Я сегодня не в студии, предупредил их, как доберешься, просто вали внутрь.
И еще несколько сообщений от Вань Пэна:
Ты что, сегодня в студию?
Тебе помочь?
Ты наконец-то одумался????
Линь Тинфэн только собрался ответить каждому из них, как вдруг услышал прямо над ухом низкий, бесстрастный голос:
— Как ты собираешься решать вопрос с выступлением?
У Линь Тинфэна от неожиданности дрогнула рука, и его телефон чуть было не отдал Богу душу прямо на месте.
Ты больной?
Линь Тинфэн посмотрел на внезапно материализовавшегося Шао Юя, и у него просто не нашлось слов.
Он сунул телефон обратно в карман брюк, лихорадочно соображая, как бы отговориться:
— Я...
Но Шао Юй не дал ему продолжить:
— Я пойду с тобой.
— Чего?!
— Ты не согласен? — Шао Юй нахмурился, явно оставшись недоволен его реакцией.
Если честно, я действительно не особо согласен.
Но вслух он этого не произнес:
— Э-э, нет, а ты разве умеешь играть на виолончели?
— Я умею только на пианино, но ты же играешь на виолончели.
— Вот как. Ну ладно, пожалуй, сойдет. Но выступление уже завтра, ты справишься?
— Ты сомневаешься во мне?
— Да откуда мне знать... — Линь Тинфэн чувствовал себя жутко несчастным. Наверное, в прошлой жизни он совершил немало грехов, раз в этой ему достался Шао Юй.
— Так, а ты вообще ел?
Шао Юй посмотрел на него так, будто перед ним стоял умственно отсталый:
— Я только что с пар, неужели я должен был ужинать прямо во время лекции?
Линь Тинфэн жалобно протянул:
— ...Ну, может, тогда сначала перекусим, а потом пойдем в музыкальный класс?
— Можно, но я не пойду в столовую.
— Почему?
— Там много людей.
— ...
Выйдя за ворота университета, Линь Тинфэн и Шао Юй зашагали друг за другом на некотором расстоянии — глядя на них, никто бы и не подумал, что они знакомы.
Линь Тинфэн написал Лао Ляну и Вань Пэну, что не сможет прийти, и вкратце объяснил причину.
Без сомнения, сегодня вечером он снова станет главной мишенью для насмешек на традиционном балагане уличных артистов Лао Ляна.
Эх.
Линь Тинфэн убрал телефон, поднял голову и обнаружил, что долговязый Шао Юй уже затерялся в толпе.
Сделав еще пару шагов вперед, он увидел, что Шао Юй стоит у входа в котокафе, где он уже бывал раньше. Рядом с ним, плечом к плечу, застыла пухлая серая британская кошка с вечно недовольной и унылой мордочкой — главная гордость заведения. Они стояли как два странных зазывалы.
Линь Тинфэн поспешно подошел:
— О, это же то самое место.
Шао Юй кивнул и толкнул дверь.
На этот раз хозяйка не сушила волосы, а устроилась на диване с фильмом.
— Ого, вы знакомы, что ли? — заметив их вошедших, хозяйка сняла наушники и кивнула Шао Юю. — Я же говорила, что бесплатное угощение распространяется только на тебя одного. Неужели ты притащил кого-то на халяву?
Она подошла к их столику:
— Что будете заказывать сегодня?
Линь Тинфэн подумал, что Шао Юй вполне мог бы претендовать на победу в мировом конкурсе отъявленных мерзавцев:
— ...Эм, мне, как обычно, сливочную пасту с грибами и аффогато.
Хозяйка обворожительно улыбнулась:
— Я же говорила, что наше аффогато великолепно.
Шао Юй, изучавший меню, поднял глаза и перевел взгляд с одного на другую. Хозяйка пояснила:
— Он заходил пару дней назад, и я посоветовала ему попробовать аффогато.
Когда Шао Юй сделал заказ, наступил самый неловкий момент.
Мир так огромен, в нем столько людей, но они почему-то сидят в углу кафе и пялятся друг на друга.
Главная любимица заведения, привлеченная этой странной атмосферой, грациозной кошачьей походкой приблизилась к ним и устроила мини-инспекцию.
Линь Тинфэн уже протянул руку, чтобы поднять кошку и потискать, как услышал голос Шао Юя:
— Она беременна.
Линь Тинфэн поспешно втянул руку обратно.
Кошка, казалось, тоже не проявила к нему никакого интереса и просто растеклась лепешкой по полу.
Заказ принесли быстро. Посетителей в кафе было немного, и хозяйка подсела к ним за столик:
— Вы что, одноклассники?
— Ага, — Линь Тинфэн кивнул, накручивая на вилку спагетти.
Шао Юй хранил молчание, так что всю тяжесть беседы пришлось взвалить на себя.
Ужасно раздражает. И ведь счет мне все равно не отменила.
Хозяйка, заметив, должно быть, его недовольство, произнесла:
— Раньше у меня в кафе стояло пианино. Шао Юй услышал, что оно расстроено, и помог мне его настроить, с тех пор я и кормлю его бесплатно. А ты что умеешь делать?
У Линь Тинфэна был полон рот грибов, поэтому он не мог ответить, но тут подал голос Шао Юй:
— Он умеет играть на пианино.
— Вот и отлично, — хозяйка хлопнула в ладоши и поднялась. — Сегодня я сделаю скидку и тебе, а в следующий раз, как только я отыщу пианино, с тебя оплата за обед.
??????????
Линь Тинфэн подумал, что из Шао Юя вышел бы отличный менеджер.
Хотя он и был немногословен, но всегда умел вовремя и с выгодой прорекламировать свою персону.
Красота — это одна из форм гениальности.
После молчаливого ужина Линь Тинфэн и Шао Юй вместе вернулись в университетские музыкальные классы.
Выступление уже завтра, и сегодня здесь репетировало немало студентов. Приди они еще чуть позже — свободных комнат наверняка бы не осталось.
— Линь Тинфэн, привет! — в коридоре с ним поздоровалась девушка из соседнего класса, их группа готовила квартет.
Доставая ключ, Линь Тинфэн кивнул ей в ответ:
— Удачи вам завтра.
— И вам тоже, — девушка показала жест удачи, бросила взгляд туда, откуда шел Линь Тинфэн, и удивилась. — Эй, а почему ты один? Лань Синь еще не пришла?
Линь Тинфэн оглянулся на молча стоявшего за его спиной Шао Юя и ответил девушке:
— У Лань Синь возникли срочные дела, в нашем классе замена.
Щелкнув, замок послушно открылся, и Шао Юй, придерживая лямку рюкзака на плече, шагнул внутрь.
Вытащив ключ и улыбнувшись опешившей девушке, Линь Тинфэн тоже вошел в комнату.
— Это что, был Шао Юй?! — Да вроде он... — Разве он не всегда игнорировал подобные мероприятия? — Наверное, выручает в последнюю минуту. Эй, говорите тише!
Шао Юй подошел к фортепиано и сел, слегка согнув длинные ноги, которым вечно не хватало места. Он протянул правую руку:
— Ноты.
— Ты много занимаешься в последнее время? Может, размяться сначала?
— Не нужно, просто дай мне ноты.
Линь Тинфэн закрыл дверь, отрезая шум из коридора, достал из рюкзака ноты Secret Garden и протянул Шао Юю:
— Держи, глянь пока.
Шао Юй взял листы, бегло пролистал их и безэмоционально посмотрел на Линь Тинфэна.
В этот момент Линь Тинфэн в совершенстве овладел языком взглядов: в глазах Шао Юя черным по белому было написано всего два слова: И это всё?
И, возможно, еще одно скрытое послание: Ты серьезно мог разучивать это так долго?
Линь Тинфэн мысленно закатил глаза и развел руками:
— Если считаешь это простым, тем лучше для нас.
Шао Юй снова опустил взгляд и вдумчиво всмотрелся в ноты. Придерживая партитуру левой рукой, он легко перевернул страницу указательным и средним пальцами правой руки, и легкий шуршащий звук разрезал тишину.
Линь Тинфэн устроился на диване. В эту минуту Шао Юй казался ему совершенно чужим, незнакомым человеком.
Даже его красивые руки, те самые, что лишили его первого поцелуя, казалось, обрели совсем иной оттенок.
Это трудно описать, но ощущение было совсем не таким, как от остальных знакомых.
Он выглядел то ли чрезмерно сосредоточенным, то ли мрачноватым. Пожалуй, некоторые люди занимаются музыкой так, будто пламя сжигает их изнутри, тогда как другие замораживают всю страсть ледниками, чтобы сберечь ее на века.
Шао Юй нахмурился и спросил:
— Кто выбирал эту композицию? В оригинале она идет дуэтом для скрипки и фортепиано.
— Да, это выбор Лань Синь, но никто не мешает нам сыграть ее вдвоем.
— У тебя есть другие варианты? Впрочем, сейчас мы всё равно начинаем с нуля.
Линь Тинфэн удивленно посмотрел на Шао Юя, немного подумал и ответил:
— Вообще-то есть один, но он неполный.
— Что значит неполный?
— Я сам его сочинил, но мне кажется... оно недописано.
Кажется?
Оперевшись локтями о колени и подавшись вперед, Линь Тинфэн подпер подбородок руками, а его взгляд слегка затуманился.
Шао Юй вдруг вспомнил тот вечер в музыкальном салоне.
Сейчас Линь Тинфэн уже состриг ту растрепанную, но тщательно уложенную химическую завивку, снял броские черные серьги-гвоздики, да и с его зрением далеко за минус пять без очков даже проколы в ушах разглядеть было трудно.
Здесь не было сигарет, не было йогурта, не было даже мрачного фона ночи.
Но он уже никак не походил на того двоечника, что целыми днями сидел перед ним на парте по диагонали. Музыка оказалась острой стрелой, пронзившей маску и явившей миру его истинное лицо.
— Ладно, забудь, — Линь Тинфэн шмыгнул носом. — Наверное, для виолончели и фортепиано есть много других прекрасных произведений, я поищу что-нибудь еще...
— Где твои ноты? Покажи, — оборвал его Шао Юй.
— Эм... Ноты в планшете, а планшет остался в общежитии. Может, сбегаю за ним?
— Ты помнишь их наизусть? Если да, просто сыграй мне разок, — сказал Шао Юй, откидывая крышку пианино, и небрежно взял правой рукой несколько нот.
Чистое, звенящее звучание инструмента пустило по воздуху легкие круги. Линь Тинфэн нерешительно взглянул на Шао Юя, но все же встал с дивана и пересел на банкетку:
— Подвинься немного.
Пьеса длилась около трех-четырех минут. Линь Тинфэн играл, восстанавливая мелодию по памяти. Это было похоже на стихотворение — его не читали по бумажке и не декламировали заученно, исполнитель просто произносил строчку за строчкой в нужный момент, живо и искренне.
Это не было идеальным исполнением, но лучше сыграть уже было невозможно.
Шао Юй молча сидел рядом, наблюдая за тем, как его тонкие, бледные, изящные пальцы легко и свободно порхают по неровному ряду черно-белых клавиш.
Безупречная техника, правильная аппликатура, естественная плавность и неуловимый поток живой, чистой энергии.
Красота — это форма гениальности. На самом деле, даже нечто большее, чем гениальность, поскольку ей не нужны никакие объяснения.
Когда зазвучала последняя нота, руки Линь Тинфэна по привычке взлетели вверх и опустились с клавиш.
http://bllate.org/book/25853/3088978
Готово:
