Там всё было в полном беспорядке и ещё не убрано.
— Где инструменты? — он закатал рукава на два оборота, обнажая крепкие предплечья. — Я помогу прибраться.
Цзянь Чжоу оставил вокруг такой кавардак лишь ради того, чтобы подчеркнуть собственное ранение, и вовсе не собирался эксплуатировать бесплатную рабочую силу:
— Не нужно, я сейчас сам... ладно.
Не успел он договорить, как Чжан Бэйе уже заметил метлу, стоявшую в углу кухни. Он вошёл внутрь, ступая по чистым местам, обошёл кухонный остров и взял эту метлу.
Цзянь Чжоу не смог его остановить и махнул рукой. Прихрамывая на одну ногу, он прислонился к косяку дверного проёма и наблюдал, как тот, согнувшись в пояснице, сгребает осколки стекла в совок, а затем опускается на корточки, чтобы вытереть с пола соус влажной тряпкой.
Со спины согнувшийся мужчина казался ещё более широким в плечах. Взгляд Цзянь Чжоу скользнул от крепкой спины к линии талии, затем медленно вернулся назад и по напрягшимся мышцам предплечья дошёл до его рук...
Задержав взгляд на три-пять секунд, Цзянь Чжоу поднял руку и машинально коснулся собственного желудка.
— Профессор Цзянь, — Чжан Бэйе, не поднимая головы, заговорил с тряпкой в руке, — у вашей кухни нет окон.
Пальцы Цзянь Чжоу, прижатые к желудку, замерли, а в груди словно что-то тяжело ухнуло вниз. У его собственной кухни одна стена с дверью, а остальные три — глухие белые, свет горит ярко, и нет даже намёка на оконную раму. Брошенная во время видеозвонка фраза о том, что ночной пейзаж за окном так прекрасен, в этот момент начисто разоблачила его ложь.
Пальцы медленно скользнули вниз по животу и легко потеребили край одежды. Подняв глаза, Цзянь Чжоу изобразил напускное смущение человека, которого поймали на лжи:
— Просто... случайно нашлась тема для разговора, чтобы во время видеозвонка не было слишком тихо и неловко.
И тут же добавил ещё одну фразу, в которой при внимательном рассмотрении слышался капризный оттенок:
— Директор Чжан, вы слишком мало говорите.
Чжан Бэйе стёр последнее пятно грязи, выпрямился и перевёл взгляд на лицо Цзянь Чжоу со слабой улыбкой:
— Это я проявил недостаточно внимания.
Эти слова прозвучали легко, но Цзянь Чжоу вдруг растерялся и не знал, что на них ответить. Ему оставалось лишь следовать заранее намеченному плану: прихрамывая, он доковылял до кухонного острова и включил кран, чтобы вымыть руки.
— Из-за этой внезапной истории мы совсем забросили готовку.
Трепанги всё ещё лежали на тарелке, лук с имбирём были нарезаны, соус замешан — оставалось только бросить всё на сковороду.
Чжан Бэйе помолчал несколько секунд, но всё же сделал шаг вперёд:
— Давай я, а ты командуй.
Цзянь Чжоу мысленно похвалил его за сметливость, но вслух вежливо и учтиво возразил:
— Как можно утруждать директора Чжана.
Чжан Бэйе привык действовать: он уже включил вытяжку и встал рядом:
— Ты отвлёкся и пострадал отчасти из-за меня, так что я просто обязан помочь.
Голос Чжан Бэйе звучал совсем близко, и к нему примешивался лёгкий аромат мыла. И голос, и этот запах успели прокататься в сердце Цзянь Чжоу, прежде чем он подался на полшага в сторону, освобождая место у плиты.
— Сначала включи огонь, раскали сковороду и добавь холодного масла.
Прислонившись к кухонному острову, Цзянь Чжоу налил себе полстакана вина и, потягивая его маленькими глотками, мысленно вспоминал только что увиденный в видео рецепт.
Масло зашипело, соприкоснувшись с горячей поверхностью.
— Теперь лук и имбирь для аромата.
Готовил Чжан Бэйе не сказать чтобы профессионально, но рука у него была твёрдой: подбрасывать продукты, регулировать огонь и закладывать ингредиенты у него получалось вполне умеренно и сносно.
Цзянь Чжоу затаил хитрый умысел и сделал ещё один глоток вина, от которого по сердцу разлилось пьяное тепло вперемешку с коварными мыслями.
Он подошёл к плите, почти вплотную прижавшись к широкой спине Чжан Бэйе, поднял руку, открыл подвесной шкафчик и неторопливо достал оттуда фартук.
— Не испачкай одежду, — его голос звучал исключительно солидно и серьёзно, но при этом летел прямо к самому уху Чжан Бэйе. — Я помогу тебе его надеть.
Их руки встретились по бокам, завязки перекочевали слева направо, готовые вот-вот обхватить эту талию.
— Профессор Цзянь. — Не успел Цзянь Чжоу сомкнуть руки, как Чжан Бэйе перехватил его за запястье, развернулся и сам вытянул ленты фартука. — Я сам.
Заведя руки за спину, он в два-счёта завязал узел. Когда Чжан Бэйе снова взял в руки лопатку, руки Цзянь Чжоу всё ещё висели в воздухе.
Он медленно опустил руки, опустил глаза, но уголки губ так и не смог сдержать — улыбка стала ещё шире.
— Ладно.
Вернувшись к кухонному острову и пододвинув телефон, Цзянь Чжоу прибавил в калькуляторе ещё пять баллов.
Дальнейший разговор не нёс особой смысловой нагрузки: над плитой поднимался жар, и они непринужденно перебрасывались фразами.
Глядя на эту спину, Цзянь Чжоу порой невольно ловил себя на мысли: интересно, сколько раз вот так же Чжан Бэйе готовил и для Чжун Ди?
— Директор Чжан, — внезапно спросил он, — каково это — любить мужчин?
Рука Чжан Бэйе, державшая лопатку, заметно дрогнула. Он бросил на Цзянь Чжоу косой взгляд, и смысл этого взгляда был совершенно очевиден: он явно не считал их отношения достаточно близкими для подобных тем.
— Простите, я был бестактен. — Цзянь Чжоу слегка приподнял бокал. — Выпил лишнего, вот язык и развязался.
Его улыбка была безупречной — в ней читалось лёгкое волнение, не скрывавшее при этом искренности:
— Я думал, директор Чжан человек широкий взглядов и мы вполне можем об этом поговорить.
Замоченные трепанги выглядели мясистыми и плотными, но стоило им попасть на раскаленную сковороду с маслом, как они тут же начали съеживаться, превращаясь в крошечные комочки. Чжан Бэйе качнул сковороду, и все трепанги дружно перевернулись.
— На самом деле ничего особенного. То же самое, что любить женщину.
— А твой парень... какой он человек?
Огонь уменьшился, гул вытяжки стих, и Чжан Бэйе, судя по всему, задумался на пару секунд, прежде чем ответить:
— Очень трудолюбивый человек.
— Тогда...
— Профессор Цзянь, — перебил его Чжан Бэйе, поворачивая голову, — не пора ли снимать блюдо с огня?
Новое блюдо было подано к столу, и Чжан Бэйе снова опустился на корточки перед Цзянь Чжоу:
— Позволь-ка взглянуть на твою ногу, профессор Цзянь.
Он сидел широко расставив ноги, упершись локтями в колени, слегка подавшись корпусом вперёд, а его взгляд потяжелел.
В таком положении Цзянь Чжоу некуда было деваться: стоило ему опустить глаза, и он упирался взглядом в паховую зону Чжан Бэйе — даже сквозь плотную ткань угадывался внушительный объём.
В голове Цзянь Чжоу внезапно промелькнуло лицо Чжун Ди и его тщедушная фигурка...
Брови невольно дёрнулись, а с губ сорвался едва слышный звук:
— Цс.
Вытащив ногу из тапочки, он медленно вытянул её вперёд и замер прямо перед Чжан Бэйе — всего в каких-то пол-ладони от этого тяжёлого бугорка.
Цзянь Чжоу держал стопу на весу, подъём был натянут, линии — плавными, а кости — изящными. От утренних красных следов не осталось и следа: нога выглядела белой и нежной, той самой бледностью, которая бывает у людей, редко видящих солнце.
Слегка пошевелив носком и подавшись ещё на дюйм вперед, он спросил:
— Ну как, всё в порядке?
Держать ногу на весу на самом деле довольно утомительно. Чжан Бэйе молча наблюдал, как стопа едва заметно подрагивает, постепенно опускаясь ниже и подвигаясь всё ближе...
Он не менял позы, выудил из нагрудного кармана сигарету, зажал её в зубах и невнятно произрнес:
— Если сейчас почти не болит, значит, всё в порядке.
Достав зажигалку, он прикурил, сделал затяжку, крутанул зажигалку между пальцами и вернул её в карман. Подняв глаза из-за тонкой завесы дыма, он спросил:
— Профессор Цзянь, мне осмотреть тебя сейчас?
Не дожидаясь ответа Цзянь Чжоу, мужчина протянул руку и наотмашь обхватил висевшую в воздухе стопу.
Его ладонь полностью накрыла подошву, подушечки пальцев легли на подъём, а исходящее от ладони тепло просачивалось сквозь нежную кожу прямо к костям.
Голос Чжан Бэйе звучал очень тихо, с примесью табачной хрипотцы, а пальцы слегка сжались:
— Так болит?
Цзянь Чжоу всем телом напрягся и инстинктивно поднял глаза, встретившись взглядом с Чжан Бэйе.
А тот в этот момент смотрел прямо на него.
В этот момент Цзянь Чжоу следовало бы отвести глаза, но им овладела внезапная тревога. Чжан Бэйе, конечно, мужик простой, но за те несколько встреч он всегда проявлял себя человеком дисциплинированным, знающим меру и никогда не переходящим черту. А что сейчас? Закурил, не спросив ни слова, бесцеремонно схватил за ногу — большой палец давит на подъём, ладонь впивается в центр стопы, а нажим явно говорит о том, что это вовсе не мягкое, ласковое прикосновение.
И взгляд у него был странный: эти спокойные и мягкие глаза сейчас заволокло лёгкой дымкой, в них не было и намёка на двусмысленность. Вглядевшись внимательнее, Цзянь Чжоу с удивлением разглядел в них холодную оценку.
Уж не... не пытается ли тот проверить его в ответ? Не проверяет ли, не заигрывает ли он намеренно?
Черт, мысленно выругался Цзянь Чжоу.
— М-м? Болит? — снова спросил Чжан Бэйе, не выпуская его ногу из рук, и голос его звучал ровно.
Цзянь Чжоу мгновенно стёр с лица любые лишние эмоции, возвращаясь к образу человека, озабоченного состоянием своего здоровья. Он медленно высвободил ногу из обжигающе горячей ладони Чжан Бэйе, прерывая их излишнюю близость.
— Уже почти не болит, действительно стало намного лучше.
Он вытащил со стола влажную салфетку и непринужденно протянул её Чжан Бэйе:
— Извините за беспокойство, вытрите руки.
Чжан Бэйе взял салфетку, но взгляд отводить не стал. От этого пристального внимания сердце Цзянь Чжоу сжалось, но он продолжал невозмутимо улыбаться, без страха встречая его взгляд.
Зажав сигарету в зубах и скомкав салфетку в пальцах, Чжан Бэйе опустил голову и принялся вытирать руки — делал он это медленно, демонстративно не спеша.
Цзянь Чжоу прекрасно понимал, что к чему: тот вовсе не руки вытирал, а прокручивал в голове всё, что только что произошло — протянутую ногу, ту самую сократившуюся дистанцию, едва уловимый звук «цс»... Чжан Бэйе взвешивал и оценивал, не были ли все эти действия умышленными.
Цзянь Чжоу слегка поглаживал подушечками пальцев край обеденного стола, невозмутимо ожидая развязки.
Спустя долгое время Чжан Бэйе скатал салфетку в комок и, поднимаясь, резким движением кисти точно закинул её в урну. С его лица исчезло напряжение, а вместе с ним пропала и та хищная собранность.
Вытащив изо рта сигарету, он вспомнил о вежливости:
— Прости. — Он чуть приподнял сигарету. — Привычка, закурил, даже не спросив, не против ли профессор Цзянь.
Струна в душе Цзянь Чжоу наконец ослабла: тот счёл его прежнее поведение простой случайностью.
Отлично, испытание пройдено.
Опираясь на стол, он поднялся, слегка прихрамывая, принялся расставлять палочки и с улыбкой произнёс:
— Директор Чжан вечно забывает, что я частый гость на стройках. Если бы я так боялся табачного дыма, то девяносто процентов рабочих на строительной площадке даже порога проектного штаба не переступили бы.
http://bllate.org/book/25871/3091404
Готово:
