуратно зажав в пальцах маленькую стопу, Цинь Чуан усмехнулся:
— А ведь ты вылитая девчонка. — С этими словами он выпустил ногу бродяги. — Мазь впиталась, теперь марш спать!
http://bllate.org/book/26123/3128872
Готово:
