Он возбуждённо дрожал всем телом, а его руки тоже слегка покачивались — это была его физиологическая реакция на любое чрезмерное эмоциональное потрясение.
Однако Гу Яньчжэнь решил, что тому слишком холодно, и заботливо прибавил ещё два градуса на автомобильном кондиционере, а затем включил подогрев пассажирского сиденья, чтобы Се Хань смог согреться. Всё ещё беспокоясь, он с напутствием добавил:
— На заднем сиденье лежит запасной пуховик, если замёрзнешь — можешь надеть.
— Спасибо. — Се Хань прищурился и улыбнулся.
Его любезные слова вызвали у Гу Яньчжэня подозрения, и, остановившись на красный свет, он не удержался и повернул голову. В последние дни Се Хань неизменно холодно отвечал на его знаки внимания и даже перед тем, как сесть в машину, не удостоил его ни единым приветливым взглядом, так почему же сейчас всё так резко изменилось?
Се Хань тоже заметил его замешательство и, дабы не вызывать у того подозрений, нарочно изобразил хрупкое, едва сдерживающее слезы выражение лица, прошептав:
— Пару дней назад... я думал, что ты плохой человек. Прости меня, пожалуйста.
Освещение в салоне было тусклым, но Гу Яньчжэнь всё же отчетливо разглядел дрожащие кристаллы слёз на длинных ресницах Се Ханя. Хрупкая красавица, плачущая посреди ночи — какое же это мощнейшее ментальное потрясение для сурового мужика, который уже больше двадцати лет ходит в холостяках; тут уж сдашься, даже если перед тобой окажется пожирающая людей демоница.
— Ничего страшного. — Бушующие волны в душе Гу Яньчжэня так и рвались наружу, ему хотелось немедленно заключить этого человека в объятия и как следует успокоить, но, к несчастью, носового платка при нём не оказалось, поэтому он смог лишь вытащить пару салфеток и протянуть их, изо всех сил стараясь смягчить голос, чтобы казаться дружелюбным: — Я на тебя не сержусь.
Се Хань опустил голову и взял салфетки; он не видел лица Гу Яньчжэня и не был уверен, какое выражение тот сейчас носит. Он прекрасно знал, что большинство таких людей, как Гу Яньчжэнь, любят, когда перед ними проявляют слабость. Чтобы укрепить созданный образ, он жалобно затянул выдуманную ложь:
— Сам знаешь, вокруг меня вечно крутится полно людей с недобрыми намерениями, и я просто не в силах отличить каждого.
Гу Яньчжэнь кивнул:
— Верно.
Се Хань был настолько красив, что было бы странно, если бы он не привлекал дурных людей, так что его изначальное стремление защититься, причислив и самого Гу Яньчжэня к числу злоумышленников, вполне оправданно:
— Ты всё сделал правильно, береженого бог бережет.
— Значит, ты не сердишься? — Се Хань вытер слёзы и неуверенно спросил.
Гу Яньчжэнь покачал головой:
— Не сержусь.
Любому властному президенту, добивающемуся своей любви, суждено пройти через девяносто девять испытаний. Он уже подготовился к восьмидесяти восьми главам страстей и любовных мук, и если сдаться здесь, едва дотянув до седьмой главы, то как вообще рассчитывать на счастливый конец?
Се Хань холодно усмехнулся про себя, но вслух произнёс:
— Ты и правда хороший человек.
У Гу Яньчжэня в голове тотчас же зазвенели тревожные звоночки.
С чего это вдруг ему вручили карту хорошего парня? Он ведь ещё ничего толком не сделал!
Согласно его собственному сценарию, после этапа безуспешных ухаживаний должно было наступить время тяжёлой артиллерии — принуждения и соблазнения с помощью денег. Он даже подумывал назначить секретаря Яо на роль второго мужского персонажа, и хотя этот план был безжалостно отвергнут последним и подвергнут жестокой критике, сам Гу Яньчжэнь считал свой план обольщения просто безупречным.
Что вообще значит эта карта хорошего парня?
Заметив, что тот молчит, Се Хань и сам не мог точно угадать его мысли, поэтому его глаза слегка задвигались. Нынешняя ситуация складывалась ровно наоборот по сравнению с первыми двумя днями: теперь уже Се Хань ломал голову над тем, как приударить за Гу Яньчжэнем, иначе как ему в конце концов насладиться хорошим представлением?
Два человека с совершенно причудливыми, не имеющими ни малейшего намека на взаимопонимание ходами мысли в этот момент преспокойно находились в одном помещении, и никто из них понятия не имел, что творится в голове у соседа — в определенном смысле это тоже можно было назвать чудом.
Узнай об этом секретарь Яо, он, пожалуй, лишь скривился бы, отмахнулся и мысленно обругал этих двоих психов: яблоко от яблока недалеко падает.
— Может, я съезжу с тобой обработать рану? — обдумав всё, осторожно предложил Се Хань: — Общежития в университете уже заперты, вахтёрша ни за что не пустит внутрь.
Гу Яньчжэнь учился в университете за рубежом и не был знаком с правилами внутреннего распорядка в отечественных общежитиях. Услышав это, он припарковал машину у обочины и спросил:
— Почему не разрешают вернуться?
Тогда Се Хань был вынужден вкратце просветить его насчёт их школьных правил отхода ко сну и комендантского часа. Узнав, что за возвращение позже положенного грозит официальный выговор, Гу Яньчжэнь крайне удивился:
— Вы же все уже взрослые люди, у вас есть своя личная жизнь, почему школа устанавливает столь суровые правила?
Мысленно Се Хань подумал: он ведь не ректор, чего этот старый хрыч развёл тут нудную болтовню.
— Раз так... — Гу Яньчжэнь на мгновение задумался. — Тогда сегодня вечером отдохнёшь у меня дома.
Он произнёс это так естественно, словно вовсе не находил своё поведение излишне вольным.
В сердце Се Ханя промелькнула мысль: «Так я и знал», но вместе с тем возникло и легкое удивление. Он-то полагал, что Гу Яньчжэнь будет притворяться перед ним ещё какое-то время, а тот, стоило лишь слегка улыбнуться ему в ответ, сразу же полез напролом — вот же озабоченный.
Сам Гу Яньчжэнь, ни капли не подозревая, что его уже окрестили «озабоченным подлецом», в этот момент отправлял сообщение секретарю Яо.
«Секретарь Яо, у меня разве нет пары квартир на южной улице Хуахуа? Скинь мне точный адрес и номер дома.»
Секретарь Яо только-только закончил разговор с ветеринарной клиникой и перевёл деньги, как, не успев даже прилечь, снова получил сообщение от этого тупого босса. Он с каменным лицом уставился на экран.
Его терпению пришёл конец, завтра же он швырнет заявление об увольнении прямо в физиономию Гу Яньчжэня!
Глава 8
Ругаться руганью, но секретарь Яо в конце концов всё же ответил на сообщение. Как-никак собственный начальник, нельзя же его бросить.
Получив ответ, Гу Яньчжэнь развернул машину и направился к ветеринарной клинике. Поглядев на навигатор, он обнаружил, что жилой комплекс как раз находится по соседству с этой клиникой, так что Се Хань вполне сможет переночевать у него.
Се Хань отвернулся к окну: снаружи простиралась сплошная неясная темнота, и его лицо скрывалось в мраке, так что ничего нельзя было разобрать.
Добравшись до ветеринарной клиники, Гу Яньчжэнь приложил немало усилий, чтобы вытащить за шкирку упирающегося жирного кота и передать его дежурному врачу, после чего попросил у медсестры йод и бактерицидный пластырь, собираясь самостоятельно обработать царапины. Заметив это, Се Хань по собственной инициативе подошёл помочь и мягко произнёс:
— Давай я.
Его нежная и заботливая манера поведения польстила Гу Яньчжэню, и тот без колебаний протянул руку.
— Рану расцарапали довольно глубоко, действительно не нужно делать прививку от бешенства? — спросил Се Хань, дезинфицируя поврежденное место ватной палочкой.
Гу Яньчжэнь слегка кашлянул и ответил:
— Раньше... меня уже царапал бездомный котёнок возле офиса, последнюю прививку я делал два месяца назад.
http://bllate.org/book/26079/3122782
Готово:
