Одного вечера Гарри, в прошлой жизни уже привыкшему к долгим ночным бдениям, хватило, чтобы продумать своё будущее.
Весь сюжет Гарри Поттера был у него как на ладони. Если не вдаваться в размышления, можно, конечно, просто плыть по течению оригинальной истории, перетерпеть следующие шесть лет и благополучно уничтожить Волан-де-Морта, после чего вести спокойную жизнь.
Однако, если вдуматься, следование сюжету вовсе не казалось лучшим выбором. Тот Гарри Поттер, что был в оригинальной книге, в конце концов преуспел в победе над Тёмным Лордом не благодаря силе, а благодаря банальной удаче.
Удача издавна была вещью самой ненадежной. Гарри вовсе не считал, будто обладает столь же невероятным везением, какое было у книжного Гарри. В конце концов, он, этакая бабочка, уже появился на свет, так что в пределах безопасного небольшой пересмотр будущего вряд ли принесет большие проблемы, верно?
Пожалуй, ему следовало воспользоваться своим знакомством со всеми действующими лицами, чтобы заручиться поддержкой могущественных союзников. Например: закадычными друзьями Джеймса — Сириусом Блэком и Римусом Люпином. Если они узнают всю правду о некоторых поступках Дамблдора, то, вне всяких сомнений, встанут на его сторону.
Вспомнив тех двух друзей Джеймса, Гарри мысленно вернулся к недавней встрече и короткой беседе со Снеггом.
Он был уверен, что за язвительными и неприятными словами Снегга скрывалась тень тайной заботы. Быть может, тот и сам этого не осознавал.
Уголки губ Гарри тронула едва заметная улыбка, когда он открыл глаза и посмотрел на утренний лучик света, пробивающийся в Больничное крыло.
Северус Снегг, ты ведь тоже должен стать моим самым могущественным союзником! В конце концов, в будущем ты до самого конца пожертвовал собственной жизнью ради спасения сына Лили Эванс. Взгляд Гарри слегка потемнел, а улыбка на губах стала еще увереннее. Более того, ему достаточно провести несколько проверок, чтобы окончательно убедиться, станет ли Северус Снегг его самым надежным соратником.
— Гарри, ты проснулся? Как ты себя чувствуешь? — мадам Помфри вошла в палату, неся в руках поднос с завтраком.
Гарри взглянул на её обеспокоенное лицо, мягко улыбнулся, слегка похлопал зелёными глазами из-за неприглядных очков и тихо произвел:
— Мадам, вроде бы неплохо.
— Неплохо? — мадам Помфри нахмурилась, поставила завтрак на тумбочку и тут же заговорила: — Но, Гарри, ты всё ещё бледный, неужели тебе правда лучше?
— Это... — Гарри замялся, принявшись тереть руками белую льняную простыню, и его голос стал еще тише: — Мадам, у меня всё же временами болит голова.
— Только временами? — мадам Помфри нахмурилась именно так, как Гарри и надеялся, после чего принялась тщательно осматривать его тело.
С телом, разумеется, всё было в порядке. Вот только душа, всё ещё сливавшаяся с этой оболочкой, находилась в состоянии ненормальных колебаний. Именно это Гарри и хотел заставить обнаружить мадам Помфри и даже старого лиса Дамблдора.
Хотя со временем он, естественно, впитает всё, что нёс в себе этот организм, процесс этот выдался до крайности мучительным. Боль, напоминавшую уколы иголок прямо в мозг, которая накатывала с определенной периодичностью, с легкостью могла довести человека до истерического состояния.
Хоть у Гарри в прошлой жизни и была прекрасная выдержка, рисковать ему вовсе не хотелось. Это же волшебный мир, верно? Здесь существуют самые разные неожиданные заклинания и зелья, не так ли? Быть может, Дамблдор захочет потрудиться и отыскать способ избавить его от страданий, лишь бы его «Избранный» не заработал нервное расстройство от невыносимой боли?
Гарри не боялся, что старый лис Дамблдор сможет его раскусить: в конце концов, он владел совершеннейшим искусством Окклюменции, и без его собственного позволения никто и ничего бы не обнаружил.
— Ох, Гарри, тебе ещё нельзя вставать, лежи! Я сейчас же позову директора! — тревожно уложила Гарри мадам Помфри, после чего торопливо покинула Больничное крыло. Гарри лежал на постели, глядя ей вслед, а уголки его губ тронула едва заметная улыбка — план удался. Затем эта улыбка вмиг исчезла, сменившись мученическим и сжатым от боли выражением лица.
Черт побери! Тот гад — будь то небожитель, сам Господь Бог или Мерлин — почему-то забыл предупредить его, что переселение в чужое тело и принятие чужих воспоминаний — это настолько болезненная штука!
Спустя долгое время боль вновь отступила, и Гарри приподнял изрядно побледневшее от мук лицо. В этот момент дверь Больничного крыла снова отворилась: первым вошел Дамблдор, а следом за ним… Гарри на секунду замер, совершенно не ожидав, что сможет так быстро вновь увидеть профессора — профессора Снегга.
— Гарри, Поппи говорит, что у тебя по-прежнему болит голова, это правда? — Дамблдор присел на край кровати Гарри, и на его лице, обычно озаренном добродушной улыбкой старца, залегла редкая строгость.
Гарри слегка кивнул, после чего с тревожным видом бросил взгляд на Дамблдора:
— Профессор Дамблдор, вообще-то… вообще-то голова болит лишь изредка.
— Поттер, если ты воображаешь, будто у всех вокруг головы забиты соломой точно так же, как твоя, можешь продолжать свои скучные вранья. Только учти: это лишь позволит тебе острее прочувствовать всю прелесть боли, — внезапно подал голос Снегг, который с самого момента появления в комнате молча стоял в уголке. Гарри перехватило дыхание, и он украдкой покосился на Снегга, скрестившего руки на груди и сохранившего бесстрастное выражение лица.
Должно быть, это был знак — мол, признавайся честно и избави себя от лишних страданий?
Гарри немного подумал, после чего поднял взгляд на Дамблдора, изобразил на лице смущение и улыбнулся:
— Простите, директор, я вовсе не хотел вас обманывать. Я просто… просто не хотел, чтобы кто-то за меня переживал. Я верю, что головные боли со временем пройдут.
— Невежество! — вновь изрёк Снегг, и его ледяной голос, в котором сквозило раздражение, заставил даже внимательно наблюдавшего за Гарри Дамблдора обернуться и предостерегающе окликнуть: — Северус.
Пустой и холодный взгляд Снегга скользнул по лицу Дамблдора, после чего он опустил ресницы.
Дамблдор с довольным видом убедился, что Снегг больше не цепляет Гарри словами, и снова повернулся к мальчику с мягкой улыбкой.
— Гарри, ты должен понимать: это не обычная боль. Если ты мне доверяешь, не мог бы ты рассказать обо всех своих ощущениях, чтобы я, Поппи и, разумеется, профессор Снегг помогли тебе разобраться в причинах?
— Конечно, я доверяю вам, директор! — Гарри с возбужденным видом тут же приподнялся на кровати — это движение вызвало испуганный возглас мадам Помфри, — но прежде чем он успел заглянуть директору в глаза на равных, мадам Помфри снова уложила его обратно на больничную койку.
— Гарри, не волнуйся так! — предупредила мадам Помфри, свирепо зыркнув на виновника этого беспорядка Дамблдора. — Директор, я уверена, что этот мальчик просто не хотел нас волновать, а вовсе не пытался намеренно скрывать своё состояние! — с этими словами она с нажимом кивнула.
— О, Поппи, я понимаю. Прости, это я сболтнул лишнего, — Дамблдор с улыбкой кивнул в ответ Поппи, затем повернулся с извинениями к Гарри, и в его синих глазах за стеклами очков-половинок мелькнул огонек.
— Нет, нет… — Гарри тут же изобразил смущение и испуг, какие подобают почти двенадцатилетнему подростку перед уважаемым старшим. — Директор, вы тут совершенно ни при чем.
— Тогда не расскажешь нам о том, как всё обстоит на самом деле? — Дамблдор достал из кармана шоколадную лягушку, протянул её Гарри и мягко произвил: — Гарри, съешь её, тебе, возможно, станет чуточку полегче.
— Спасибо, директор, — Гарри взял шоколадную лягушку, однако есть её вовсе не собирался: ощущение живого существа в руке вызвало у него легкое отвращение. Он решил поскорее выложить всё как есть, а дальше пусть эта старая лиса сама ломает голову.
— Директор, у меня болит не шрам на лбу, а вся голова целиком, временами она начинает пульсировать. Промежутки между приступами — примерно полчаса. К тому же в голове на огромной скорости проносятся картинки из прошлого, даже то, что я уже давно успел позабыть, — на этом моменте Гарри замолчал, на секунду подняв зеленые глаза на стоявшего в стороне безучастного, отрешенного Снегга, после чего устремил прямой взгляд на Дамблдора: — Например, я вдруг вспомнил слова, которые говорила моя мама перед смертью…
Гарри взглянул на Дамблдора, помрачнел лицом и, опустив голову и словно разговаривая сам с собой, пробормотал:
— Она просила… просила Волан-де-Морта оставить меня в покое и говорила, что я ни в чем не виноват… — Громкость голоса Гарри была идеальной: ровно такой, чтобы каждый в комнате расслышал, но в то же время передавал всю его скорбь и тоску по матери.
Зеленые глаза из-под падавшей на лоб чёлки и очков украдкой следили за профессором Снеггом, прятавшимся в темном углу. Заметив, как тот слегка вздрогнул при упоминании имени Лили Эванс, Гарри остался доволен и отвел взгляд.
Похоже, проверка Снегга прошла на ура!
— Вот оно что! — Дамблдор слегка нахмурился, несколько мгновений подумал и произвил: — Ты просто вспомнил то, что давно забыл?
— Нет! — Гарри будто только что вынырнул из пучины бесконечной боли. В его глазах блестели с трудом сдерживаемые, заготовленные заранее слезы, которые чудом не катились по щекам.
— Директор, кроме того, бывают долгие моменты, когда я вообще не могу вспомнить, что я делаю или что происходит вокруг. Мне кажется, я позабыл и многое другое, из того, что должен был помнить. — В его глазах промелькнула паника, и взгляд, полный мольбы и доверия, устремился на Дамблдора.
Дамблдор впервые по-настоящему убрал с лица улыбку, сменив её на суровое выражение. Даже Снегг в углу наконец опустил скрещенные на груди руки и перевел пустой взгляд на Гарри, на которого прежде старался вовсе не смотреть.
— Боже мой! — спустя долгое время возглас мадам Помфри нарушил мертвую тишину Больничного крыла. — Гарри, почему же ты вчера, когда проснулся, сразу об этом не сказал? Это же очень серьезно!
— Простите, мадам Помфри, сначала я ничего не замечал, а потом думал, что просто устал… К тому же эта головная боль не давала мне покоя… — виновато посмотрел на искренне переживавшую за него мадам Помфри Гарри, чувствуя легкие угрызения совести.
Дамблдор медленно поднялся с места и обернулся на стоявшего в молчании Снегга с плотно сжатыми губами.
— Северус, что ты об этом думаешь?
— Совершенно очевидно, что душа мистера Гарри Поттера далеко не так крепка, как вам кажется, директор. Малейшее потрясение — и в ней уже царит беспорядок, она лишена покоя, — на лице Снегга, не считая едва разомкнувшихся и вновь сомкнувшихся губ, не дрогнул ни один мускул. Гарри с восхищением посмотрел на него, даже не заметив, что профессор в очередной раз его отчитал.
Словно недовольный кротостью Гарри, Снегг злобно зыркнул на мальчика, выждал, пока тот испуганно вжмется в кровать, и лишь после этого на его губах появилась довольная — или, скорее, злорадная — усмешка.
— Разумеется, нельзя исключать, что это побочный эффект травмы, нанесенной Тёмным Лордом душе мистера Поттера еще до того, как вы, директор, успели вовремя подоспеть, — губы Снегга чуть изогнулись в саркастичной улыбке. — Впрочем, лично я считаю такую вероятность крайне ничтожной. Быть может, Поттеру просто стоит побольше тренировать свою храбрость — раз уж он у нас Гриффиндорец!
Гарри выдержал этот полный сарказма взгляд черных глаз, молча распахнув свои изумрудные очи, и не произнес ни слова.
Снегг внезапно понял, что этот вечно импульсивный, бездумный маленький львенок на удивление не взбесился после его неоднократных провокаций, а вместо этого уставился на него своими огромными, прекрасными глазами, точь-в-точь как у Лили. Это осознание заставило его ровное дыхание на миг сбиться, но вскоре оно вернулось в норму, а лицо стало еще холоднее.
Чутко уловив это едва заметное мгновенное изменение в дыхании Снегга, Гарри понял, что его проверка увенчалась полным успехом. Мысленно довольно усмехнувшись, он снова перевел взгляд на Дамблдора.
— Директор, неужели я и впрямь такой… такой… — Гарри посмотрел на Дамблдора, изо всех сил стараясь изобразить в глазах стыд.
Дамблдор протянул руку и мягко потрепал Гарри по голове:
— Гарри, как ты мог такое подумать? Подумай сам, ведь тебе пришлось столкнуться лицом к лицу с самим Волан-де-Мортом, перед которым не смеют открыто предстать даже взрослые волшебники. Гарри, ты вовсе не трус. Более того, твоей храбрости могут позавидовать многие взрослые маги.
— Значит, я… — Гарри всё еще сомневался, но стыд в его глазах уже понемногу рассеивался.
— Гарри, я убежден, что твоё нынешнее состояние — это душевный урон, вызванный пока еще неизвестным нам видом магии. — Дамблдор убрал теплую руку и повернулся к Снеггу.
Только теперь Гарри почувствовал облегчение, так как был не до конца уверен, было ли то ласковое поглаживание проявлением отцовской заботы «Мальчика-Который-Выжил» со стороны директора или тайной попыткой проникнуть в сознание при помощи Легилименции. Хоть на этот раз вторжения он и не почувствовал, береженого бог бережет.
— Северус, могу я попросить тебя об одной услуге? — раздался медленный, чуть старческий голос Дамблдора.
Снегг, погрузившийся в воспоминания из-за тех самых глаз Гарри, резко очнулся, посмотрел на директора и одарил его на редкость язвительной ухмылкой:
— Директор, не стоит столько церемоний.
— Состояние Гарри всё еще нестабильно, и я бы хотел попросить тебя присмотреть за ним, а заодно изготовить зелья для успокоения души. Оставь его у себя, пока он полностью не поправится, и только потом отправляй домой, — Дамблдор серьезно посмотрел на Снегга, и в его синих глазах на миг блеснул огонёк.
Снегг же резко нахмурился, холодно глядя на Дамблдора, и произнес тем самым специфическим, пропитанным змеиным ядом тоном Слизерина:
— Директор, боюсь, у меня проблемы со слухом. Вы сейчас… попросили меня присматривать за Поттером?!
Дамблдор, казалось, вовсе не замечал искаженного от гнева лица Снегга; он лишь радостно улыбнулся и кивнул:
— Да, да. Северус, я уверен, ты уже согласился с моим предложением. В конце концов, в зельях во всей школе равных тебе нет, так что я буду совершенно спокоен, если доверю Гарри твоей заботе.
Снегг, точно так же внезапно, как и вспылил пару минут назад, полностью погасил свой гнев. Ледяной, убийственный взгляд скользнул по Гарри, после чего он с окостенелым лицом кивнул:
— Если Поттер не против.
— Прекрасно! Я верю, что под твоим присмотром Гарри встанет на ноги быстрее прежнего! — Дамблдор довольно хлопнул в ладоши и обратился к Гарри: — Гарри, у тебя есть возражения против такого решения?
— Нет, директор, — мягко покачал головой Гарри, в душе окончательно презирая старого лиса. Тот ведь уже всё за него решил, к чему этот фальшивый вопрос? Впрочем, провести какое-то время наедине с профессором казалось неплохой идеей.
— Однако… — Гарри замялся, после чего с сомнением посмотрел на Дамблдора.
Дамблдор одарил его ласковым взглядом и ободряюще произнес:
— Что-то не так?
— Скажите, то, что профессор Снегг будет за мной приглядывать… это считается сверхурочной работой во время летних каникул? — колеблющийся взгляд Гарри пробежал по превратившимся в статуи Снеггу и Дамблдору, пока сам он втайне злорадствовал оттого, что смог поставить старого лиса в тупик столь простым вопросом. — Неужели директор собирается выплатить профессору Снеггу надбавку за сверхурочные? Будет как-то неудобно, если я отниму у профессора заслуженный отдых, да еще и заставлю его тратить собственные деньги на ингредиенты для моего здоровья!
http://bllate.org/book/26120/3128453
Готово:
