Пройдя полпути и то и дело останавливаясь поочередно то тут, то там, к вечеру вся процессия наконец добралась до подножия горы.
К счастью, храм Цинфэн располагался как раз на склоне, а дорога к нему вела довольно широкая и ровная, так что в наступающих сумерках путники поспешили подняться наверх.
Лю Ин отличался выносливостью и превосходно держался в седле, поэтому он поскакал вперед, чтобы велеть монастырским монахам подготовить комнаты для гостей и постные угощения. Когда Жань Цзицю и Ли Юньци, покачиваясь, прибыли на повозке, всё уже было полностью готово.
Жань Цзицю вылез из кузова, и тут же подбежал терпеливо ожидавший его Лю Ин. Одним широким шагом преодолев оставшееся расстояние, он широко раскинул руки и подхватил юношу на руки, ссаживая его на землю.
Жань Цзицю слегка качнулся, прежде чем обрести твердую почву под ногами. Ухватившись за рукав Лю Ина, он с любопытством огляделся по сторонам, разглядывая горную обитель.
Сгустившиеся сумерки скрывали мелкие детали, позволяя разглядеть лишь смутные очертания зданий, непоколебимо и строго возвышавшихся перед ними. Горный ветер шумел в листве деревьев, а тусклые огоньки нескольких фонарей перед входом освещали лишь пятачок пространства вокруг себя.
Ой! — внезапно вскрикнул позади Ли Юньци.
Как назло, в том месте, где он спрыгнул с повозки, валун подстерегал его прямо под ногами, и ступня неудачно на него наступила. Из-за сильного толчка при приземлении он подвернул лодыжку.
Ты в порядке? — осведомился Жань Цзицю.
Ли Юньци сердито отмахнулся от бросившегося к нему слуги: — Уйди, прочь! Никакой сообразительности — ну-ка быстро помоги мне подняться!
Слуга, которого только что прогнали, был вынужден снова подскочить и поддержать его.
Стоявший неподалеку монах-гостеприимец приветствовал прибывших поклоном и повел их по дорожке к заранее подготовленным гостевым покоям.
Храм Цинфэн не шел ни в какое сравнение с прославленными древними монастырями и пользовался уважением лишь в радиусе сотни ли вокруг, да и масштабы построек имел скромные. К счастью, хотя монашеские кельи и комнаты для гостей выглядели слегка обветшалыми, внутри было чисто и аккуратно.
Едва путников разместили, юный послушник принес постную еду, а заодно и два деревянных ушата с горячей водой, чтобы с дороги смыть дорожную пыль.
После омовения Жань Цзицю уже не желал даже шевелиться.
Уфу принес плошку с едой прямо к нему и принялся уговаривать: — Молодой господин, съешьте хоть немного, нельзя же голодать.
Но Жань Цзицю лишь зарылся лицом в постель, не имея ни малейшего желания двигаться. Он редко покидал дом, а если и выбирался куда-то, то никогда прежде не преодолевал столь долгий путь за один день. К тому же он так заупрямился и наслаждался объятиями Лю Ина, что провёл в седле едва ли не целую вечность. Сначала это казалось пустяком, но стоило ему спешиться, как внутренняя сторона бедер тут же онемела и заныла от боли. Из-за того, что во время верховой езды ему приходилось часами сохранять одну и ту же позу, каждый сустав и каждая мышца ныли от усталости; если бы не Лю Ин, снявший его с повозки, он, пожалуй, просто покатился бы кубарем вниз.
Не зная, что и делать, Уфу оставил еду на столике и принялся аккуратно подправлять одеяло вокруг Жань Цзицю.
Усталость взяла своё: пусть постель и была незнакомой, Жань Цзицю мгновенно погрузился в сон.
Когда появился Лю Ин, он застал юношу мирно спящим, закутанным в одеяло.
Лю Ин перевел взгляд с предмета, зажатого у него в руке, на безмятежное лицо спящего в тусклом мерцании свечи и на мгновение замер в нерешительности.
Молодой господин заснул, давайте обо всех делах поговорим завтра, — прошептал Уфу, изо всех сил стараясь побороть сонливость: за целый день пути он тоже выбился из сил.
Лю Ин обошел комнату и спросил: — Он поел?
Уфу покачал головой: — Ни к чему не притронулся. Я велел оставить в печи угли, так что если проголодается после пробуждения, еду можно будет сразу разогреть и принести.
Лю Ин кивнул и велел: — Ступай проследи, чтобы всё разогрели и подали, как только проснется.
Уфу опешил: — Прямо сейчас? — Он бросил взгляд на сладко спящего Жань Цзицю и озадаченно почесал в затылке. — Но ведь молодой господин еще не проснулся!
Лю Ин не терпящим возражения жестом приказал ему поторопиться. Уфу, так ничего и не поняв, в растерянности удалился.
Дождавшись, пока слуга уйдет, Лю Ин подошел к кровати и, помедлив секунду, решительным движением откинул одеяло, укрывавшее Жань Цзицю.
Когда Уфу вернулся в комнату с подогретой едой, он застал своего молодого господина сидящим на постели с полусонным и растерянным выражением лица.
Молодой господин проснулся? — Уфу никак не ожидал, что предсказание Лю Ина окажется верным. Он торопливо поднес плошку с едой и, пользуясь тем, что Жань Цзицю все еще пребывал в полудреме, принялся понемногу кормить его кашей.
Жань Цзицю послушно проглотил всю порцию, и стоило его желудку наполниться теплом, как сонливость вновь навалилась с новой силой. Он молча завернулся в одеяло и снова завалился спать, оставив Уфу разбираться с посудой. Слуга принюхался и недоуменно сморщил нос: что это за странный запах в комнате? Неужели он витал здесь с самого начала?
Ночь прошла спокойно.
Проснувшись, Жань Цзицю еще некоторое время пребывал в легком тумане: ему казалось, будто во сне он видел что-то важное, но вспомнить детали никак не удавалось, отчего лицо его выглядело рассеянным.
Сев за стол, он рассеянно отхлебнул каши, чуть поморщился, а затем неожиданно встрепенулся: — А брат Ли уже проснулся?
Уфу ответил: — Я только что проходил мимо, там тишина. Кажется, еще нет.
Куда это годится!
Жань Цзицю тут же отставил чашку: — Пойду навещу его.
***
В то же время в соседних покоях.
Ли Юньци давным-давно проснулся, но подняться на ноги был не в состоянии. Услышав приближающийся голос Жань Цзицю, он попытался приподняться на локте.
Что с тобой такое? — Жань Цзицю нахмурился, уже успев услышать об этом от слуг. — Вчера же всё было хорошо!
Ли Юньци снова рухнул на подушки и простонал слабым голосом: — Ох, и не спрашивай. Сам ума не приложу: вчера ведь проехали совсем немного, а сегодня ноги просто не сдвинуть с места — при малейшем движении всё ноет и страшно болит.
Жань Цзицю крайне удивился: — Разве ты не умеешь ездить верхом? Разве раньше с тобой такого не случалось?
Ли Юньци было неловко признаваться, что раньше он всегда путешествовал не спеша, шагом, а вчера на радостях погонял коня во весь опор, совсем не ожидая столь суровых последствий.
Но ведь Жань Цзицю тоже скакал галопом! Если подумать, времени в седле он провел даже больше!
Ли Юньци подозрительно уставился на него: — Ты же вчера тоже ехал верхом, почему это у тебя ни единой царапины?
Вернувшись к себе, Жань Цзицю поделился этим странным обстоятельством с Лю Ином и добавил: — Какая же у брата Ли невезучая судьба: мало того что ноги болят, так он еще и вчера, слезая с повозки, умудрился подвернуть стопу. Хотя монахи и дали ему лечебное масло для растираний, сегодня утром опухоль не спала, так что о прогулке в горы придется забыть.
Лю Ин бросил на него взгляд и поинтересовался: — А молодой господин хотел бы пойти?
Жань Цзицю вздохнул: — Конечно, хотелось бы, но раз брат Ли прикован к постели, нехорошо бросать его одного. К тому же его ногу нужно как следует лечить — пожалуй, отложим это до следующего раза.
Помолчав немного, Лю Ин вдруг произнес: — Я умею лечить ушибы и растяжения.
А? — Жань Цзицю опешил.
Ничего не отвечая, Лю Ин просто смотрел на него, словно ожидая решения.
Не понимая, к чему тот клонит, Жань Цзицю немного подумал и сказал: — Тогда… может, взглянешь на него?
Лю Ин поднялся и направился к выходу. Замешкавшись на секунду, Жань Цзицю поспешил следом.
Уверенной походкой войдя в комнату, Лю Ин уселся у кровати и мрачно уставился на распухшую лодыжку Ли Юньци. Заметив его свирепый вид, Ли Юньци инстинктивно дернул ногу назад и испуганно повернулся к Жань Цзицю за поддержкой: — Скажи… он вообще справляется с этим?
Жань Цзицю и сам не был уверен. Он легонько тронул Лю Ина за плечо и с сомнением произнес: — Если не умеешь, лучше позови настоящего лекаря, пока не поздно.
Умею, — бросил Лю Ин. Замешкавшись на мгновение, он словно с явной неохотой извлек из-за пазухи круглый фарфоровый пузырек, выдернул пробку, и комнату тут же заполнил густой, терпкий запах лекарства.
Жань Цзицю принюхался. Странно, а этот аромат кажется ему знакомым?
Не успел он додумать эту мысль, как Лю Ин вылил немного масла себе на ладонь, хорошенько растирая его, и холодно бросил: — Терпи.
С этими словами он намертво вцепился в ногу Ли Юньци, не успевшему снова ее отдернуть, и принялся энергично массировать опухоль.
А-а-а! — истошно завопил Ли Юньци.
Крик был настолько страшным, что подметавший во дворе молодой послушник не выдержал и испуганно заглянул в окно, пытаясь понять, что там стряслось.
Однако Жань Цзицю, казалось, вовсе не обращал внимания на эти вопли. Он неотрывно смотрел на сильные руки Лю Ина, что уверенно разминали больную ногу, и выражение его лица становилось всё более странным.
Ему вдруг показалось, что эта сцена до боли знакома, словно он уже видел ее во сне. Только вот тогда руки Лю Ина массировали вовсе не лодыжку, а...
Лицо Жань Цзицю вмиг залилось ярким румянцем.
Вот почему вчера его собственные ноги ныли и гудели, а сегодня он проснулся абсолютно здоровым и бодрым — оказывается, всё это время о нем заботился Лю Ин.
http://bllate.org/book/26111/3127741
Готово:
