Он не лежал на кровати и не находился ни в одном из мест, где спал раньше. Под ним лежали кольца змеиного хвоста, одно из них протягивалось поперёк его таии, прижимая к месту и лишая возможности пошевелиться, а одежда на нём была ужасно измята, словно её специальнокомкали.
Вокруг было разбросано несколько аварийных ламп, отчего темнота не казалась абсолютной.
При свете этих ламп Лю Жун огляделся и, резко повернув голову, нос к носу столкнулся с мертвенно-бледным лицом Фейние, отчего его тело на миг оцепенело.
Фейние тонул в темноте с закрытыми глазами, напоминая неподвижную гипсовую статую. Его лицо было спокойным, или даже скорее мертвенно-тихим. Мимолётное движение испуганного Лю Жуна, судя по всему, потревожило его: спустя несколько секунд он открыл глаза. Его золотые зрачки по-прежнему были пусты и безжизненны, словно в глазницы вставили две холодные металлические искусственные линзы.
Лю Жун замер на мгновение, унимая участившееся сердцебиение — он действительно испугался.
X01 вылетел наружу и заговорил, словно собираясь что-то сказать, но осёкся:
— Ты...
— Что такое? — Лю Жун чувствовал, что с его телом что-то не так.
Только сейчас он заметил, что Фейние не просто придавил его своим змеиным хвостом — он всем телом лежал рядом на боку, полностью окружив Лю Жуна, точно охраняющий драгоценное сокровище злой дракон. Его поза была настороженной и не терпящей возражений.
Лю Жун был озадачен: он никак не думал, что обладает такой привлекательностью для Фейние.
— Ой, да ничего особенного, — на корпусе X01 промелькнул смущённый красный огонёк. — Просто пока ты спал, он всё время подбирался ближе, принюхивался к твоему запаху, держал твоё лицо в ладонях и гладил битый час, словно изучал, как ты выглядишь.
Лю Жун:……
X01 снова подал голос:
— У меня всё время было ощущение, что он ведёт себя странно... будто принял тебя за плюшевую игрушку.
Пока они разговаривали, молчавший Фейние вдруг шевельнулся, его змеиный хвост медленно соскользнул с тела Лю Жуна. Он слегка подался вперёд, так что его щека почти коснулась Лю Жуна, а из приоткрытых губ вырывалось горячее дыхание. Он всё ещё улавливал запах Лю Жуна, только теперь его лицо опускалось всё ниже и ниже, направляясь к трудноописуемому месту.
Лю Жун сразу догадался, куда метит Фейние. Это было одно из двух мест на теле Альфы, где аромат феромонов ощущался сильнее всего, а к тому же он только что проснулся, и Лю Жун никак не ожидал, что Пернатый змей окажется настолько чутким и уловит перемены в его организме.
Напрягшиеся нервы Лю Жуна отозвались чувством беспомощности. Он попытался вытянуть указательный палец и суставом упёрся в подбородок Фейние, слегка приподняв эту тихую голову и пресекая дальнейшие действия Пернатого змея.
— Куда это ты собрался? — с улыбкой, в которой не было веселья, спросил он, а закончив, вспомнил, что Фейние ничего не слышит, и досада стала ещё сильнее.
У двери раздался едва слышный стук, и слабый голос Шэнь Даньши произнёс:
— Ты проснулся?
— Да, — отозвался Лю Жун и медленно приподнялся с тела Пернатого змея. Ухватившись за подбородок Фейние, он заставил его выпрямиться. Тот слушался как послушная кукла, позволяя делать с собой всё что угодно.
Лю Жун изумился ещё сильнее, раздумывая над тем, как же теперь общаться с Фейние.
— Я изучила кое-какую литературу и составила некоторое представление о его состоянии, — Шэнь Даньши приоткрыла дверь, убедившись, что не заденет змеиный хвост и не потревожит Фейние.
Лю Жун знаком велел ей продолжать.
— Я провела тесты: он совершенно не реагирует на звуки, поэтому я забросила сюда пару аварийных ламп — наш разговор его не побеспокоит. Раньше Сяо Юй мог вызывать у него такую бурную реакцию вероятнее всего потому, что его запах казался Пернатому змею небезопасным, к тому же Сяо Юй открыл стрельбу. Хоть он в него и не попал, но вызвал колебания воздуха поблизости, что заставило змея почувствовать опасность и отреагировать слишком бурно.
— Теперь же, раз здесь ты, он, похоже, чувствует себя в полной безопасности, — Шэнь Даньши открыла свою систему упорядочивания литературы. — Я обобщила информацию о его состоянии и повреждениях мозговых нервов, вызванных извлечением памяти. Я вкратце изложу главное, а детали сможешь посмотреть сам.
Лю Жун принял переданную Шэнь Даньши сводку и открыл её — тридцать страниц. Он поднял голову и посмотрел на Шэнь Даньши:
— Сколько я спал?
Шэнь Даньши ответила с абсолютной точностью:
— Пятнадцать часов тридцать три минуты. — Она помедлила, и в её голосе промелькнуло смущение: — Доза анестезии для Пернатого змея была немного выше обычной, так что ты тоже проспал подольше.
Лю Жун никак не ожидал, что проспит столько времени, и тем более не ожидал, что сразу после пробуждения получит тридцатистраничный отчёт. Он кликнул на первую страницу и принялся с невероятной скоростью просматривать текст, а Шэнь Даньши продолжила доклад:
— Я повторно просканировала его мозг с помощью высокоточного медицинского сканера. Следы поражения от извлечения памяти действительно очень чёткие, повреждения нервов множественные. Регенерация таких нервных повреждений даётся с огромным трудом — для лечения требуется лишь один особый вид раствора для восстановления нервов, на Лютеси его нет, но я постараюсь в ближайшее время узнать, где его можно достать. Пока что мы можем полагаться только на его собственные способности к регенерации, однако до тех пор, пока не отрастёт конец хвоста, у него может просто не остаться свободных резервов для восстановления нервов.
— Поэтому, пока хвост не отрастет заново, у него будут постоянно проявляться симптомы побочных эффектов от извлечения памяти. У людей это выражается в инфантильном поведении, амнезии, регрессе поступков и когнитивных нарушениях. Я не знаю, как это отразится на Пернатом змее, но судя по текущей ситуации, его агрессивность только возрастет.
Это давало прекрасное объяснение бессмысленному и глупому поведению Фейние. Сейчас он, скорее всего, превратился в ничего не помнящего... э-э... змеиного малыша.
— Он и так по природе своей крайне агрессивен, — вставил Лю Жун. — До болезни было то же самое. — Говоря это, он бросил взгляд на самый кончик хвоста Фейние, лежавший далеко в стороне. На нём наросло немного плоти, но совсем чуть-чуть — выглядело это как обглоданная утиная шея.
Судя по такой скорости роста, состояние регресса продлится ещё какое-то время.
Услышав слова Лю Жуна, Шэнь Даньши слегка изменилась в лице и продолжила:
— Обследования показали, что его обонятельный нерв тоже повреждён, и по идее он не должен ничего чувствовать носом, но я только что заметила, что он постоянно принюхивается к тебе, поэтому перерыла всю информацию о Пернатых змеях.
Теперь настала очередь Лю Жуна сменить выражение лица. Учитывая недавние художества Фейние, он не был уверен, не пытался ли впавший в регресс Пернатый змей обнюхать что-нибудь неположенное, пока он был без сознания. Но выражение лица Шэнь Даньши было донельзя добропорядочным, так что ему оставалось лишь отогнать лишние мысли.
— У Пернатых змеев есть особый орган — вомероназальный, или якобсонов орган, находящийся в полости рта. Он позволяет улавливать молекулы феромонов через обмен воздуха. Восприятие этого органа не контролируется головным мозгом — судя по всему, именно поэтому он способен улавливать некий аромат, исходящий от тебя.
— Похомо, это единственный орган чувств, помимо осязания, который у него сейчас функционирует.
— Впрочем, — Шэнь Даньши нахмурилась, — мне кажется крайне странным вот что: он ведь помечен полной меткой, но при этом совершенно не отвергает тебя. По идее, полностью помеченный Омега должен отчаянно противиться контактам с любыми другими Альфами.
Эти слова мгновенно прояснили всё для Лю Жуна. Он перевёл взгляд на неподвижно застывшего перед ним Фейние и, помедлив несколько секунд, начал медленно подбираться к нему со спины, намереваясь заглянуть за шиворот и проверить следы метки.
Но Лю Жун сидел на змеином хвосте Фейние, и каждое его движение моментально считывалось Пернатым змеем. Стоило Лю Жуну шевельнуться, как змей тут же разворачивался к нему лицом, не позволяя зайти себе за спину.
Обдумав всё, Лю Жун протянул руку, обхватил подбородок Фейние и, направляя его голову, приблизил к собственной шее, замернув на безопасном расстоянии примерно на уровне груди.
Возможно, из-за того, что под этим углом запах феромонов ощущался отчётливее и гуще, чем с любого другого, Фейние не стал сопротивляться. Его белые волосы водопадом скатились с плеч, рассыпались по телу Лю Жуна и беззащитно обнажили бледную заднюю сторону шеи.
На месте железы Омеги едва заметно возвышался бугорок, на котором чётко отпечатался след от зубов.
В тот самый момент, когда Лю Жун увидел след зубов, из глубин его сознания накатила волна трепета и притяжения. Воспоминания, казалось бы, давно стёртые, ожили в голове; в этот миг во рту уже начали выделяться слюнки, а клыки, предназначенные для метки, с нетерпением жаждали впиться хоть во что-нибудь.
Он с усилием сжал зубы, подавляя эти странные порывы. Уняв дыхание, он произнёс в темноте глухим, не сулящим ничего хорошего голосом:
— Он мой.
— Что? — Шэнь Даньши не сразу уловила смысл.
— Полная метка. Это я поставил её ему, — Лю Жун раздробил свою короткую фразу на части и произнёс холодно, констатируя факт.
У двери посдлся звук чего-то упавшего на пол.
Шэнь Даньши и прятавшийся за ней Юй Сячжи замерли оба. Юй Сячжи не мог поверить своим ушам: отвлёкшись, он разжал пальцы, и ручка выскользнула из них. Судорожно подхватив её, он машинально посмотрел на Шэнь Даньши и заметил, что её лицо тоже застыло.
Значит, ему не послышалось.
Когда Шэнь Даньши пришла в себя, она невольно посмотрела на Лю Жуна, но не смогла прочитать его выражение лица. Подобные сцены происходили и раньше — Лю Жун всегда был человеком, которого трудно понять, но на этот раз всё было иначе. Шэнь Даньши уловила в трудночитаемом выражении его лица след едва сдерживаемого, бурного и одновременно отчаянного голода.
Словно то, что он скрывал, переполняло его и рвалось наружу.
Ей даже показалось, что в словах Лю Жуна прозвучало нечто вроде заявления о правах хозяина.
Лю Жун медленно приподнял голову Фейние, вглядываясь в его пустой взгляд, и в конце концов разглядел там едва уловимую привязанность.
— Вот оно что, — тихо выдохнул он. Его зелёные глаза не отрывались от Фейние, застыв на месте.
Полная метка сохранилась, и его феромоны продолжали привлекать Фейние, вызывая у того сильнейшую зависимость.
Он медленно убрал руку от Фейние. Во время этого движения его внимание привлекло положение регулятора на собственном браслете: он помнил, что убавил подачу феромонов Альфы на минимум, но, видимо, случайно задел регулятор в самый последний момент, и приём феромонов тоже оказался приоткрыт на одно деление.
Лю Жун нахмурился, чувствуя, как возникает новая проблема.
Комната была наполнена отчетливым запахом крови — он присутствовал здесь и до того, как он вошел, и исходил, очевидно, от не до конца зажившего хвоста Фейние. Однако среди этого запаха крови Лю Жун не уловил ни единого намека на феромоны Омеги.
Он пометил Фейние очень давно — как же тот все эти годы справлялся в дни, когда рядом не было успокаивающих феромонов Альфы?
Казалось, после полной метки Омеги, лишённые регулярного успокоения со стороны Альфы, кончали плохо.
У Лю Жуна возникло дурное предчувствие: он решил, что Фейние нуждается в куда более тщательном обследовании, но как вести с ним диалог по-прежнему оставалось большой загадкой.
Переведя взгляд на опущенную и неподвижную руку Фейние, Лю Жун протянул собственную и взял его за ладонь — судя по всему, из-за феромонов Фейние не испытывал к нему ни малейшего сопротивления.
На ладони Фейние Лю Жун вывел пальцем три слова:
— Иди за мной.
Он писал очень медленно, даже повторил всё дважды, но когда собрался выводить их в третий раз, вторая рука Фейние неожиданно поднялась и придавила пальцы Лю Жуна.
http://bllate.org/book/25848/3088636
Готово: