Готовый перевод Dear Chief Lin / Симфония первой любви: Возвращение маэстро: Глава 17

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Несколько мужчин среднешневозрастного вида сохраняли невозмутимый вид и с улыбками отпускали шуточки о том, как крепки у этих двоих дружеские узы. Линь Чунъюю пришлось сначала со всеми попрощаться и повернуть в сторону своей машины; при этом Лу Сичэн всё так же держал его за руку.

Стоило им скрыться из виду тех мужчин, Линь Чунъюй тут же выдернул руку, оттолкнул его плечом и глухим голосом бросил:

— Уйди.

Лу Сичэн был готов к такому и заранее знал, что этот упрямец снова выдаст подобный фокус. Едва Линь Чунъюй стал отнимать руку, он ловко отскочил в сторону, так что Линь лишь едва задел его плечо:

— Чего ты свирепеешь?

Линь Чунъюй вытащил из кармана пальто перчатки и неторопливо натянул их. Лу Сичэн несколько опешил:

— Какого чёрта ты среди ночи перчатки надел?

Дверь машины открылась, и Линь Чунъюй, огладив полы пальто, сел на водительское место. Лу Сичэн понял, что тот вовсе не собирается с ним возиться, и у него в голове созрел план. Он ухватился за дверцу точно так же, как тогда, когда поджидал его у двери гостиничного номера на горнолыжном курорте, напористо прижав ладонь к краю. Слегка наклонившись, он опустил взгляд и тихо произнес:

— Можешь приютить меня сегодня?

Линь Чунъюй скосил глаза. Свет уличного фонаря четко разделил переносицу надвое, отчего черты его лица казались еще более резкими и глубокими. Зафиксировав движение, призванное захлопнуть дверцу, он бросил на Лу Сичэна холодный, предупреждающий взгляд:

— Отпусти.

— Мне некуда идти, — без тени смущения соврал Лу Сичэн. — Я поссорился с тетушкой и теперь сбежал из дома. Не мог бы ты приютить меня на денек?

— Мой дом — не приют для бродячих собак.

Бродячие собаки. Уголки губ Лу Сичэна дернулись, но он тут же взял себя в руки, стараясь придать голосу как можно более жалобный и невинный оттенок:

— Правда, я не обманываю. У моего телефона села батарея, я никак не могу забронировать отель, иначе стал бы я в такую пору околачиваться на улице? Я только что сидел вон на той автобусной остановке, и если бы не встретил тебя, то и вправду ночевал бы на мостовой.

Он уперся подбородком о край автомобильного стекла Линь Чунъюя, и впрямь напоминая бездомную псину: опустив свои влюбчивые глаза, он уставился на него с жалкой мольбой, выглядя послушным и покорным, и тихонько позвал:

— Преподаватель.

Линь Чунъюй ничего не ответил. В салоне было сумрачно, тусклый желтый свет уличных фонарей с обеих сторон дороги пробивался сквозь стекла и смутным ореолом очерчивал его подбородок. Линь Чунъюй приподнял веки, перевел взгляд выше и замер на лбу Лу Сичэна.

С того банкета прошло уже больше двух недель, марлевая повязка со лба Лу Сичэна была давно снята, а волосы падали на лоб, так что теперь не было заметно ни следа. Линь Чунъюй бросил на него лишь мимолетный, едва касающийся взгляд — легкий, как крыло стрекозы. Лу Сичэн не заметил этого и, продолжая ждать ответа, тихонько поторопил:

— М?

Помолчав мгновение, Линь Чунъюй словно бы с досадой, будто идя на уступку, бросил:

— Садись.

Боясь, что тот передумает, Лу Сичэн молниеносно распахнул дверь и устроился на пассажирском сидении. Больше не говоря ни слова, Линь Чунъюй с бесстрастным лицом завел мотор. Лу Сичэн вовремя затянул поясок и успокоился: он никак не ожидал, что уловка действительно сработает, и теперь сидел смирно. Он-то рассчитывал хотя бы сегодня заглянуть в тихую обитель главы Линя и всё там разведать, но в итоге Линь Чунъюй припарковал машину у отеля Даовань в самом центре города.

Лу Сичэн в ту же секунду раскусил его замысел, вцепился в ремень безопасности пассажирского сиденья и наотрез отказался выходить:

— Я не пойду в отель.

Линь Чунъюй отрезал:

— Не пойдешь — будешь ночевать на улице.

— Я не могу спать в отелях в одиночку, — снова солгал Лу Сичэн.

Линь Чунъюй явно не верил в его россказни, ведь в прошлый раз на курорте Лу Сичэн преспокойно ночевал в гостинице один. Не тратя лишних слов, он вышел из машины, открыл пассажирскую дверь, но Лу Сичэн лишь впился пальцами в ремень и уставился на него. Линь Чунъюй пропустил это мимо ушей, сам вытянул застежку ремня, тем же макаром вытащил сопротивляющегося Лу Сичэна наружу, приволок к стойке администратора, расплатился картой за номер — и прежде чем Лу Сичэн успел опомниться, он уже стоял посреди гостиничного номера.

…А профессор Линь оказался довольно щедр: забронировал люкс на самом верхнем этаже.

Профессор Линь бросил его в номере и был таков, не сказав напоследок и полуслова; его спина излучала абсолютное безразличие. Лу Сичэн просто не знал, что и сказать: прильнув к окну, он наблюдал, как серебристый седан Линь Чунъюя уезжает, и даже от выхлопных газов машины веяло холодом.

Он достал телефон — разумеется, сказки про разрядившийся аккумулятор были выдуманы на ходу, его телефон прекрасно работал. Немного подождав и сделав вид, будто только что включил аппарат, зарядив его от гостиничной зарядки, Лу Сичэн отправил Линь Чунъюю сообщение в WeChat: Большое спасибо, вечно я доставляю тебе хлопоты.

Ответа, само собой, не последовало.

Лу Сичэн повертел в руках телефон, долго вглядывался в аватарку Линь Чунъюя с изображением кленового дерева и фыркнул. Он с чистой совестью проспал в снятом профессором Линем номере до самого утра, а при выселении сфотографировал вывеску отеля и переслал Линь Чунъюю с припиской: Я дома, спасибо, преподаватель.

У этого Линь Чунъюя высокая моральная планка, так что попытки успешно довести его до белого каления обещали затянуться надолго. В среду вечером Линь Чунъюй сдержал слово и действительно выкроил время, чтобы провести для Лу Сичэна занятие. Он предупредил в самый последний момент, совершенно не удосужившись заранее поинтересоваться мнением Лу Сичэна. Тот как раз был занят в тот вечер, так что ему пришлось соврать и сбежать. Когда он наспех доехал на такси до дома тетушки, Линь Чунъюй уже был там — он стоял в комнате Лу Сичэна и просматривал оставленные на столе исписанные листы.

Боясь, что тот наткнется на припрятанный в самом низу «план рыболовли», Лу Сичэн стремительно бросился вперед, накрыл бумаги грудью и заорал:

— Что за манера рыться в чужих вещах? Разве ты у нас не образец такта и воспитания?

Линь Чунъюй с холодным выражением лица отдернул руку:

— Кроме этих листов, я ничего не трогал.

Лу Сичэн единым махом выдернул черновики, сунул их обратно Линь Чунъюю, а остальные вещи запихнул в ящик стола. Тетушка как раз резала фрукты внизу и, услышав шум, во всю мочь завопила:

— Мелкий негодник! Будь вежливее с господином Линем!

Лу Сичэн скривился, зловеще покосился на Линь Чунъюя и крикнул вниз:

— Знаю! — после чего предельно вежливо осведомился: — Господин Линь, вы устали? Может, мне протереть для вас стул?

Линь Чунъюй наотрез отказался прикасаться к чему-либо, к чему прикасался Лу Сичэн:

— Не нужно.

Лу Сичэн не стал настаивать и покорно застыл рядом, наблюдая, как Линь Чунъюй перебирает лист за листом его «домашнее задание». Бумаг было всего ничего, но Линь Чунъюй изучал их долго, и по его лицу невозможно было понять, доволен он или разгневан. Лу Сичэн окинул его взглядом и поинтересовался:

— Ну как, сойдет, преподаватель?

— Ниже всякого позорища, — Линь Чунъюй швырнул листы обратно на стол и язвительно бросил: — Даже ребенок из детского сада справился бы лучше.

Лу Сичэн и впрямь не прикладывал особого усердия, так что подобная критика со стороны Линь Чунъюя была вполне ожидаема. Он пропустил её мимо ушей, ведь учиться по-настоящему он и не собирался, а потому лишь отмахнулся:

— Ладно, понял, в следующий раз я…

— Если в следующий раз ты снова принесешь мне подобную дрянь, можешь больше не приходить. Не трать мое время.

Время профессора Линя стоило дороже золота — эту фразу Лу Сичэн слышал от него уже бессчетное число раз. Он спросил:

— Профессор Линь, вы и в университете со своими студентами так разговариваете?

Линь Чунъюй чуть приподнял веки и равнодушно окинул его взглядом.

— Мне просто любопытно… Скажите, на вас вообще когда-нибудь жаловались? — искренне поинтересовался Лу Сичэн. — Ваши студенты что, все поголовно обладают ангельским терпением?

Линь Чунъюй явно счел это риторическим вопросом, не стоящим ответа. Он слегка одернул брюки костюма, опустился на стул и произнес:

— Неси свой инструмент.

Лу Сичэн так и рвался спросить: почему ты круглый год ходишь в полувечных костюмных брюках, неужто испытываешь к ним столь глубокую страсть? Но портить отношения и вызывать раздражение у Линь Чунъюя раньше времени ему не хотелось, поэтому он послушно пошел за инструментом — и едва не уронил его на месте, поддавшись неожиданной тяжести.

В душе он проникся глубоким уважением: раз Линь Чунъюй каждый день таскает на себе такую бандуру, физической силе этого человека можно только позавидовать.

Лу Сичэн хоть свиньи не резал, но резню видал: он сел, попытался повторить то, как держал инструмент в руках прежний глава Линь, зажал его между ног и скромно спросил:

— Учитель, с чего мы начнем?

Этот перфекционист Линь Чунъюй извлек из кармана перчатки и вновь педантично натянул их. Кончиками пальцев он провел вдоль корпуса инструмента, поочередно называя Лу Сичэну каждую деталь и объясняя её назначение.

Лу Сичэн отвлекся на посторонние мысли: он подумал, что Линь Чунъюй, будучи университетским профессором, обучает цвет нации, обладающий самыми разными талантами, и вряд ли ему часто выпадает шанс преподавать столь базовые вещи. Линь Чунъюй, видимо, заметил, что Лу Сичэн снова витает в облаках. Не поднимая глаз и сохраняя совершенно невозмутимый вид, он тронул струны; глуховатый низкий звук заставил корпус инструмента мелко завибрировать, отчего в груди прижимавшего его к себе Лу Сичэна отозвался резонанс. Тот мгновенно пришел в себя, виновато глядя на него:

— Я очень внимательно слушаю, преподаватель.

Линь Чунъюй не поверил его болтовне:

— Что я только что сказал? Повтори.

Хотя Лу Сичэн и отвлекался, память у него была отменная, и он слово в слово повторил услышанное. Выслушав его, Линь Чунъюй ничего не ответил и продолжил урок.

Природа одарила его не только внешностью, но и приятным голосом. Лу Сичэн слушал внимательно и сегодня вел себя на редкость примерно, не позволяя себе ни единой вольности. Линь Чунъюй объяснял, как настраивать высоту звука и как вращать колки в соответствии со звучанием; Лу Сичэн принялся крутить колки по его указаниям, но Линь Чунъюй прервал его:

— Высоко.

У Лу Сичэна напрочь отсутствовали способности к искусству, и он с невинным видом заявил:

— А я не слышу, преподаватель.

Хмуря брови, Линь Чунъюй посмотрел на него. Лу Сичэн опустил уголки глаз и встретился с ним взглядом; его глаза ярко блестели. Линь Чунъюй окинул его тем самым фирменным взглядом, каким обычно одаривал только Лу Сичэна — полным раздражения и непонимания, таким, что казалось, будто в следующую секунду он развернется и уйдет. Продержав его так пару секунд, он в двух перчатчатых пальцах тяжело стукнул по подставке: к ней крепился крошечный тюнер, и стрелка на его маленьком электронном экранчике заметно отклонилась от центральной оси.

— Я же говорил: настраивай так, чтобы стрелка встала по центру. Твои глаза что, тоже служат лишь украшением?

— … — Лу Сичэн протянул: — А.

Занятия с Линь Чунъюем требуют железных нервов, иначе недолго и двух секунд не продержаться, прежде чем захочется отругаться с ним на пару. Настроив инструмент, Лу Сичэн перешел к позе: Линь Чунъюй велел широко расставить ноги, расслабить тело, положить противоскользящий коврик ровно между стоп, плотно прижать бедра к нижней деке виолончели и надежно зафиксировать инструмент. Лу Сичэн впервые узнал, что даже простое удержание инструмента тавит столько премудростей; его тело едва не скрутилось змеей. Линь Чунъюю не нравилась его зажатость, а прикасаться к нему руками он брезговал, поэтому он несильно огрел его по бедру смычком:

— Это виолончель, а не крышка гроба, не нужно так сильно зажимать ее ногами, отпусти.

Бедро от удара неприятно заныло; проглотив обиду, Лу Сичэн послушно ослабил хватку и вздохнул:

— …Эх.

Линь Чунъюй велел ему прислонить шейку инструмента к затылку, слегка наклонив внутрь. Лу Сичэн чувствовал себя так, будто готовился к смертельному бою — в былые годы, когда ему случалось держать на руках новорожденного племянника соседей, он и то не испытывал такого напряжения. Линь Чунъюй молча, опустив глаза, наблюдал, как тот возится в одиночку, а спустя мгновение протянул руку:

— Дай сюда.

http://bllate.org/book/25839/3087899

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода