Он не хотел быть обязанным Сюй Нинъюю и остальным. Если бы он мог найти кого-то другого, кто смог бы ему помочь, он бы вообще не желал иметь с ними никаких дел. Они были из совершенно разных миров и никогда бы не сошлись. Дело было вовсе не в том, что Сюй Нинъюй и остальные плохие, просто они сияли слишком ярко — даже упав во тьму, свет все равно пробился бы сквозь нее и озарил их.
А он рос во тьме и светился сам по себе.
Он никогда в жизни не примирится с этим миром, принесшим ему бесконечные страдания, и обречен до конца дней бороться с этой проклятой судьбой — либо проиграть и погибнуть, либо влачить жалкое существование, продолжая сопротивляться.
— Ешьте, я пойду, — Чжан Яци поднялась с места, чтобы взять сумочку.
— До свидания, соу-цзы, — уткнувшись носом в тарелку, отозвался Вэнь Хэси, продолжая завтракать.
Старая дверь скрипнула, открываясь и закрываясь, а проржавевшие петли издали резкий, неприятный звук. Вэнь Хэси поднял глаза и взглянул на обувную тумбочку у входа: красных купюр там не осталось. Чжан Яци, должно быть, не заметила, что он подсунул деньги, иначе обязательно достала бы их и положила на тумбочку.
Покончив с завтраком, Вэнь Хэси заглянул в ванную, принял душ, как следует умылся и провозился так до девяти с лишним часов, после чего не спеша пешком отправился в школу.
В школу он добрался уже после десяти.
Учитель математики чертил на доске графики функций, и от объяснений у Вэнь Хэси раскалывалась голова. У него было крайне неравномерное усвоение предметов: по китайскому языку, по которому сложнее всего получить высокий балл, он легко набирал больше ста тридцати, по остальным предметам почти сплошной максимум, и лишь по математике едва наскребал тридцать-сорок баллов.
Стоило ему услышать одно только слово математика, как у него тут же начинала пухнуть голова.
Он слушал в полусонном состоянии, а в голове словно бубнил сунтру какой-то монах. Вдруг на правый край его парты прилетела записка.
Ее передал Чэнь Чжао.
На бумажке было написано: Что за псих был вчера?
Псих? Линь Юаньчжи?
Интересно, если бы Линь Юаньчжи узнал, что кто-то считает его психом, стал бы он прыгать и драться?
Вэнь Хэси взял ручку и вывел два иероглифа: Не спрашивай.
Он легонько ткнул Чэнь Чжао в спину.
Чэнь Чжао оглянулся, пробежал глазами текст на записке, а затем отвернулся обратно. Спустя мгновение он забрал записку, что-то черкнул на ней и вернул назад.
Вэнь Хэси бросил беглый взгляд: на записке добавилась еще одна строка: У меня послезавтра день рождения, я угощаю шашлычками, пойдешь?
Словно опасаясь, что Вэнь Хэси откажется, Чэнь Чжао, не дожидаясь, пока тот возьмет ручку, снова вытянул записку к себе, приписал еще строчку и вернул обратно.
На этот раз добавилось следующее: Никого чужих, только мы трое — Вэнь Шуянь, ты и я.
Вэнь Хэси взял ручку и написал: Хорошо.
В день рождения Чэнь Чжао.
После вечерней самоподготовки все трое отправились в шашлычную неподалеку от школы. Место выбирал Вэнь Шуянь. По его словам, он перепробовал шашлыки во всех забегаловках вокруг школы, но в этой готовят вкуснее всего, а их фирменным блюдом являются острые куриные крылышки.
Крылышки зажаривали до золотистой корочки, они получались ароматными, но совсем не жирными.
Когда они прибыли на место, внутри всё было забито людьми, а на улице оставалось всего два временных свободных столика. Они выбрали тот, что подальше от проезжей части.
Чэнь Чжао взял ручку и принялся делать пометки в бланке заказа.
Вэнь Шуянь произнес: Закажи-ка мне пять порций бараньих пенисов.
Чэнь Чжао поддразнил его: Тебе что, в таком юном возрасте уже требуется подкрепить мужскую силу?
Вэнь Шуянь смутился и разозлился: Подкрепить твою лысую голову! Просто эта штука вкусная!
— Можешь не оправдываться, мы всё понимаем, — заявил Чэнь Чжао. — Хочешь, я тебе еще парочку порций лука-порея возьму? Говорят, он тоже для потенции полезен.
Вэнь Шуянь разозлился еще сильнее: Вали отсюда, не нужно мне ничего! Если кому и нужно подкрепляться, так это таким хилякам, как Вэнь Хэси.
Вэнь Хэси изначально сидел рядом и с огромным удовольствием наблюдал, как грызутся эти два заклятых друга. Услышав, что Вэнь Шуянь перевел стрелки на него да еще и назвал доходягой, он гневно вытаращил глаза: Какое я имение к этому имею?
Одарив Вэнь Шуяня свирепым взглядом, он тут же повернулся к Чэнь Чжао: Чэнь Чжао, закажи ему по двадцать порций того и другого, пусть как следует подлечится.
Чэнь Чжао с улыбкой ответил: Сделаем!
— Ну вы даете, вы оба просто… — у Вэнь Шуяня дар речи пропал.
— Знаю, мы отличные парни, можешь не повторять, — Чэнь Чжао хлопнул Вэнь Шуяня по плечу. Если уж заходила речь о бесстыдстве, то в этом деле Чэнь Чжао мог дать Вэнь Шуяню фору в несколько кварталов.
Вэнь Шуяня аж переполнило от досады, и он со злости стукнул Чэнь Чжао в спину.
Чэнь Чжао поморщился от боли, ткнул пальцем в Вэнь Шуяня и пожаловался Вэнь Хэси: Он меня бьет.
— Я верну должок за тебя, — заявил Вэнь Хэси и отвесил Вэнь Шуяню увесистый подзатыльник в спину.
Увидев это, Чэнь Чжао задрал подбородок перед Вэнь Шуянем — вид у него при этом был до того самодовольный, что так и просил кирпича.
Вэнь Шуянь скрестил руки на груди и сверлил Чэнь Чжао взглядом: Чэнь Чжао, не задирайся слишком сильно, вообще-то я здесь главная жена, а ты всего лишь наложница, долго тебе не продержаться.
Вэнь Шуянь выпалил это на весь зал, и сидевшие за соседними столиками люди тут же переменились в лице.
Вэнь Хэси закрыл лицо руками.
Эту трапезу с шашлыками уже было не спасти — стыд-то какой.
Сделав заказ, Вэнь Шуянь потребовал еще несколько бутылок пива и, закусывая соленым арахисом, в один присест влил в себя целую бутылку. Лицо его даже не покраснело, а пульс не участился — словно обычной кипяченой воды напился.
Пока официант расставлял тарелки с шашлыками, Вэнь Шуянь прикончил уже вторую бутылку, и хоть бы хны.
Такой выносливости оставалось только позавидовать.
Все шашлыки были поданы.
Чэнь Чжао подвинул бараньи пенисы и лук-порей прямо к Вэнь Шуяню: Угощайся, братец Янь, всё твое.
Вэнь Шуянь посмотрел на него полным отчаяния взглядом: Чэнь Чжао, ну до чего же ты подлый человек.
Чэнь Чжао изобразил на лице обиду: Братец Янь, ты меня разочаровываешь. Я к тебе со всей душой, а ты как можешь такое говорить!
Вэнь Шуянь потер переносицу, взял одну шпажку с бараньим пенисом и свирепо впился в нее зубами.
Каждое движение челюсти выглядело так, будто он жует плоть самого Чэнь Чжао.
Вэнь Хэси злорадствовал со стороны. Он взял себе шпажку с куриными крылышками и надкусил: мясо оказалось нежным, сочным, а острота — в самый раз.
Слава блюда не была преувеличенной, его действительно можно было назвать непревзойденным деликатесом.
Все трое были людьми дела: как только шашлыки оказались на столе, разговоры стихли. Пиво вприкуску с жареным мясом шло на ура.
Вэнь Хэси тоже немного выпил. От малейшей дозы алкоголя его тут же бросало в краску, лицо покрывалось румянцем, делая его донельзя мягким и миловидным — со стороны казалось, будто он вусмерть пьян. Такой вид порядком напугал Чэнь Чжао.
Чэнь Чжао отобрал у него бокал и отодвинул подальше: Не умеешь пить — не пей, лучше бери газировку.
— Братец Янь, передай-ка напитки, что у тебя под рукой, — повернувшись, крикнул Чэнь Чжао, но, заметив, что Вэнь Шуянь сгорбился над столом, толкнул его лоክом в бок. — Ты чего носом в столешницу уткнулся? Чем занят?
http://bllate.org/book/25997/3112307
Готово:
