Тань Мэнси опустил стекло машины:
— Хозяин, это здесь находится бамбуковый карстовый сплав по пещерам?
Хозяин ответил:
— Здесь.
— В это время еще можно поехать? — снова спросил Тань Мэнси.
— Давно закрыто! — Хозяин встал из-за стола и протянул им обоим сигареты. — Холодно, сплав тоже закрыли, откроется только следующим летом.
Юй Сюй вышел из машины и взял сигарету:
— А что еще есть в живописном районе?
— Вечером ничего.
Хозяин с улыбкой отодвинул стол и стулья, позволяя им припарковать машину повыше:
— Остановитесь здесь на ночлег, завтра пойдете смотреть пещеру, прогуляетесь по бамбуковой роще, очень неспешно и уютно.
Юй Сюй занес свои вещи в гостевой дом и обернулся в поисках Тань Мэнси. Неизвестно когда Тань Мэнси уже занес вещи и сидел на корточках перед кучей золотистого риса у входа.
Он подошел: Тань Мэнси смотрел в глаза коту.
Маленький рыжий котенок почти сливался с рисом.
— Ночевать будем здесь, вокруг больше нет отелей, — сказал Юй Сюй.
Тань Мэнси мягко поднял руку и очень, очень медленно потянулся к котенку:
— Угу.
Эта рука на полпути была перехвачена Юй Сюем.
Тань Мэнси недоуменно оглянулся.
Юй Сюй возвышался над ним, перехватив его запястье, и прямо заглянул ему в глаза.
Карие зрачки отражались в закатных лучах, свет не слепил, они были широко раскрыты, чистые и прозрачные, словно из стекла.
В них отражался только он один, и черты лица были нечеткими.
Юй Сюй отпустил руку и привычно сунул ее в карман:
— Не трогай бродячих кошек.
Тань Мэнси тоже спрятал руки за пазуху и тихо произнес:
— Это не бродячая кошка, я только что спрашивал, хозяин держит ее на свободном выгуле.
Делать было нечего, впервые Юй Сюй ощутил такую тягостную пустоту. Почувствовав запах еды, оставшийся от семьи хозяина, он спросил Тань Мэнси, не голоден ли тот, но Тань Мэнси покачал головой. Сам он тоже не был голоден; присев на корточки рядом с Тань Мэнси, он стал вместе с ним разглядывать этого котенка.
Тань Мэнси посмотрел на него, отвел взгляд, через пару секунд снова глянул на котенка и опять перевел глаза на Юй Сюя:
— Смотри, он ест острый перец.
Тань Мэнси не удержался и поделился с ним наблюдением.
Хотя атмосфера между ними накалилась до предела, и с обеих сторон сохранялось некое подобие мирного отношения, внутри все было совсем не мирно.
Тань Мэнси все же не удержался от того, чтобы поделиться:
— Хозяин выставил целую тарелку курицы с перцем, он съел уже столько.
До того, что кошки едят перец, Юй Сюю было мало дела, но он с улыбкой кивнул.
Он то и дело бросал взгляды то на Тань Мэнси, то на этого котенка, уплетающего острую курицу.
В какой-то момент ему отчаянно захотелось обнять Тань Мэнси — до того милым он ему показался. Но он ничего не предпринял, посчитав это неуместным, и так продолжалось до тех пор, пока они не разошлись по комнатам.
Обстановка в гостевом доме была старой: маленький телевизор, жесткий матрас, всевозможные удобства работали из рук вон плохо.
Разумеется, душевая насадка оказалась сломана.
Юй Сюй стоял под душем, вода хлестала прямо в стену, на голову не попало ни капли, зато стену он отмыл до блеска.
Постояв какое-то время в душевой нагишом, Юй Сюй понял, что с этой насадкой ничего не поделать, надел халат, захватил с собой сменную одежду и постучал в дверь комнаты Тань Мэнси.
Стоило двери открыться, как повеяло запахом дешевого геля для душа.
Тань Мэнси уже искупался, его чисто-белая шелковая пижама была покрыта влажными пятнами, сквозь которые просвечивала нежно-розовая кожа на груди. На плече у него висело полотенце, а с челки все еще капала вода.
— У меня в душевой сломалась насадка, — сказал Юй Сюй.
Тань Мэнси уступил ему дорогу:
— А у меня фен сломался.
Пока Юй Сюй принимал горячий душ, Тань Мэнси сходил с его карточкой за феном. Опасаясь, как бы не всплыло еще каких-нибудь проблем, он заодно заглянул вниз поискать хозяина.
Хозяина на месте не оказалось — тот улегся спать спозанонку.
Вернувшись в комнату, Тань Мэнси обнаружил Юй Сюя, сидевшего в маленьком диванчике у окна и ожидавшего его.
Телефон Тань Мэнси лежал на подлокотнике дивана и звонко пищал, принимая сообщения, диалоговые окна одно за другим прокручивались на экране.
— Хозяин уже спать завалился, как же вольготно управлять таким гостевым домом. — Тань Мэнси включил фен в розетку. — Чье это сообщение?
— Я не смотрел. — Юй Сюй закурил сигарету, приняв вид человека, которого это совершенно не касается.
В голосе Тань Мэнси послышалась усмешка, пряди волос разлетались перед глазами:
— Хватит дурить, я же знаю, что ты не стал открывать, но ты точно подглядел, от кого оно.
Юй Сюй изобразил на лице холодную усмешку в ответ.
Закончив сушить волосы, Тань Мэнси подошел к Юй Сюю.
Осенняя ночь на юге выдалась с резким перепадом температур, и его приближение повеяло волной жара, принеся с собой знакомое тепло тела и запах, которые захлестнули Юй Сюя, увлекая за собой.
Юй Сюй потушил сигарету:
— Я посмотрел.
Тань Мэнси бросил на него понимающий взгляд:
— Ты все еще сомневаешься в моих поступках и пытаешься отыскать какие-то логичные улики.
Сообщения были от друга Тань Мэнси.
Единственного друга Тань Мэнси, натурала, психиатра, работающего в частной клинике. Они виделись всего пару раз, и поскольку оба были заняты на работе и не имели фиксированных отходов, их стиль общения походил на отношения по переписке.
Круг общения был до смешного мал, и знакомство Тань Мэнси с этим доктором было чистой случайностью.
Тань Мэнси целыми днями собирал кошачьи стикеры, и как-то раз действительно повредил лапу бездомному котенку, который едва волочил ноги. Котенок потерся о его штанину, он протянул руку, чтобы погладить, и заработал два кровоточащих следа от зубов.
Юй Сюй бросил все свои дела и немедленно отвез его в больницу. Когда ему вводили иммуноглобулин, Тань Мэнси недооценил эту прозрачную жидкость. Медсестра ввела препарат ему в палец, и из гордости и самоуважения он не издал ни звука, лишь молча плакал. В тот день на нем была белая рубашка, спина на ней взмокла от пота и прилипла к телу. Юй Сюй приподнял край его рубашки, чтобы проветрить, раз за разом гладя его дрожащую спину, а затем платком вытер его покрасневший кончик носа, отпуская шуточки в адрес этого заплаканного лица.
Юй Сюй тихонько говорил, что он ревет точь-в-точь как в первый раз, когда они занимались этим.
В тот самый первый раз Тань Мэнси прикусил губу, не издавая ни звука и не жалуясь на боль, его тело подрагивало, пока он украдкой пятился назад, сдвигаясь к самому краю кровати, где уже некуда было отступать. Он закрыл лицо руками, и Юй Сюй, думая, что тот просто стесняется, отнял его руки и увидел, что все лицо Тань Мэнси залито потом, а в уголках глаз стоят слезы.
Сколько лет прошло с тех пор, а Тань Мэнси, стоило ему вспомнить, тут же хватался за голову, вытирая слезы и сквозь зубы доказывая, что эта штука чертовски болючая, а уж когда укол делают в кончик пальца — это просто пронзающая душу боль.
http://bllate.org/book/26050/3119090
Готово:
