Готовый перевод My Frail, Helpless Genius Classmate / Мой хрупкий отличник: секрет за партой: Глава 12

Ещё и целуешься? Если будешь дальше целоваться, нас обнаружат!

Сюй Дунчжи в гневе открыл глаза и, запаниковав, изо всех сил впился зубами в чужие губы. В щель между целующимися ртами мгновенно хлынул привкус железа.

Будь послушнее, — намекнул мягким шёпотом Чжао Вэньчэнь, оглаживая кончиком языка уголок его губ.

Сюй Дунчжи отчётливо чувствовал, что его мозгов катастрофически не хватает, и остатки разума были безжалостно потоплены в этом безумном поцелуе.

Да нет никого, наверное, мне послышалось, — пробормотал Сыкун Цин, и звук шагов начал удаляться.

Эмоциональные качели взмывали вверх и падали вниз, и когда Сюй Дунчжи отпустили, у него совсем не осталось сил, так что стоять на ногах удавалось лишь благодаря поддержке главного виновника.

Ты чер... Ты что, больной? — Сюй Дунчжи чуть было снова не выругался. Ощутив онемевшие и саднящие губы, он покрылся холодным потом, но вовремя себя сдержал.

Я не больной. Проверил, всё ли ещё так плохо. — Тёмные зрачки Чжао Вэньчэня по-прежнему оставались ледяными, словно это не он только что силой заставил его целоваться.

Да как этот человек смеет? Сюй Дунчжи просто потерял дар речи: разве поцелуи — это что-то настолько интимное, чем могут заниматься обычные одноклассники?

Питая внутри глухое раздражение, он молча прислушался к состоянию своего тела: хотя руки и ноги пока еще оставались слабыми, они уже понемногу приходили в норму.

Это доказывало, что физический контакт всё-таки помогает. Неужели дело в степени принятия?

До него наконец дошло, и, не веря происходящему, он чуть запрокинул голову и в шоке скривил губы:

Выходит, в следующий раз меня будет штырить точно так же?

Штырить? Обычно это слово применяли к повторяющимся приступам какой-либо болезни, и использовать его по отношению к периоду течки было немного неуместно.

Но Чжао Вэньчэнь не стал его поправлять, или, вернее сказать, он вообще не хотел иметь с Сюй Дунчжи ничего общего, поэтому его совершенно не волновало ничего, что не касалось периода течки.

Даже просто стоя рядом, он оставался недосягаемой для Сюй Дунчжи вершиной на всю оставшуюся жизнь.

Внезапное ощущение дистанции заставило Сюй Дунчжи растеряться. Он гордо выпрямил грудь, прижался спиной к дверной панели, увеличивая расстояние между собой и Чжао Вэньчэнем.

Не хочешь, чтобы я прислонялся, так и сказал бы прямо, чего это ты рожу корчишь?

Мало того, в следующий раз, и через раз — мы всё равно будем тесно соприкасаться. И кроме поцелуев, будет и постель, я хочу, чтобы ты это понимал.

То ли из-за того, что Чжао Вэньчэнь только что долго прижимал его к себе и целовал, но от кончика носа Сюй Дунчжи никак не отступал навязчивый запах холодной сосны.

Он снова и снова путал его мысли, из-за чего тот расслышал лишь два слова — постель, — пришел в ярость, со злости от души наступил Чжао Вэньчэню на ногу и, распахнув дверь, вылетел вон.

Распахнув дверь, он сузил зрачки, а шаг его намертво врос в землю.

Чжао Вэньчэнь помолчал пару секунд, опустил взгляд на чёрный след ботинка на своей белой туфле, а затем перевёл его на дверной проём.

И встретился взглядом с ухмыляющимся Сыкун Цином.

Ой-ой, не думал я, что вы ушли с середины матча ради тайного свидания наедине, — намеренно поддразнил Сыкун Цин.

Они с Сюй Дунчжи враждовали далеко не первый день.

Что ты за херню несёшь? Какое еще тайное свидание с ним? — Сюй Дунчжи мысленно разобрал фразу по кусочкам и долго её обдумывал, прежде чем прийти к выводу, что херня всё же не считается матюгом.

Опущенные уголки глаз придавали ему слегка пресыщенный жизнью вид, но сейчас к этому мизантропическому выражению примешивалась доля смущения, и он почему-то вдруг показался почти живым.

Сюй Дунчжи, я же не слепой, — Сыкун Цин скрестил руки на груди и покосился на дверную щель. — Я вполне успел разглядеть четыре ноги внутри.

Вот вечно суёшь свой нос куда не просят, — Чжао Вэньчэнь без малейших колебаний обнял Сюй Дунчжи за талию одной рукой и, не замедляя шага, зашагал прочь, под ругань Сюй Дунчжи бросив через плечо косой взгляд на Сыкун Цина.

Скрытую в этом взгляде ледяную стужу мог прочувствовать лишь один Сыкун Цин. Высокий юноша прижимал к себе Сюй Дунчжи, который был чуть пониже ростом.

Его кости и телосложение уже обретали очертания взрослого молодого человека, а в каждом движении таилось неотразимое давление. На секунду Сыкун Цин даже подумал, что стоит перед собственным отцом.

Этот парень — тот самый человек, коего прислало Бюро особых расследований? — Сыкун Цин подавил зарождающиеся в сердце сомнения и, глядя вслед удаляющейся парочке, машинально покрутил изящные запонки.

В памяти всплыли те ледяные, подобные холодным источникам глаза, и он невольно поджал губы, немного переживая, сможет ли Сюй Дунчжи совладать с этим типом.

Вдруг Сюй Дунчжи окажется полностью под его каблуком? Тогда он лишится такого грандиозного зрелища! Нет, так дело не пойдет.

Особенно когда он заметил след от поцелуя на боку шеи Сюй Дунчжи, приступы подозрений достигли наивысшей точки.

Словно любимую игрушку кто-то отобрал, или рыбья кость случайно застряла в горле...

С того момента, как его прижали в туалете и силой поцеловали, прошло уже несколько дней. Сюй Дунчжи и рад бы был придраться, но каждый раз сдерживался, ссылаясь на то, что это уронит его авторитет.

На беду, Чжао Вэньчэнь держался скалой, не проявляя ни единого признака неадекватного поведения, да ещё и словом не обмолвился о случившемся.

До вступительных экзаменов оставалось меньше месяца, и Чжао Вэньчэнь прямо заявил: если он завалит итоговые тесты, его насильно исключат из школы.

Заставить его учиться? Уж лучше сразу прикончить!

Глава четырнадцатая. Так и тянет поцеловать тебя прямо сейчас

В последний учебный месяц минувшего семестра старшеклассники выпуска уходили на каникулы позже учеников первых и вторых классов, да и летний отдых сократился почти наполовину.

Брат Чэнь еще месяц назад наказывал проявить максимальную собранность: престижные учебные заведения опираются на результаты полугодовых экзаменов прошлого семестра.

Впрочем, для них — учеников выпускного шестого класса с ужаснейшей успеваемостью — этот шанс не имел особого значения.

Хотя, пожалуй, нет, за исключением новоприбывшего Чжао Вэньчэня.

Брат Чжао, ты собираешься участвовать в этом году в отборочных классах? — староста класса в нерешительности подошла к нему с бланком заявления, чтобы узнать его мнение.

Не собираюсь, — бесстрастно ответил Чжао Вэньчэнь. Между его тонкими пальцами была зажата ручка, кончик которой был направлен в сторону соседа по парте.

Другой рукой он подпирал подборку и не удостоил собеседницу даже секундным взглядом — было очевидно, что его это ни капли не интересует.

Вот здесь я до сих пор ничего не понял! Ты отвратительно объясняешь, ну-ка объясни всё сначала! — раздражённо хлопнув по учебным задачкам, которые никак не мог осилить, прорычал Сюй Дунчжи.

Его взгляд, точь-в-точь как у защищающего свою еду щенка, свирепо уставился на сидевшего перед ним человека. Личико старосты побледнело, плечи вжались в туловище, а ноги инстинктивно отступили на два шага назад.

В тот момент из глубины души поднялся первобытный страх. Гань Сюаньтун оцепенела на пару секунд, дважды погладила себя по груди, пытаясь успокоиться, и этим движением вернула себе храбрость.

http://bllate.org/book/25994/3111899