Готовый перевод The World for My Betrothal / Весь мир в придачу: Клятва на вершине гор: Глава 5

Малыш, казалось, почувствовал тепло, зачмокал губками и заспал еще слаще.

Император, примчавшийся в этот момент, тоже на миг замер, увидев толкущуюся на земле группу людей, а затем в его груди всколыхнулся гнев. Пнув стоявшего на коленях у самых его ног человека, он рявкнул:

— Что за неподобающие позы! Как вы смеете вести себя подобным образом!

Тот человек поднял голову и, увидев Цанъянь-ди, поспешно забил челобитные поклоны:

— Пр... приветствие Вашему Величеству. Докладываю Вашему Величеству: только что над Чанчуньским дворцом промелькнул огромный зеленый силуэт. Это наверняка божественное знамение!

Разбуженные его голосом, стоявшие на коленях евнухи и служанки тут же обернулись и поприветствовали императора:

— Приветствуем Вашего Величества! Да здравствует Ваше Величество, десять тысяч лет жизни, десять тысяч лет, десятитысячелетия!

Взгляд Цанъянь-ди замерцал, в глазах промелькнула жадность. Неужели в его императорском роду Мэн наконец-то появится бессмертный?

Подумав об этом, он, не обращая внимания на бушующий снег, широким шагом направился к Чанчуньскому дворцу. Едва добравшись до дворцовых ворот, он увидел Няньку Ли, державшую на руках младенца. Сделав пару шагов вперед, он нетерпеливо спросил:

— Ну как?

На его лице читалось сплошное ожидание.

Нянька Ли отступила на шаг, воздала должное поклоном, передала сверток в руки Цанъянь-ди и ответила:

— Родился здоровый принц.

Цанъянь-ди громко рассмеялся, прижимая к груди младенца, словно обнимал будущее Цанъянь, в котором оно воцарится над всем миром.

— Ха-ха, сынок, отныне ты — Мэн Чантин, надежда нашего рода Мэн!

Лу Цянь сдержал порыв вырвать ребенка из рук Цанъянь-ди и холодно уставился на мужчину, которого А Лю назовет отцом. Если бы не слишком тяжелая карма, привязанная к жизни и смерти правителя целого государства, этот Цанъянь-ди уже давно был бы мертвецом.

Этот мужчина в будущем станет угрозой для А Лю! Он видит в собственном ребенке лишь инструмент, и если этот инструмент проявит непослушение, его ждет лишь неминуемая гибель.

Духовный свет в его руке медленно сгущался. Стоит лишь сделать одно движение...

Небеса внезапно огласил раскат грома, перепугавший всех перед дворцом. Зимняя гроза?! Что за знамение на сей раз?

Лу Цянь рассеял духовный свет на кончиках пальцев и устремил прямой взгляд в небо, где клубились черные тучи.

Небесный Путь! — эти два слова словно вырвались сквозь стиснутые зубы, пропитавшись чудовищной яростью.

Нельзя убивать этого человека. Ну и пусть. До тех пор, пока он находится рядом, он непременно защитит А Лю и обеспечит ему мирную жизнь.

Цанъянь-ди ни малейшего понятия не имел, что только что прошел по краю пасти Владыки подземного мира. Услышав раскат грома на краю небес, он еще сильнее уверовал в то, что ребенок на его руках — тот самый будущий бессмертный наставник.

— Подать паланкин во Дворец Лучезарных Небес!

Нянька Ли слегка замялась, но в конце концов, набравшись храмости, предостерегла:

— Это... Ваше Величество, младенцу все же лучше находиться рядом с матерью. Дети, вскармливаемые материнским молоком, обычно растут гораздо крепче. Благородная супруга Гуй с самого рождения ребенка еще ни разу на него не взглянула, боюсь, это будет не совсем правильно.

Цанъянь-ди нахмурился. Учитывая, что Нянька Ли была старой повитухой, принимавшей роды, да и сам он действительно никогда не возился с младенцами, он в конце концов согласился с ее предложением.

Словно только что вспомнив, что внутри почивает мать ребенка, он напустил на себя нетерпеливый вид, вернул малыша Няньке Ли и вошел в покои.

Он уже собирался обойти ширму и двинуться дальше, как Нянька Ли окликнула его, преграждая путь:

— Ваше Величество, боюсь, холод снаружи встревожит Благородную супругу Гуй. Вам лучше немного погреться у жаровни, прежде чем входить...

Цанъянь-ди слегка потерял терпение, но, бросив взгляд на только что обретенного императорского сына, все же проявил выдержку и сбросил с себя уличный холод, прежде чем войти. Увидев лежащую на постели бледную, но не утратившую мягкой красоты Кун Юньцин, он наконец-то позволил пробиться на лице капельке чувств. Жаль только, до глаз они так и не дошли.

В этот самый момент ресницы Кун Юньцин затрепетали, и она открыла глаза. Едва очнувшись, она увидела смотрящего на нее с полнейшей заботой Цанъянь-ди. Ее щеки залил легкий румянец, и она с трудом произнесла:

— Ва... Ваше Величество, в покоях нечисто, зачем вы вошли...

Цанъянь-ди обнял Кун Юньцин за плечи, прижимая к груди, и с улыбкой произнес:

— Любимая супруга подарила мне наследника, вы поистине натерпелись мук. Раз так, как же я мог не навестить верную сподвижницу моего Цанъянь.

Оберегаемая в объятиях тем, кому она доверила всю свою жизнь, Кун Юньцин, без сомнения, была счастлива. Оглядевшись по сторонам и не обнаружив ребенка, она в некоторой растерянности вцепилась в отворот одежды Цанъянь-ди и испуганно спросила:

— Ваше Величество, где мой малыш?

Цанъянь-ди знаком велел Няньке Ли подойти ближе, показывая ребенка Кун Юньцин:

— Это третий принц Цанъянь, я уже даровал ему имя Мэн Чантин. Он станет надеждой моего Цанъянь! И будущим бессмертным наставником моего Цанъянь!

Тень беспокойства расплылась в глазах Кун Юньцин. Надежда Цанъянь?

Если у ее ребенка не окажется Духовного Корня... как тогда быть? Она лишь хотела, чтобы ее дитя прожило всю жизнь в мире и покое.

— Ваше Величество... — нерешительно подала голос Кун Юньцин, но разве могла она подумать, что Цанъянь-ди вовсе не услышал ее тихого зова.

Цанъянь-ди прямо поднялся на ноги, велел слугам в комнате как следует заботиться о маленьком принце и Благородной супруге и удалился.

Вскоре главный евнух внутренних покоев явился в Чанчуньский дворец с императорским указом и огласил:

— По воле Небес император издает указ: Благородная супруга из рода Кун отличается кротостью и благопристойностью, почтением и осмотрительностью в каждом поступке, изящными манерами и превосходным знанием внутренних правил. Ныне, произведя на свет императорского потомка и вняв милостивому наставлению вдовствующей императрицы, жалую ей титул благородной императорской супруги. В дополнение жалую один кусок облачного шелка, один червонного золота замок долголетия, ковш жемчуга, одно дерево нецритового коралла и тысячу лянов золота. Исполняйте!

Кун Юньцин, превозмогая ломоту в теле, приняла императорский указ и опустилась в поклоне:

— Благодарю за милость Вашего Величества.

Лу Цянь наблюдал за всем этим, и взгляд его казался затянутым крепким льдом.

Переведя взгляд на мягкий комочек в руках Благородной супруги, он наконец позволил теплу пробиться в свои глаза.

Автор пишет:

Пожалуй, впредь я не буду называть точные сроки. Каждый раз планы не поспевают за переменами, и всем от этого тяжело.

Это вторая глава, я держу свое слово. Еще нужно идти писать завтрашнюю. Ух, аж руки сводит...

Глава 6

Опустилась ночь, и лежащий на земле снег ярко блестел под лунным светом.

Кун Юньцин до предела устала и заснула, в покоях царила абсолютная тишина.

Лу Цянь стоял перед детской колыбелькой и нежно коснулся пальцем щечки младенца. Словно испугавшись мягкости под пальцами, рука Лу Цяня слегка затвердела. Он боялся не рассчитать силу и навредить крошечному существу, но в то же время не мог заставить себя отнять руку.

Душеловный Камень на груди обжигал своей горячностью. Не было никаких сомнений: в этом хрупком тельце действительно скрывался его возлюбленный, с которым они были разлучены целый год.

Колеблясь очень долго, вплоть до полуночи, Лу Цянь наконец достал из Пространственного Кольца камень истока духовной энергии, предназначенный для проверки Духовного Корня.

Камни истока тоже делились на ранги: в сектах бессмертных обычно использовали камни среднего качества, и Духовный Корень можно было выявить у ребенка после трех лет. Камни же истока, находившиеся в руках трех великих сект бессмертных, относились к высшему качеству — с их помощью наличие Духовного Корня определялось даже у новорожденного младенца. Впрочем, чтобы точно узнать, какого именно качества этот Духовный Корень, все равно приходилось дожидаться трехлетия ребенка.

Камни истока, просачивавшиеся в мир смертных, чаще всего были низкого качества или вообще не имели ранга. По камням низкого качества Духовный Корень удавалось разглядеть лишь после пяти лет ребенка, а безранговые и вовсе требовали ждать десятилетия.

Чем раньше человек ступал на путь бессмертия, тем меньше грязи оставалось в его теле, тем чище оказывалась врожденная ци, позволяющая ощущать небесную ци гораздо лучше тех, кто постарше. К тому же у детей сердца были чисты от пыли, и постижение давалось им куда быстрее.

Камень истока в руке Лу Цяня был высшего качества — он добыл его еще во время прежних странствий из некоего тайного царства. Он осторожно поднес камень к младенцу в кроватке. Однако прошло немало времени, а камень истока даже не шелохнулся, не выказав ни малейших изменений.

Пальцы Лу Цяня резко сжались, и тот камень высшего качества прямо так и разлетелся на куски. Даже при этом осколки, разлетевшиеся от камня, не задели Лю Шэна ни на йоту. Насколько бы ни бушевали его эмоции, он не посмел бы причинить ему хоть малейшего вреда.

В этой жизни А Лю... по-прежнему оставался простым смертным!

Если... если в следующей жизни я снова окажусь смертным, то... прошу брата Лу... забыть меня.

Слова Лю Шэна эхом отдавались в его голове. Тот исполненный решимости последний взгляд и скатившаяся в уголке глаза слеза заставили сердце и душу Лу Цяня впервые пошатнуться.

Как же поступить?

То ли исполнить волю А Лю и полностью оборвать прошлое, то ли продолжать погоню. Но что, если в дальнейшем у А Лю так и не появится Духовный Корень?

Теперь у А Лю началась новая жизнь. В его памяти не было Цзиньлинской деревни, не было Те Хао, не было дедушки Бая, и уж тем ли менее не было человека по имени Лу Цянь.

Стоит ли ему и дальше вмешиваться в жизнь А Лю? Или А Лю предпочел бы прожить жизнь в браке и заботах о потомстве? Если он останется рядом, то никому и никогда не позволить заполучить А Лю!

Поглаживая висевшую на поясе Мугуй, он чувствовал себя так же, как в былые дни, когда гладил юношу по макушке.

В голове Лу Цяня внезапно всплыла фраза — тот самый диалог между ним и А Лю во время предложения руки и сердца.

Я, Лу Цянь, даю здесь обещание Лю Шэну: пока в этой жизни не угаснет Путь Меча, мои чувства останутся неизменными! Спрашиваю тебя, А Лю, согласен ли ты?

Согласен.

...

Хм... — тихий смешок прозвучал в тишине комнаты, выражение лица Лу Цяня разгладилось, а во взгляде вновь воцарилась твердость. Он и впрямь тогда потерял рассудок. На просьбу А Лю он ведь просто кивнул, но вовсе ничего не обещал.

Раз уж тот привлек его внимание, нечего и думать о побеге!

В этой жизни А Лю останется смертным — тогда он защитит его на протяжении всей жизни, оградив от бед и подарив радость. Века культиваторов долги, он может ждать А Лю хоть десять, хоть сто жизней. Пока его собственные годы жизни не иссякнут!

Когда этот внутренний узел распутался, Лу Цянь почувствовал, что его путь сердца стал еще более чистым и ясным. Словно невидимая рука смахнула слой тонкой пыли, и все прежние терзавшие его загадки вмиг разрешились сами собой. Заповедь Очищения Небес завращалась сама собой: барьер, который никак не удавалось пробить, внезапно рухнул, а ци в меридианах прошла через очередную закалку.

Неужели это... земная ступень?

Лу Цянь слегка удивился и в тот же миг неожиданно встретился взглядом с парой чистых, живых черных глаз.

А-а! — проснувшись, младенец замахал ручками, с любопытством разглядывая нечеткую белую фигуру неподалеку. Не дождавшись ответа на свои агуканья — белая фигура все не приближалась, — он начал понемногу копить слезы, пока наконец они не прорвали плотину. — Уа... уа!

Всегда хладнокровный и сдержанный бессмертный наставник вмиг засуетился, а на лишенном эмоций лице проступила неподдельная тревога. Эм... как вообще укачивают младенцев?!

Подойдя ближе, он поднял ребенка и осторожно прижал к груди, страясь держать правильно, чтобы не доставлять неудобств этому мягкому комочку. К его удивлению, стоило только поднять малыша, как тот сразу умолк, протянул крошечную ручку, ухватился за свисавшую у груди Лу Цяня прядь волос и с полнейшим удовлетворением заснул.

Лу Цянь не смел пошевелиться, ощущая идущее от груди тепло. Его долго пустовавшее сердце наконец-то почувствовало тепло.

Его А Лю...

Видя, что уже светает, Лу Цянь осторожно положил малыша обратно в кроватку. Словно почувствовав исчезновение уютного тепла, Лю Шэн снова залился громким плачем.

http://bllate.org/book/25825/3086471