Бянь Юй подпер щеку одной рукой и слушал его, широко распахнув глаза, в которых читалось нечто вроде восхищения.
Правой рукой он держал вилку и отчаянно скучал, размышляя о том, интересно, сколько же раз Шэн Чэнь провожал людей вот по этой отработанной схеме?
Боюсь, даже этот ресторан забронирован им исключительно по привычке пускать пыль в глаза.
Впрочем, если не считать того, что порции еды едва ли могли насытить, беседовали они вполне мило.
Бянь Юй всю жизнь учился и работал исключительно в сфере механики и программирования. С цифрами он ладил, но большую часть времени пропадал на заводах лицом к лицу с суровым железом, поэтому в вопросах экономики и тому подобного действительно не смыслил абсолютно ничего.
Шэн Чэнь же с малых лет впитывал всё это с молоком матери, изъяснялся без малейшей легкомысленности, а благодаря богатому жизненному опыту и кругозору брал инициативу в разговоре полностью на себя. Бянь Юю не приходилось утруждать голову и вести сложные словесные игры — поскольку в акциях и экономике он был абсолютным ноль, слушать плавную и уверенную речь мужчины ему даже нравилось, и он почерпнул для себя немало интересного.
В то же время мнение мужчины о нем тоже немного изменилось.
Бянь Юй совершенно не походил на тех людей, с которыми Шэн Чэню доводилось сталкиваться за все эти годы.
Он не был ни законченным ничтожеством, целыми днями тонущим в пьянстве и разврате, ни внебрачным отпрыском, впервые попавшим в высший свет и ослепленным роскошью, который одной рукой швыряет деньги, пытаясь казаться богачом, а изнутри смердит неизлечимой нищетой.
Глубина суждений сидевшего перед ним молодого человека его удивила. Бянь Юй, безусловно, был дилетантом, но схватывал на лету благодаря широте кругозора, совсем не скрывал своего любопытства и проявлял завидное стремление к знаниям.
Бросив оценивающий взгляд на бледное лицо Бянь Юя, Шэн Чэнь неспешно пригубил вино.
Обеденное время подошло к концу, и Шэн Чэнь само собой разумеющимся тоном предложил поехать на выставку картин:
— Если тебе понравится, я могу устроить тебе личную встречу с художником.
Это была чистой воды демонстрация силы и возможностей, от которой уголки губ Бянь Юя чуть приподнялись.
Однако, прежде чем он успел хоть что-то ответить, стоило ему лишь поднять взгляд вслед за устремлениями Шэн Чэня, как он заметил человека, появление которого оказалось одновременно неожиданным и вполне закономерным.
Бо Шиюй тоже никак не ожидал встретить Бянь Юя в таком месте.
Хотя они и были соседями, на пороге дома им доводилось сталкиваться считанные разы — в конце концов, Бянь Юй каждый день уходил затемно и возвращался поздно, пропадая в своей мастерской, а передвигался тихо, словно пушистая кошка.
— Братэц Юй, — Бянь Юй расплылся в улыбке и приветственно помахал рукой.
Увидев это, уголки рта Шэн Чэня непроизвольно поползли вниз.
Никому не хочется во время свидания столкнуться с мужчиной, который превосходит тебя во всех отношениях или даже дает фору, не говоря уже о таком любимце небес, как Бо Шиюй.
И все же внешние приличия требовали соблюдения: приняв солидный вид, Шэн Чэнь вежливо и обходительно поприветствовал Бо Шиюя.
Бо Шиюй от природы держался холодно и отстраненно, но сейчас лишь слегка кивнул в ответ, после чего перевел взгляд на Бянь Юя:
— Какая неожиданная встреча.
Услышав это, Шэн Чэнь дернул уголком рта.
Разве это «какая неожиданная встреча» не зависит от того, к кому она обращена? Такого здорового лба, как он, Бо Шиюй в упор не видит? Избирательное везение, не иначе.
— И правда неожиданная, — улыбнувшись, кивнул Бянь Юй. — Братэц Юй тоже пришел на выставку?
В прошлый раз, когда он столкнулся с Бо Шиюем тайком от Юйтина, тот как раз выходил из выставочного зала. Было очевидно, что мужчина действительно интересуется искусством, а не просто изображает из себя ценителя.
Они встретились у входа и совершенно естественным образом вошли внутрь все вместе. Именно в этот момент Бянь Юй заметил, что Бо Шиюй, оказывается, немного выше Шэн Чэня.
Шэн Чэнь сам по себе был выше него почти на полголовы, но при всей своей стати Бо Шиюй излучал куда меньше скрытой агрессии, чем Шэн Чэнь, и рядом с ним совершенно не ощущалось никакого давления.
Бянь Юй совершенно естественно чуть сильнее приблизился к Бо Шиюю.
Тот щепетильно относился к выбору одежды и аксессуаров, но принципиально не пользовался парфюмом, поэтому от него веяло лишь едва уловимым ароматом живых цветов, от которого становилось удивительно легко на душе.
Пока они шли, Бо Шиюй, заметив, судя по всему, что Бянь Юй плавает в теме, вкратце обрисовал предысторию выставки, чтобы тот хотя бы примерно понимал, на что смотрит.
В Шэн Чэне проснулся первобытный инстинкт собственника. Он прищурился и, небрежно перехватив инициативу в разговоре, бросил:
— Слышал, в последнее время в семье Бо из-за вопросов о наследстве творится такое буйство страстей. Удивительно, что у генерального директора Бо вообще находится время на созерцание прекрасного.
Семья Бо обладала вековой историей, а когда ее делами заправлял еще его дед, их влияние достигало поистине грандиозных масштабов. Однако сам Бо Шиюй с самого рождения обошел собственного отца, став единственным наследником. Его никчемный родитель покрыл себя позором, превратившись в посмешище для высшего света, и этот цирк повторялся практически каждые несколько месяцев.
Услышав это, Бо Шиюй лишь равнодушно ответил:
— Благодарю генерального директора Шэна за беспокойство. Семья Бо, в отличие от клана Шэн, где все связаны узами кровного родства, действительно держится на некотором расстоянии.
Это был тонкий намек на бесчисленные боковые ветви клана Шэн и царящий там разношерстный сброд.
Слушая эти слова, Шэн Чэнь, которому ежедневно приходилось иметь дело со всеми этими упырями и внебрачными отпрысками из собственной родни, мгновенно помрачнел лицом, и всякое желание продолжать перепалку у него пропало.
Настроение было испорчено окончательно, но бросить Бянь Юя и утащить его в другое место было нельзя — это выглядело бы невоспитанно и окончательно подорвало бы его образ в глазах парня.
Ему оставалось лишь мысленно выругаться на собственное невезение: надо же было выбрать для свидания именно это место! Искусство — это была стихия Бо Шиюя.
Столкнуть с Бо Шиюем посреди романтического свидания было чистой воды неудачей. Лишившись возможности блистать, Шэн Чэнь не мог при этом открыто перебивать соперника. Разумеется, те крохи знаний, что он использовал для ухаживания, перед Бо Шиюем выглядели бы жадным хвастовством и лишали его всякого достоинства, поэтому ему оставалось лишь проглотить эту горькую пилюлю в полном молчании.
Но на самом деле Бо Шиюй говорил не так уж много. По сравнению с красноречием шествующего рядом Шэн Чэня он казался даже излишне молчаливым. Однако стоило взгляду Бянь Юя задержаться на каком-то экспонате чуть дольше двух секунд, как Бо Шиюй тут же обращал на это внимание и давал самые простые и понятные пояснения.
Мужчина, без сомнения, был профессионалом своего дела, но во время объяснений намеренно избегал заумных терминов, которые Бянь Юй не понял бы, но которые так здорово поднимают чей-то статусный вес. Вместо этого он старался изъясняться предельно просто, чтобы помочь Бянь Юю разглядеть суть... в тех вещах, на которые тот засматривался дольше обычного.
Жизнь в очередной раз доказала: любой человек, говорящий о том, что искренне любит и в чем прекрасно разбирается, буквально излучает сияние.
Слушая объяснения, Бянь Юй и впрямь начал понемногу вникать в происходящее. Впервые столкнувшись с таким глубоким погружением в искусство, он невольно заинтересовался:
— Когда вы смотрите на эти работы, о чем вы думаете, братэц Юй?
— Обо всем на свете, — неожиданно просто ответил Бо Шиюй.
— А? — Бянь Юй склонил голову набок, приподнял брови и переспросил: — Обо всем?
Он-то ожидал услышать что-то про глубину эмоций, скрытый смысл или технику мазка...
— Позволить мысли течь свободно и расслабленно следовать за ней.
Бо Шиюй слегка кивнул, переведя взгляд на масляную картину по левую руку от Бянь Юя:
— У искусства нет правильных ответов. Что ты видишь и что чувствуешь — то и есть твой собственный ответ.
Бянь Юй повернул голову вслед за его взглядом и в течение двух секунд пытался задействовать весь свой скудный запас «художественных бактерий», после чего сдержанно выдал:
— Эм... тут много цветов, выглядит очень богато.
— Верно, изобилие палитры — одна из главных особенностей этого художника, — Бо Шиюй не стал над ним смеяться, напротив — согласно кивнул и вполне серьезно похвалил: — Ты очень точно ухватил суть.
От такой похвалы у Бянь Юя появилось странное ощущение, будто он в детском саду намалевал какую-то непонятную мазню, а его теперь хвалят с интонациями взрослого, утешающего юного гения. Ему стало так неловко, что он поскреб пальцем щеку.
Он забирал свои слова обратно: Бо Шиюй вовсе не был занудой, он... чертовски умел находить подход к людям.
Ощущение было такое... будто перед ним молодой муж, который прекрасно умеет обращаться с чужими детьми после создания семьи — от него так и веяло уютом домашнего очага.
Бянь Юй моргнул:
— А что видите вы?
— Мягкие водные растения, туго стянутые путы защиты, силу взмахивающих крыльями бабочек, — помолчав пару секунд, выдал Бо Шиюй три на редкость абстрактных ответа.
Он не стал вдаваться в высокопарные объяснения собственных слов, а лишь добавил:
— Некоторые исследователи также считают, что в этой картине кроется скрытая метафора сексуального желания и насилия.
Взгляд Бо Шиюя был совершенно спокойным. Глядя на эти произведения, он демонстрировал полное погружение, чистую и глубокую страсть.
Незадолго до этого Шэн Чэнь с извиняющейся улыбкой отошел к пожарной лестнице, чтобы ответить на звонок по работе.
Так что теперь они прогуливались вдвоем, непринужденно перекидываясь фразами.
Лишь после еще нескольких минут беседы Бянь Юй наконец-то узнал о своем соседе нечто большее, чем просто имя и высокое положение.
Бо Шиюй, оказывается, профессионально изучал изобразительное искусство!
В кругах богатой элиты ресурсов было предостаточно, иные действительно уходили в творчество, но, насколько знал Бянь Юй, мало кто занимался этим профессионально — обычно все ограничивалось параллельным обучением на бизнес-факультетах.
Взять хотя бы тех же Гу Чэнана и Гу Чэннин.
А Бо Шиюй, взвалив на свои плечи такой неподъемный груз ответственности и давления со стороны семьи Бо, все же упорно шел по дороге, которая ему действительно нравилась.
— ... — Бянь Юй на мгновение выпал из реальности и, чего уж греха таить, почувствовал легкую зависть. — ...Как здорово.
— И правда, здорово, — тихо пробормотал он, слегка приподняв подбородок, и на этот раз уже безо всякой спешки вгляделся в черты лица мужчины.
Любой, кто видел Бо Шиюя впервые, наверняка тушевался из-за его отстраненной, ледяной ауры и боялся подойти ближе, не говоря уже о том, чтобы внимательно разглядывать это незаурядное лицо.
В эту секунду Бо Шиюй держал с ним идеальную социальную дистанцию. Из-за их недавней беседы холодность полностью испарилась: мужчина был значительно выше него, и когда он смотрел сверху вниз, уголки его глаз слегка опускались, а разрез глаз таил в себе подчеркнуто острый, пронзительный прищур.
Возможно, из-за примеси крови черты лица Бо Шиюя казались глубокими, а брови и глаза выразительнее обычного. Добавьте к этому высокий нос и волевой подбородок, несущие в себе яркие черты смешанного происхождения — все это складывалось в невероятно запоминающееся, донельзя хладнокровное и рациональное лицо.
Если судить исключительно по внешности, Бо Шиюй скорее напоминал человека, занимающегося юриспруденцией или финансами — сферами, насквозь пропитанными сухой логикой и цифрами.
...И впрямь выдающаяся внешность.
Сам Бянь Юй, пожалуй, даже не подозревал, что, когда он вот так пристально и серьезно вглядывался в кого-то, выдержать этот взгляд не мог практически никто.
Посмотрев на ослепительно белую линию подбородка молодого человека, Бо Шиюй внезапно отвел глаза, а пальцы его руки невольно сжались в кулак вдоль бедра.
Отвернув голову, он произнес всё тем же прохладным голосом:
— Твое будущее тоже будет прекрасным.
Раз уж этот юноша вкладывал в жизнь абсолютную, неистовую жажду борьбы, то и в будущем его непременно ждала соразмерная награда в виде сбывшихся надежд.
http://bllate.org/book/25903/3095798
Готово: