Задержите его! — голос Фэй Жэня только затих, как Юнь Чу уже бросился вперёд.
Наёмник оглянулся, увидел его и злобно ухмыльнулся: Ещё молоко на губах не обсохло, а уже лезешь на смерть! — он вскинул руку и открыл огонь по Юнь Чу.
Юнь Чу отпрыгнул в сторону, укрывшись за грудой ящиков, и пули с глухим стуком вбились в дерево.
Он крепко сжал короткий клинок и, воспользовавшись моментом, пока противник перезаряжал магазин, стремительно бросился на него, одним ударом полоснув по запястью.
Ах! — взвизгнул наёмник, выронив оружие, и с размаху ударил Юнь Чу кулаком в лицо.
Юнь Чу отклонил голову, уходя от удара, вонзил колено в живот врага и одновременно вогнал короткий клинок ему в грудь.
Тёплая кровь брызнула на лицо, Юнь Чу на мгновение замер, и его желудок судорожно сжался.
Ты чего застыл! — раздался голос Хань Ин, которая ударом ноги сбила с ног другого наёмника, бросившегося на Юнь Чу. — Либо убиваешь ты, либо убивают тебя, не сомневайся!
Юнь Чу пришёл в себя, выдернул клинок и развернулся навстречу новому врагу.
На этот раз он больше не колеблелся: лезвие меча разило прямо в уязвимые точки, движения были чёткими и решительными.
Соколиный Глаз, разберись со Шрамолицым! — тяжело дыша, крикнул Фэй Жэнь, с боем прорываясь сквозь окружение двух наёмников.
Принято. — в рации раздался тихий щелчок, и Шрамолицый, едва успевший вскинуть снайперскую винтовку на втором этаже склада, получил пулю в лоб от Соколиного Глаза.
Лишившись главаря, оставшиеся наёмники растерялись.
Те Цюань наотмашь палил из дробовика, а Ле Фэн зашёл с тыла для неожиданной атаки, и вскоре с остальными врагами было покончено.
На складе воцарилась тишина, висел лишь густой запах крови.
Юнь Чу стоял на месте, глядя на собственные окровавленные руки, а его кончики пальцев слегка дрожали.
Чип здесь. — Ле Фэн указал на чёрную коробку на столе, подошёл и поднял её для проверки. — Всё в порядке.
Фэй Жэнь похлопал Юнь Чу по плечу: При первом убийстве все так себя чувствуют, со временем привыкнешь.
Юнь Чу поджал губы, кивнул и достал салфетку, чтобы вытереть кровь с лица.
Хань Ин бросила на него взгляд: Не тянул назад, неплохо.
Пойдём, отходим. — Соколиный Глаз убрал снайперскую винтовку и первым направился к выходу со склада.
Юнь Чу последовал за остальными, оглянулся на тела, лежавшие на складе, и глубоко вздохнул.
Он знал, что это лишь начало: чтобы вернуться к господину, ему придётся привыкнуть к такой жизни.
Вкус крови от первого задания ещё не успел выветриться из памяти, как Юнь Чу в составе Первого отряда отправился на выполнение второго.
На этот раз предстояло отправиться на границу и вернуть захваченную партию оружия.
Перед отправкой Фэй Жэнь похлопал его по плечу: На этот раз не зевай. Тут тебе не игрушки, отвлечёшься — умрёшь.
Юнь Чу кивнул, крепче сжав рукоять короткого клинка на поясе.
Пережив оцепенение после первого убийства, он уже понял, что в этом мире излишняя мягкосердечность и сомнения приведут лишь к полному краху.
Если он хотел выжить, стать сильнее и вернуться к господину, у него не было права на слабину.
Задание прошло гладче, чем ожидалось.
Юнь Чу вместе с Хань Ин проник в логово головорезов, избежал патрульных стражников и безошибочно отыскал схрон с оружием.
На обратном пути внедорожник мчался по ухабистой грунтовой дороге. Ле Фэн посмотрел на несмытые пятна грязи и крови на лице Юнь Чу и протянул ему бутылку воды: Неплохо, держишься куда увереннее, чем в прошлый раз.
Юнь Чу взял воду, отвинтил крышку, сделал глоток, а затем перевёл взгляд на проносящийся за окном пейзаж.
Дни текли чередой тренировок и заданий: весна сменялась осенью, зима сменялась летом, а трава и деревья на тренировочной площадке то увядали, то расцветали вновь.
Фигура Юнь Чу постепенно вытянулась, он больше не был тем хрупким юношей, что прежде.
Его серебряные волосы по-прежнему привлекали внимание, но в глазах больше не было прежней юношеской наивности — лишь пронзительная острота и безмятежность.
Мозоли на руках становились всё толще, а шрамы на теле множились, и каждый из них запечатлел его взросление.
В рейтинговой таблице Организации Тёмная Ночь имя Юнь Чу взмыло вверх.
Ему понадобился всего год, чтобы подняться с самого дна, пробиться в сотню лучших, а затем ворваться в топ-пятидесять.
К концу второго года он прочно обосновался в двадцатке сильнейших, став самым юным мастером высшего уровня в организации.
Те, кто когда-то шептался у него за спиной и утверждал, что он попал сюда по знакомству, теперь не смели даже громко дышать в его присутствии.
Никто больше не осмеливался насмехаться над его серебряными волосами или ставить под сомнение его силу.
В конце концов, большинство из тех, кто смотрел на него свысока, были сурово наказаны им на тренировочной площадке либо обязаны ему жизнью на заданиях.
Брат Юнь Чу, можно мне пойти с тобой на это задание? — робко подошёл к нему новичок, глядя на него снизу вверх полными восхищения глазами.
Юнь Чу протирал пистолет и, не поднимая головы, ответил: Сначала доведи до автоматизма базовые навыки рукопашного боя, потом поговорим.
Новичок не смел больше расспрашивать и почтительно отступил назад.
Все в организации знали, что Юнь Чу немногословен и холоден нровом, а кроме членов Первого отряда, он почти ни с кем не общался.
Всё его время уходило либо на тренировки, либо на выполнение заданий, казалось, он никогда не уставал.
Лишь сам Юнь Чу знал, что двигало им вперед — то самое обещание, данное пять лет назад, и человек, о котором он тосковал каждую минуту.
Прошло два года.
За семьсот с лишним дней и ночей он так и не увидел Ли Ци ни разу.Лишь изредка из уст Цзо Юя или Фан Чжияня удавалось услышать новости о хозяине. Узнав, что у него всё в порядке, Юнь Чу мог успокоиться.
Он знал, что хозяин наблюдает за ним из тени. После каждого выполненного задания Цзо Юй тихонько передавал ему, что босс знает о его успехах и очень доволен.
Но одно дело — знать, и совсем другое — не иметь возможности увидеться.
В тихие часы глубокой ночи Юнь Чу ложился на кровать в общежитии и доставал маленькую фотографию, спрятанную под подушкой.
На снимке был запечатлен Ли Ци в тот момент, когда он только прибыл в апартаменты хозяина и тайком сфотографировал его, пока тот не замечал.
На фотографии Ли Ци прислонился к панорамному окну, его профиль был суровым и жестким, а солнечный свет, падавший на него, очерчивал четкие контуры фигуры.
Кончики пальцев Юнь Чу легко поглаживали изображенного на фото человека, а в глазах плетилась тоска.
— Хозяин, я снова выполнил задание.
— Хозяин, я теперь вхожу в двадцатку лучших, неужели я становлюсь всё ближе к тебе?
— Хозяин, я так сильно скучаю по тебе.
Эти слова он мог произносить лишь про себя.
— Прошло два года, продержаться еще три — и я смогу вернуться к хозяину. Юнь Чу, держись!
Каждый раз, когда ему казалось, что он больше не выдержит, он вот так подбадривал себя.
Изнуряющие до предела тренировки, смертельно опасные задания, боли от ранений, не дающие уснуть.
Стоило лишь вспомнить, что через пять лет он сможет вернуться к хозяину, как все страдания казались вполне сносными.
В тот день после полудня стояла прекрасная погода. На тренировочной площадке почти никого не было — большинство либо отправились на задания, либо отдыхали.
Юнь Чу в одиночестве отрабатывал удары на бойцовском ринге. Пот струился по вискам, пропитывая черную тренировочную форму, которая липла к телу, обрисовывая ставшую более крепкой и прямой фигуру.
Его движения были быстрыми и яростными, каждый удар сопровождался свистом рассекаемого воздуха, а перчатки с глухим стуком врезались в боксерскую грушу.
Неизвестно, сколько времени он так тренировался, но вдруг смутно почувствовал на себе чей-то взгляд.
Сначала он подумал, что это кто-то из первой команды, и не придала особого значения, продолжая сосредоточенно заниматься.
Но этот взгляд был слишком жгучим, неся в себе вызывающее трепет и жутко знакомое ощущение, от которого он невольно прекратил движения и инстинктивно поднял глаза.
Его взгляд пронзил пространство пустой тренировочной площадки и уперся в конец коридора неподалеку.
В тот момент дыхание Юнь Чу мгновенно замерло, а кровь в жилах словно превратилась в лед.
У края коридора стояла знакомая темная фигура.
Мужчина был облачен в безупречно сшитый черный костюм, его осанка была прямой, как сосна, а вокруг него исходила та самая отталкивающая ледяная аура.
Резкие черты надбровных дуг, высокий прямой нос, плотно сжатые тонкие губы — это был всё тот же образ, о котором он грезил дни и ночи напролет, только казавшийся еще более холодным, чем два года назад, а его аура стала еще мощнее.Это Ли Ци!
Это его господин!
Юнь Чу замер на месте, не мигая глядя на эту фигуру, а его сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из груди.
У него было слишком много слов, которые хотелось сказать: спросить, как господин поживал в последнее время, вспоминал ли о нём, когда пришёл сюда и как долго собирался здесь остаться.
Но тысячи слов застряли в горле и в конце концов превратились лишь в безмолвный взгляд.
Ли Ци тоже смотрел на него, и в его янтарных глазах отражалась сложная гамма чувств.
Глядя на стоящего перед ним юношу, уже утратившего юношескую наивность и ставшего куда более пронзительным и опасным, он слегка поджал пальцы.
Прошло два года разлуки, и его ребёнок действительно вырос.
Их взгляды встретились, и время, казалось, застыло в этот миг.
Юнь Чу отчётливо видел себя на дне глаз Ли Ци, ощущал тепло этого взгляда, и даже на таком расстоянии от него по всему телу разливался жар.
Как сильно ему хотелось броситься вперед, упасть в объятия господина, рассказать тому, как сильно он скучал, как усердно старался, и признаться, что он уже почти на пределе и едва держится.
Но ноги будто пригвоздило к земле, и он не мог сдвинуться с места.
Он боялся.
Боялся, что его импульсивность разгневает господина, боялся, что тот сочтет его недостаточно сильным, боялся, что господин пожалеет о том договоре на пять лет.
В конце концов, впереди еще три года, и оговоренный срок еще не вышел.
Как раз в тот момент, когда Юнь Чу колебался, стоит ли подходить и здороваться, взгляд Ли Ци слегка дрогнул, и он быстро развернулся и зашагал прочь по коридору — черная фигура мгновенно скрылась за углом.
Глава 19: Мысли
Господин!
Юнь Чу машинально выкрикнул, но голос его звучал хрипло, будто наждачной бумагой оборванный, а в конце слышалась едва уловимая нотка сдавленных рыданий, которая далеко разнеслась по пустой тренировочной площадке.
Но ответом ему были лишь заунывный свист ветра, гуляющего меж ограждений, да тишина залитой солнцем земли.
Он так и стоял на месте, впившись взглядом в угол коридора, за которым исчез господин, а ноги будто приросли к земле — невозможно было сделать и шага.
Яркое солнце слепило глаза до боли, но он чувствовал лишь жжение в уголках век, и слезы, застрявшие в глазах, пришлось силой сдерживать, заставляя себя не плакать.
Нельзя плакать.
Господин не любит слабых.
Он глубоко вздохнул и поднял руку, чтобы вытереть пот с лица, но пальцы наткнулись на влагу у глаз.
Прошло два года, более семисот дней и ночей, и это была их первая встреча с тех пор, как он расстался с господином.
Всего один короткий взгляд — и всё же он заставил накопившуюся за два года тоску прорваться, подобно хлынувшей воде, в один миг сокрушив всю его маскировку.
http://bllate.org/book/25914/3096884
Готово:
